Песня баньши

— И в чем проявляется это покровительство?

— Честно сказать, механизм я так и не поняла за все годы. Но от нашей песни люди просто становятся лучше, у них меньше неприятностей и болезней. И, предупреждая твой вопрос, больше ни на что не рассчитывай. Сверхъестественной силы у тебя в обычной жизни не будет, ума тоже не прибавится. Прибавится только здоровье, потому что ты тоже человек, живущий на территории баньши. Еще и в самом эпицентре.

-Это что ж, альтруизм в чистом виде? Людям все, себе ничего?

-Ну да. Послужишь Родине и Отечеству, — она явно надо мной подтрунивала. А я была разочарована. Практически уже поверила, что стала какой-то ведьмой, колдуньей или оборотнем. Уже, можно сказать, стала подсчитывать прибыль. И вдруг — оп! Ты альтруистка. Страдай, пой по ночам, пугай родственников до инфаркта, и будет тебе счастье. В следующей жизни.

— И что, отказаться от такой чести нельзя?

— А ты захочешь?

Я задумалась. И поняла, что не хочу. Не хочу отказываться от того неземного восторга, который испытала от Песни. Впервые в жизни я исполняла Музыку, а не насиловала скрипку и уши окружающих.

-Ну и как часто петь надо? Если каждый день, то увольте! — как-то быстро я капитулировала.

-Сила сама решает, когда и сколько. В среднем — раз в неделю. Но в кризисные периоды человечества приходилось почти каждый день. Слишком много грязи тогда всплывает.

— И как ты пела-то? Я весь подъезд своими воплями перебудила.

-Меня, кстати, Аней зовут, — мне стало немножко стыдно. Я действительно не удосужилась узнать ее имя. — Баньши могут уходить в некое подпространство. Я даже не знаю как это точнее назвать. Делать просто это можно только находясь на земле, снеге, траве и прочее. Если почувствовав Песню, ты спустишься во двор, то сама поймешь, как это сделать. Вроде как землю когтями рвешь. Попав в это подпространство, ты можешь петь что и сколько угодно. Никто не услышит, да и время в этот момент остановится.

-Ну, хоть какие-то рабочие условия. Жаль без зарплаты, — нет, мне конечно всегда хотелось, чтобы люди были добрыми, воспитанными. В общем, взращивали в себе лучшие качества, а плохие душили в зародыше. Только не заметила я больших подвижек в этом направлении за прошедшие годы, а Аня говорит, что пела все это время. Хотя наш район считается самым спокойным, преступлений тут действительно меньше, но это же самый центр, тут администрация, полиция постоянно. Стоит ли игра свеч...

— Ты вправе отказаться, и тебе ничего за это не будет. Захочешь, просто найди другую девушку, прикоснись к ней и мысленно пожелай передать ей силу. И никакой головной боли, — она глядела на меня полными тоски огромными голубыми глазами. Я вдруг осознала, что она мертва. И больше обычная жизнь для нее недоступна.

-Скажи, а умирать больно?

-Умирать? — она удивленно на меня взглянула. — Я не помню этот момент. Знаю, что он был, но как...

-А после смерти что?..— Когда еще удастся переговорить с усопшим. Спиритизмом я не занимаюсь, да и из различных телепередач знаю, что духи сообщать что-то конкретное и действительно полезное не спешат.

-А не знаю, — и она улыбнулась, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Я же сейчас хоть и без тела, но все еще в этом мире. Тебе все рассказать, что знаю про силу. А что будет дальше, куда я отправлюсь... Мне никто не сообщил.

-Ну, одно-то хоть точно ясно. Душа есть, в никуда мы не исчезаем, — хорошо это или плохо я для себя не решила. Всех нас рано или поздно поставят перед фактом, тогда и выясним.

-Да...Ладно, все, что я хотела тебе сказать — сказала. Тебе еще поспать нормально надо, — с этими словами она встала. — Вопросы есть?

-Эээ... Нет, — голова была пустой, и резко захотелось очень сильно спать.

-Тогда я пошла, — она растворилась в воздухе, а я провалилась в сон без сновидений.

