Любовь здесь больше не живёт.(пишу) общий файл.

Обидные слова Егора ударили меня сильнее пощёчины. Глаза защипало от невыплаканных слёз и обиды.

Подняв голову, я пристально посмотрела на отца и сказала:

— Я поеду с вами, только вещи соберу, если вы не передумали.

— Нет, Катюша. Я рад, что ты согласилась. Давай быстрее. Нас машина уже ждёт, не хочу здесь оставаться ни одной лишней минуты.

Внезапно вспомнила о школе, документах других формальностях и замерла на полпути.

— Что случилось, Катенька? Почему остановилась, передумала ехать?! — с тревогой в голосе спросил отец.

— Нет, но как же школа, опека?

— Не беспокойся, дочка! Я всё улажу, тем более что остались только отдать документы на официальное признание моего отцовства.

Как во сне, я собрала в чемодан свои вещи, альбом с фотографиями, учебниками. Мне все не верилось в реальность происходящего. Казалось, это ночной кошмар или бред, что всё не со мной происходит, и вот-вот очнусь, но, увы, желанного пробуждения не наступало. Вскоре собралась и прошла в коридор, где у входной двери ждал отец.

— Готова?! Пойдём, нас ждут, — нетерпеливо сказал он.

— Что ж, сестрёнка, прощай. Не ожидал от тебя такого предательства, — язвительно заявил брат.— Можешь обратно не возвращаться!

— Как ты можешь говорить такое? Я тебя спасаю... — и разрыдалась.

Подхватив чемодан, папа обнял меня и вывел за порог.

Возле подъезда нас ждало такси. Всю дорогу до аэропорта я тихо плакала, уткнувшись лбом в рукав отца.

Боль от несправедливых обвинений брата накрыла меня, как снежный ком. Слёзы сами лились из глаз, казалось, что эти недели без мамы безвозвратно лишили меня веселья, радости, счастья.

Папа прижимал меня к себе, старался успокоить. Лишь когда мы приехали в аэропорт, мне удалось немного прийти в себя.

Сдав вещи в багаж, мы поднялись на борт самолёта. Монотонный гул турбин действовал на меня усыпляюще, я с трудом подавила зевоту и, прикрыв заплаканные глаза, уснула.

Осенняя Москва встретила нас пронизывающим ветром. Кутаясь в отцовское пальто, которое он заботливо накинул на мои плечи, спускалась по трапу с его помощью, потому что спросонья ноги заплетались, и я плохо понимала, куда и зачем мы идем.

Мы сели в автомобиль с личным водителем, который повез по ночной, освещённой с двух сторон дороге. Наше путешествие продолжилось по ночному шоссе и огромному, спящему городу, в котором мне предстояло теперь жить.

Прошло семь долгих лет...

Сидя за столиком ресторана, я мысленно перебирала воспоминания. Уехав с отцом от брата, я ни разу не пожалела о своём решении, хотя жена папы не обрадовалась моему появлению, но не закатывала скандалов и разборок. Зато их сын, мой младший брат Алекс, в штыки воспринял появление сестры. Однако прохладные отношения не помешали мне окончить школу, а затем институт иностранных языков и стать переводчиком с английского, немецкого, французского. Егор несколько раз порывался наладить со мной отношения, но лишь для того, чтобы опять занимать деньги на игру. Поняв, что его надежды тщетны, он исчез из моей жизни.

Единственный, о ком я так и не смогла забыть в течение всех лет, это Ярослав. Странно, но он снился мне долгое время, невольно заставляя сравнивать своих несостоявшихся парней с ним. Стоило мужчине, только дотронутся до меня, как в памяти возникал образ Яра, и возникала негативная реакция тела на чуждое прикосновение. Эта подростковая, глупая романтическая любовь мешала жить, но и перешагнуть через себя было невозможно.

Вздрогнув от прикосновения к моему колену под столом, я очнулась и внимательно посмотрела на ухмыляющееся лицо, сидящего напротив начальника. Это был лысоватый человек, лет пятидесяти, одетый в темный, деловой костюм, полноватый, с брюшком, блестящим лбом, переходящим в сильно редеющую шевелюру. Маленькие, заплывшие глазки, обвисшие щёки, крупный, мясистый нос и двойной подбородок представляли собой неприглядную внешность.

Сидящие рядом, иностранные партнёры по бизнесу, в недоумении посмотрели в мою сторону. Извинившись, я поднялась со стула и, взяв сумочку, направилась к проходу между столиками.

