— Ты меня за идиота держишь?! Я переломаю тебе все кости, если ты не скажешь мне, где он!
И тогда Эмили поняла, что у нее не было выхода. Однако она не могла сдержаться от последней попытки защитить крошку.
— Вы не причините ему вреда? — тихо спросила она, глядя в пылающие глаза разъяренного мужчину.
И в этот момент раздался громкий плач ребенка.
— Никки! — выдохнул мужчина, грубо оттолкнул ее в сторону и, развернувшись, побежал на звук голоса.
Едва устояв на ногах, Эмили посмотрела ему в след, ощутив глухую боль в груди. Он действительно был отцом ребенка, в этом уже не было сомнений, и он собирался отнять у нее малыша, которого она за эти два дня успела полюбить всем сердцем. Какая ужасная несправедливость! Но по крайней мере она теперь знает имя единственного человека мужского пола, которого по-настоящему полюбила.
Подойдя к двери, она быстро закрыла ее, вздрогнув от мороза, который пробрался почти до костей, а потом развернулась и пошла на кухню, не представляя, что с ней сделает отец Никки, когда обнаружит, что его сын лежит в плетеной корзине.
Глава 2
Сердце неистово колотилось в груди, пока Габби шёл по узкому коридору. Неужели он нашёл его? Нашёл Никки и совсем скоро прижмёт к себе его крошечное тельце? Что она сделала с ним? Кровь стыла в жилах, едва Габби думал, что Нику могли навредить. Он прикончит ее, если она действительно причинила боль малышу.
Габби оказался у порога небольшой кухни, откуда и доносился плач ребенка. Войдя, он быстро огляделся, но нигде не увидел Ника.
— Никки, — позвал он, тяжело дыша, и снова окинул взглядом высокие полки, небольшой стол с белой льняной скатертью и задержался на полу. Детский плач разрывал ему сердце, и, наконец, он заметил плетёную корзину под столом. Голос доносился именно оттуда! — Никки! — простонал он и ринулся к корзине. Встав на колени, Габби потянулся к крышке трясущимися руками и медленно откинул ее. И застыл, увидев внутри малыша. — О Боже! — пробормотал он, схватил ребенка с одеяльцем и прижал к колотящемуся сердцу бесценного крошку. — Господи, родной мой! Я нашёл тебя!
Это был самый долгожданный момент его жизни. Какое счастье, что он успел и нашёл малыша до того, как с ним что-то сделали! Габби искал его денно и нощно, шел за похитителями по пятам, пытаясь догнать их. И прикончить за то, что они осмелились сделать. Как хватило наглости прокрасться в дом и украсть этого ни в чем не повинного ребенка! У Габби леденела душа при мысли о том, что могли бы с ним сделать, если бы он опоздал. Но теперь всё было позади. Он был рядом и сжимал в руках свое сокровище. Габби испытал такое несказанное облегчение, что сдавило в груди. Закрыв глаза, он попытался поверить в то, что это не сон.
Ник был жив, цел и невредим. Терзаясь страхом и болью, не смыкая глаз несколько дней, он неустанно шёл за мерзавцами, не жалея сил. Но в какой-то безумный момент он потерял их след. Габби думал, что сойдет с ума. Он ведь обещал Тори и Себастьяну, что найдет малыша. Никто не посмеет причинить вред его семье, пока он был жив. Пока он мог остановить беду, которая собиралась обрушиваться на них
Он знал, чёрт побери, он точно знал, что так произойдёт. Он ждал этого момента, он готовился к этому. Габби слишком долго отсутствовал и хотел восполнить утраченные годы, возвратившись домой. Целых семь лет, пять из которых он провел в Кембридже, а последние два года потратил на поиски ответов, бродя по всей Европе и не только. Семь лет он старался найти себя, старался справиться с тем, что было ему неподвластно. Не сумев этого сделать, опустошенный и уставший от всего, он вернулся домой, надеясь хоть там обрести покой.