16.09.20__-18.09.20__

Воскресенье — это праздник тела. Оно может выспаться, поваляться в кровати с книгой, вдоволь поесть и может никуда не идти. Домашние занятия никто, конечно, не отменял, но в это воскресенье даже разучивание упражнений по сольфеджио давалось мне легко и доставляло удовольствие. Настроение царило на редкость изумительное. И даже бурно проведенная перед этим ночь не могла его испортить. Ну, подумаешь, дурацкий сон. Зато больше не повторится. С кошмаром последней недели я разобралась. И пусть это было очень реально, но мое подсознание еще и не такие сны выдавало. Историю с баньши я все равно не воспринимала больше чем сон, хоть и помнила его в мельчайших подробностях, чего обычно за мной не водилось.

Хотелось мне чего-нибудь сказочного и необычного, подсознание постаралось — нате, распишитесь в получении. И ночь с воскресенья на понедельник прошла совершенно спокойно.

В училище утром почти летела, хоть и была первой парой гармония. У весьма мной (и большинством студентов) не любимой Маргариты Рашидовны. Нравилось ей студентов унижать. И не прямыми оскорблениями. Это было бы слишком просто для нее. Но если кто-то что-то не мог сделать или просто ей внешность не понравится (был такой случай с одной девчонкой, пришлось ей перевод в другую группу у директора вымаливать), то она начинала его изводить мелкими и крупными придирками, прохаживалась по поводу личности в целом и в частности. Учитывая мои способности к музыке, частенько крайней оказывалась я. И, несмотря на все это, настроение било все рекорды по высоте.

Правда, в училище ему все же сбили полет. И виновата была здесь не Маргарита Рашидовна, урок прошел на удивление нормально. Меня замучили расспросами девчонки.

То, что мне представлялось таким заманчивым в субботу, в реальности оказалось просто ужасным. Они действительно мне завидовали. Еще бы, Старогородов до дома проводил. Но при этом замучили меня своими расспросами. Я устала объяснять, что и как было. Они же не додумались подойти все скопом и расспросить меня один раз. Нет, они это делали по одной, стесняясь и стараясь не показать своего интереса к этой теме другим. Как будто других можно было этим удивить. За три пары я уже стала опасаться всяких углов и женского туалета. А язык устал говорить. Поэтому когда очередная жертва любопытства подловила меня в раздевалке, я уже не сдерживалась.

-Это правда, что тебя Костя до дому провожал?

-Правда, — я красила у зеркала губы. — И не просто провожал, а нес на руках. Прям до квартиры, — в зеркале у Машки с третьего курса округлились глаза. Вот будет у них теперь повод посудачить. — А дома раздел меня...Мнээ...— что-то я не то горожу. Глаза у Маши квадратные, а челюсть на полу. — В смысле, ботинки снял, пальто. — Услышала за спиной облегченное "Аааа!". — Унес в комнату, вызвал врачей, приготовил чай, ужин, — Язык уже работал совершенно отдельно от мозгов. — И вообще остался на ночь, — я завязывала пояс пальто, стараясь не смотреть на собравшуюся в обморок Машу. — И до утра сидел у кровати и держал меня за руку. А утром приготовил кашу и накормил меня.

Сзади послышались сдавленные хрипы. А не фиг мне под руку лезть! Ведь такое настроение замечательное было!

— Ну и как твое здоровье сегодня? — Вот сейчас поняла, что мое наглое вранье было лишь частью причины, заставившую не в меру любопытную девушку посинеть от удушья. Теперь задохнулась и я. У лестницы, сложив руки на груди, стоял герой рассказа, улыбался во все 50 зубов и ждал ответ на свой вопрос. Синяк на его подбородке просматривался отчетливо и приобрел приятный желто-зеленый оттенок. Костя все слышал. Сердце упало куда-то в туфли и испуганно там затрепыхалось. — Что, все так плохо? — Старогородов улыбнулся еще шире. Акула перед обедом.

Я постаралась вытащить мысли, запрятавшиеся по углам от испуга, на свет божий и ответить что-то достойно, но смогла лишь выдавить:

— Хххх....хорошо.