Как же он был рад, увидеть родных! Они все сильно изменились, повзрослели, а дядя, к его большому огорчению, полностью поседел, но Габби испытывал непереносимое счастье, обнимая сестёр и дядю с тетей. Кем бы он ни был и где бы он ни был, он был никем без своей семьи. Именно Габриел настоял на том, чтобы все они собрались в доме Себастьяна и Тори в Соулгрейв-корте после его приезда. Зятья Габриеля встретили его с небывалой теплотой. И познакомили его с целым выводком своих детей, племянницами и племянниками Габриеля, которых ему предстояло баловать, любить и потакать всем их прихотям.
У Кейт с Джеком подрастали две очаровательные девочки Тэсса шести лет, четырехлетняя Изабелла и двухлетний Уильям. У Алекс и Тони оказались златовласые и голубоглазые двойняшки Джейн и Джеймс. А вот у Тори и Себастьяна была всего одна дочь, четырехлетняя Дженнифер. И вот в их семье произошло долгожданное событие, к которому и успел Габби. Два месяца назад, когда он приплыл с континента, Тори родила прелестного здорового мальчика, которого назвали в честь их покойного отца Николаса. Все были безгранично счастливы за новоиспеченных родителей, которые мечтали о большой семье. Первый сын Себастьяна и Тори, их наследник! Как они были горды им! Как светились их глаза от беспредельной радости!
Радовались все, кроме Габриеля, сердце которого было не на месте, потому что он знал о грядущем несчастье. Он охранял малыша, на шаг от него не отходил. Он попросил Себастьяна нанять пару человек, чтобы те следили за домом. Он не ложился до тех пор, пока не был уверен, что ребёнок спокойно спит в своей кроватке. Габби не стал никого пугать своими мыслями, сказав лишь, что слышал, будто в округе бродят опасные типы, а Себастьян всегда был осторожен и внимателен, когда дело касалось его семьи. Тем более в его доме находилось столько детей.
Но какого же было изумление Габриеля, когда однажды утром он обнаружил пропажу Ника. Это потрясло его до глубины души. Потому что снова его проклятие нисколько не помогло ему. Снова он знал, что должно было произойти, и снова не смог сделать ничего, чтобы предотвратить это. Тори была убита горем и так сильно переживала, не оправившись после тяжелых родов, что слегла с опасно высокой температурой. Себастьян чуть не сошел с ума, готовый крушить всё вокруг. Он разрывался на части от страха и боли, не в силах оставить впавшую в горячку жену, руку которой он сжимал, не отходя от кровати, и в то же время собирался броситься на поиски сына.
Алекс немедленно занялась сестрой. Кейт и тетя позаботились о плачущей Дженни. Когда же Габби, дядя Бернард, Тони и Джек увели из комнаты бледного Себастьяна и кое-как успокоили, он внезапно вскочил на ноги, готовый пуститься в погоню, но его остановил Габриел.
— Ты нужен сейчас своей семье, — сказал он, с мольбой глядя на Себастьяна и зная, что это именно его долг вернуть малыша. — Я сам отправлюсь за ним и верну его домой. Обещаю.
Габби казалось, что если он не справиться с этим испытанием, значит, он больше ни на что не способен. Он не имел права подвести свою семью в столь сложный для них час. Это было бы немыслимо. Чёрт возьми, он должен был взять верх над своими слабостями, над своим проклятьем, он должен был управлять ими, а не наоборот!
— Я должен сам найти своего сына! — прорычал Себастьян, едва стоя на ногах.
Габби положил руку ему на плечо.
— Ты нужен Тори и Дженни. Они не смогут справиться с этим без тебя. — Он пристально посмотрел ему в глаза и добавил: — Я обещаю, что найду его. Поверь, я знаю, как это сделать.
— Я поеду с тобой! — тут же заявил Джек, встав рядом с Габриелем.
— Я тоже еду, — вставил Тони, подходя к ним.
Признательный до глубины души, Габби повернулся к ним. И всё же это была его миссия. Его долг.
— И оставите полный дом детей и женщин одних? — Опустив руку, он провел ею по своим волосам, чувствуя, как решается вся его жизнь. — Я один смогу с этим справиться. Даже если это сделал кто-то, кто вас хорошо знает, он не знает меня, и мне будет проще справиться с ними, потому что они не жду меня. Оставайтесь дома и защищайте жён и детей. Я найду Ника, Себастьян! Обещаю!
И вот он нашел! Нашел крошку, от которого зависела вся его жизнь! Его проклятие всё же не служило злу. С его помощью Габриел мог творить и полезные, добрые дела. Невероятно! Впервые в жизни Габби не жалел о наличии такого дара. И был готов поблагодарить Бога за это.
К большому облегчению Габриеля малыш постепенно затих в его руках. Это немного успокоило его самого. Сердце стало биться ровнее, а дыхание выровнялось. Но в этот момент послышался скрип половиц. Габби понял, что не один, и вскинул голову. И увидел девушку, которая медленно входила в кухню, а потом опустилась рядом с ним, взглянув на малыша. Габби нахмурился, наконец, получив возможность разглядеть сидящую напротив девушку. У нее были весьма необычные рыжие волосы, заплетенные в длинную толстую косу, бледно-молочная чистая кожа, правильные нежные черты лица, слегка вздернутый носик и невероятно зеленые, пугающе волнующие яркие глаза. На какую-то долю секунды ему показалось, что он уже где-то видел ее. Видел эти глаза. Но разве такое могло быть? Если бы ему хоть бы раз довелось увидеть ее, он бы не смог забыть эти... глаза! Глаза, при взгляде в которые у Габби вдруг гулко забилось сердце и стало трудно дышать.
Что за странность?
Габби сделал глубокий вздох, чтобы взять себя в руки и напомнить себе, кто на самом деле сидит перед ним. Злодейка, которая запихнула бедное дитя в корзину! Соучастница, а возможно и сама похитительница ребенка. Прежний гнев вернулась к Габби, от чего он почувствовал себя более уверенным в себя. И недолго думая, к их общей неожиданности, он выбросил вперед руку и схватил тоненькую шею девушки, сжав ее так, что у нее перехватило дыхание.
— Что ты пыталась сделать с ним?!
Она схватила его руку обеими руками, пытаясь вырваться, но он держал ее крепко. Достаточно крепко, чтобы задушить или сломать шею. Глаза ее вдруг потемнели.
— От-тпуст-тие мен-ня... — едва слышно молвила она, глядя на него потемневшими от боли зелеными глазами.
Габби вдруг ужаснулся тому, что творит. Боже, он ведь мог задушить ее! Он не стремился к этому, и гнев не мог служить тому оправданием. Но ее глаза... Неужели, они заставляли его быть таким жестоким? Он ослабил хватку, но не убрал руку, упрямо ожидая от нее ответа.
— Почему он в этой чертовой корзине? — спросил Габби, пристально глядя в эти невозможные глаза и чувствуя, как нарастает необъяснимое волнение в груди.
Боже, у нее были такие необычные пронзительные изумрудные глаза, что в них невозможно было долго смотреть!
— Я... — дрожащим голосом проговорила она, взглянув на малыша. — Я хотела спрятать его.
Глаза Габриеля опасно сузились.
— Какого черта ты хотела спрятать его?
В этот момент Никки громко заплакал. Габби резко вздрогнул и, растерявшись, отпустил горло девушки, продолжая ощущать в ладони тепло ее кожи. Он снова прижал малыша к своей груди, пытаясь его успокоить, и снова вперил взбешённый взгляд на девушку.
— Отвечай на мой вопрос!
— Я... — она опустила голову. — Я не хотела, чтобы ему причинили вреда.
Габби уставился на нее, не понимая, о чем она говорит. Ведь ребенок находился у нее, значит, она либо помогала похитителям, либо участвовала во всем этом. Одна она ни за что бы с таким делом не справилась. С какой стати теперь она заявляет, что не хотела причинить вреда малышу? Тогда какого черта похитила его? Ради забавы? Он вдруг припомнил ее слова, сказанные еще возле двери. Она спрашивала, не причинит ли он вреда малышу. Что за странная девушка? С какой стати ей заботиться о крошке, которую она и ее сообщники подвергли такому испытанию? Но ее мягкий голос и выражение глаз, когда она посмотрела на малыша, заставляли усомниться в ее коварных намерениях и поверить в то, что она не лукавит. Она не казалось злодейкой, хладнокровно выкравшей из родного дома невинное дитя.