-А то мне, может, и сегодня на ночь остаться? — Я старательно разглядывала пол: может мне опять в обморок упасть? Но сочла гранитные плиты недостаточно чистыми для этого.

-Н-н-не н-н-надо...— и когда это я начала заикаться? А его явно развлекает эта ситуация. Ну, хоть не злится. И вот попробуй объяснить, почему я все это наговорила. Лицо горело, сердце стучало уже в ушах. — Я...пойду?

— Конечно, — а сам стоит, перегораживая лестницу наполовину. Гардероб в подвале, и выйти можно только по лестнице, где стоит эта симпатичная и наглая тушка. Пришлось идти мимо него. Когда мы поравнялись, услышала:

— Если еще кашку надо будет сварить, ты только позвони, — вот теперь я побежала, проклиная себя, Машу, Костю и училище всем доступным запасом неприличных слов. Сейчас-то сбежала, а в субботу опять с ним занятия. Убийство. Вот вам и хорошее настроение. Но счастливая улыбка от уха до уха не покидала мое лицо. К чему бы это?

* * *

22.09.20__

Всю неделю мучилась. Вспоминала субботу, дурацкую встречу в понедельник. И боялась. Как я на него посмотрю? Прокручивала в голове различные варианты того, как надо было отвечать, чтоб он пал к моим ногам, варианты — как буду себя вести. В общем, грызла себя и по пол ночи не спала. Сбегала, как только мне казалось, что слышу его голос. Сотню раз успела пожалеть, что училище и консерватория, по сути, в одном здании, хоть и разделены переходом. К субботе оделась и накрасилась с особой тщательностью. Может я и не красавица, и макияж ситуацию не особо улучшает, но так я чувствую себя увереннее. А сегодня мне хотелось быть сногсшибательной. Даже нацепила короткую юбку, выкопав ее из дальних закромов, потому что обычно хожу в брюках. Фигура у меня не плохая, стройная. И ноги не особо кривые. Хотя я и понимаю, что Костю таким не купишь. Вокруг него только какие длинноногие не вьются, да еще и с декольте чуть не ниже пупа. Но ничего поделать с женским тщеславием и желанием покрасоваться не могу. Да и не хочется.

И сначала решила, что мои жертвы были напрасными. Единственной реакцией, которую я от Кости получила, была ухмылка при встрече, после того как он очень выразительно окинул меня взглядом с ног до головы. Зато у меня уши и щеки полыхали. И чего я вырядилась как дура. Оделась бы как обычно.

Играла на автомате, не особо задумываясь, что именно я делаю. Но получила от Агнессы Ефимовны удивление и одобрение. Сказала, что я сделала большой рывок, и теперь она не сомневается, что Вивальди получится. Тут уж была удивлена я.

Костя тоже смотрел на меня с явно читаемым изумлением. А после слов Агнессы улыбнулся мне и подмигнул. Я чуть на пол не села от неожиданности. Улыбающегося и подмигивающего Костю моя психика вынести была не в состоянии. Не пропали мои труды даром. Великий и прекрасный "оценил" мои заслуги. Сейчас прям тут вся и растаю. Во мне взбрыкнуло тщеславие, смешанное с какой-то непонятной злостью. Убедившись, что Агнесса смотрит в другую сторону, я показала Косте язык. От такого моего экспромта он закашлялся. Хотя мне показалось, что это он так скрыл смех.

Ну и фиг с тобой. У меня вообще занятия закончились уже. И, собрав свои вещи, я отправилась домой.

Квартира встретила меня тишиной. Как всегда. Кошку уже пора завести. Хоть мявкать будет. Да развлекать меня своими пакостями. С одной стороны, хорошо жить отдельно от родительницы. Делай что хочешь. Хоть на голове стой, хоть друзей кучу приводи, хоть оргии устраивай. Никто нудить не будет. А с другой стороны, из друзей у меня одна подруга Катя, парня тоже нет, да и время я предпочитаю проводить с книжкой или скрипкой. Поэтому мне отдельная квартира вроде как и без надобности, наоборот тоскливо становится, когда вечером одна сидишь. Поэтому стараюсь больше времени проводить с мамой и теткой. Но они этому не сильно радуются. Точнее, радоваться они все же радуются, но квартира мне была выделена по наступлении совершеннолетия именно для того, чтоб я друзей туда водила. И мужчин, о чем тетя Оля не смущаясь и заявила. Так и сказала:

-Ты, Натаха, давай мужика заводи себе. Они хоть и козлы, и в хозяйстве скотина совершенно бесполезная, но ты без мужика женщиной себя не почувствуешь. А потом можешь и прогнать, если надоест.

Ну, ей, конечно, лучше знать. Но мне пока и так не сильно плохо. И вообще. Я заслужила выходной. Никакой музыки сегодня, а только книги. Сейчас нарою в интернете какой-нибудь необременяющий мозги романчик про любофффь, и на сегодня меня для всех нет.

В соответствии с этим планом я и провела день, потом вечер и уже было собралась так же провести и половину ночи, читая третий по счету романчик, когда почувствовала накатывающую волнами головную боль и тошноту. В горле заскреблись кошки, а ноги зачесались. Хотелось неизвестно чего, то ли съесть чего-нибудь, то ли пойти куда, а может еще чего. Первой мыслью было — опять заболела. Пошла к зеркалу рассмотреть свое горло. Фарингит частый гость у меня, поэтому определять его обострение и лечить его я уже давно научилась.

А в зеркале творилось что-то странное. Там была я, и в то же время не только я. Пришлось подойти к другому зеркалу, где я отражалась в полный рост, чтобы убедиться, что это не мой и не зеркала глюк. Да, не показалось.

На мне как будто был надет костюм из белого прозрачного шифона, покрывающий с ног до головы. И в то же время казалось, что он не сверху, а, напротив, просвечивает сквозь кожу. Льдистые голубые глаза, клыки торчат из-под верхней губы, призрачные волосы до пола, длинные когти на руках и ногах, и даже обнаженная грудь, хотя я была в майке. Все это было, и я начинала видеть себя такой не только в зеркале. Провела рукой по крышке тумбочки, пальцы ощутили привычную поверхность, а призрачные когти прошли сквозь дерево, не встретив сопротивления и не оставив следов. Я была и не была баньши. Второй образ повторял за мной мимику и движения, но при этом не сливался со мной. Торопливо сняла всю одежду. Мне казалось, что она мешает. Хотелось впитать этот образ всей кожей. И как только одежда оказалась на полу, я засветилась. Баньши обрела материальность, стала осязаемой. Провела когтями по стене, на ней осталось четыре глубокие борозды. Посмотрела на себя в зеркало.

Она была прекрасна, эта девушка напротив. Мне нравилось в ней все — светящаяся каким-то лунным светом кожа, длинные белоснежные волосы, обнаженное тело, совершенное лицо. Она была похожа на меня, но в тысячу, миллион раз прекрасней. И еще она ... нет, все же я, хотела Петь. Срочно надо бежать на улицу, только там, на земле можно спеть полноценно. Хорошо хоть эта ипостась не совсем вытеснила мой разум, и я захватила с собой ключи. Если дверь квартиры можно и не закрывать, то дверь подъезда работает автоматически. А потом стой голая на морозе, вызванивай родственниц по домофону и объясняй, почему голышом ночью по улице шляюсь.

В подъезде и во дворе стояла абсолютная тишина. Время замерло. Земля была укрыта нежно-розовым туманным покрывалом. Хотелось зарыться в него, спрятаться под ним, как под одеялом. Не раздумывая, я встала на колени, зарылась в туман по локти и рывком набросила его на себя. Мир окутался жемчужной пеленой, и все исчезло, кроме меня и тумана. И я начала Песню. Волосы взлетели вверх, а вокруг меня закружились маленькие ослепительно белые сгустки, похожие на кометы. И с каждой новой Нотой их становилось больше. Они сплетались и расплетались в непредсказуемом порядке, вились вокруг меня и улетали в туман. Какие-то из них гасли, отлетев от меня, другие взрывались, третьи возвращались обратно. Но больше всего меня заинтересовали те, что зажигали в тумане огоньки.