Плач Ника отвлёк Габби от раздумий, и он пообещал себе позже разобраться с этой странной девушкой.
— Он не болен? — грубо поинтересовался он, пристально глядя на малыша.
— Нет, с ним всё хорошо, — ответила странная девушка, потирая свое покрасневшее горло.
Габби приказал себе не испытывать чувство вины. Он насупился и обозлился еще больше.
— Тогда он голоден?
— Нет, потому что совсем недавно я покормила его.
При этих словах Габби удивлённо посмотрел на выпирающую из-под простого шерстяного, наглухо закрытого платья, высокую грудь. И почувствовал, как задрожали руки, так, словно он никогда прежде не видел девичью грудь.
— Ты... — начал было он, но она быстро оборвала его.
— О, нет, не... я просто давала ему молоко с ложки.
К его огромному неудовольствию она густо покраснела и отвела от него свой смущенный взгляд. Что за странное создание? Почему она вызывает в нем такие непонятные и волнующие чувства?
— Он точно сыт? — буркнул Габби, чувствуя себя совсем скверно.
— Да.
Её ответ разозлил его еще больше.
— Тогда почему он плачет?
— Возможно... может он сходил под себя.
— Сходил куда?
Боже, эта девица способна говорить понятным языком? Ему казалось, что она издевается над ним. Она снова подняла на него свои ярко-зеленые глаза, при виде которых у Габби в который раз с невероятно скоростью застучало сердце. Господи, да что с ним такое творится!
— Дайте его мне, — мягким голосом, от которого мурашки побежали по спине Габби, попросила девушка.
Он теснее прижал к груди ребенка.
— Ни за что на свете! — взревел он, от чего Ники заплакал еще громче.
И снова ее мягкий голос прошелся по его напряженным нервам.
— Его нужно успокоить...
— Я сам его успокою!
— ... и сменить пеленки, — спокойно добавила она, выжидательное глядя на него.
— Я сам сменю... — Габби застыл и заскрежетал зубами. Эта девица была просто невыносима! — Что сменить?
Почему ему показалось, что она едва сдерживает свою улыбку? Но она не улыбнулась, и Габби так и не понял, было ли это к его облегчению или разочарованию.
— Сейчас время для горшка, и так как он совсем мал, то ходит под себя.
И снова уголки ее красиво очерченных губ стали дрожать, когда он в недоумении уставился на нее. Взгляд его помимо его воли задержался на ее губах. Какие у нее красивые губы! Такие мягкие, такие розовые... Боже, вместо того, чтобы решить, что ему делать дальше, он разглядывает губы похитительницы Ника! Он на самом деле сошел с ума! Никогда прежде он так непростительно не терял голову! Разве что однажды, сидя под клёном... Какого черта он вспомнил об этом именно сейчас?
Габби зарычал, пытаясь уговорить свой разум вернуться на свое прежнее место.
— И... — он с трудом отвел свой взгляд от ее губ. — И как следует менять пеленки?
Глаза ее загорелись таким мягким внутренним светом, что Габби застыл. А потом и вовсе замер, когда она наклонилась вперед. Прямо к нему. У него даже сердце остановилось на мгновение от ее неожиданной близости.
— Позвольте, я сама это сделаю, — сказала она своим мягким голосом и так быстро забрала у него младенца, что Габби даже не заметил этого.
Он ошарашено смотрел, как она встаёт и выходит из комнаты. Господи, кто она такая? Почему его сердце замерло так, будто готово было упасть в пропасть? В ней было нечто такое, что тревожило его душу и волновало до безумия. Это пугало. Жутко. Но совладав с собой и встряхну головой непонятное наваждение, Габби вскочил на ноги и помчался за ней, желая убедиться, что она все же не причинит вреда Нику.