Не успела сделать и пары шагов, как кто-то больно схватил меня за предплечье и со злостью развернул обратно.

— Ты куда собралась, Лесницская?! — заорал начальник. — Сейчас же вернись!!

— Петр Ильич, отпустите руку. Мне больно, — сказала я и поморщилась от боли.

— Вернись за столик или завтра можешь не приходить на работу, -он всё больше злился, краснея от бешенства.

— Нет. Я ухожу, можете увольнять.— Ответила я, пытаясь вырваться из захвата его толстых пальцев, и в какой-то момент этот манёвр удался. Скользкий материал блузки помог освободиться, и я по инерции шагнула назад, толкнув спиной, проходящего мимо, человека.

— Простите, пожалуйста! — не оборачиваясь, извинилась я.

Потёрла болевшее предплечье и развернулась к мужчине лицом, собираясь ещё раз попросить прощения за неловкость.

И замерла от неожиданности, увидев, кто передо мной. Светлые, длинные, собранные в хвост волосы и бирюзовые глаза я моментально узнала. Ярослав Ледогоров стоял и, недовольно хмурясь, смотрел на орущего начальника.

— Лесницская, что ты замерла, как статуя в музее! Быстро вернись к переводу, наши гости ждут!

— Прекрати скандалить, здесь не кабак! — тихо заговорил Ярослав. — Ты портишь людям аппетит, а люди заплатили за тишину и возможность спокойно поесть. Ты им мешаешь, да и мне тоже!

— Кто ты такой?! Гомика только здесь не хватало! Иди, куда шёл. Хочу орать и буду, ты мне запретишь!!

От этих слов взгляд Ярослава словно замёрз, даже бирюзовые глаза казались осколками айсберга.

— Боря, покажи этому "клиенту" выход, чтобы он больше не вернулся. — Приказал он, появившемуся, как из под земли, охраннику.

Я осознала, что некоторое время просто стояла и смотрела на свою детскую любовь, но пришло время спуститься с небес на землю, и перестать мечтать.

Охрана в итоге смогла угомонить и вывести из зала скандалиста, а на меня легла обязанность объяснить неадекватное поведение шефа потенциальным партнёрам по бизнесу.

Повернувшись к недоумевающим людям, я постаралась как можно корректнее пояснить ситуацию. Сказала, что у шефа случился небольшой срыв и переговоры возобновятся в ближайшее время, когда с ними свяжутся.

Попрощавшись, я пошла к выходу. Однако дойти до него мне не дал охранник, который выводил начальника. Он стал на пути и попросил пройти с ним. Пришлось идти в vip-зону, где, откинувшись в кресле, сидел в одиночестве мой спаситель.

Мысленно изумившись, зачем я ему понадобилась, медленно шла навстречу. Надежда на то, что Ярослав, спустя столько лет, узнал во взрослой девушке неказистого подростка, которого он спас, казалась невероятной.

Глава 4.

Наши дни...

Грегори просиял улыбкой, как новенький цент:

— Кэтрин, дорогая! Хочу познакомить тебя со своим партнёром и другом... — обняв за плечи, он стремительно повернул меня к стоявшему за спиной человеку.

Свет прожектора ослепил меня, не дав рассмотреть мужчину. По инерции улыбнувшись, потянула руку для пожатия и прищурилась от бьющего в лицо луча.

На долю секунды мне показалось, что прошлое вернулось. Передо мною стоял живой Яр с голливудской улыбкой, нестерпимо красивый и желанный, какой всегда приходил во сне. Судорожно сглотнув, я растерянно смотрела на него и думала, что наверно схожу с ума: такого просто не может быть! Он жив?! А как же могила?! На краткое мгновение захотелось броситься к нему, обнять, почувствовать, как бьётся его сердце, проверить, действительно ли это он, а не мираж?! Никогда не верила пословице, что от любви до ненависти один шаг! Думала, как можно возненавидеть любимого человека? И вот прошлось самой испытать это в жизни. Мимолётная радость от увиденного испарилась, словно туман, и уступила место осознанию предательства.

Горло перехватило от немого крика в душе. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не кинуться на Яра с кулаками в истерике. Одёрнула руку и завела её за спину, сжав пальцы как, что ногти впились в ладони, причиняя отрезвляющую боль.

Где-то на задворках сознания звучал голос Грегори:

— Яр, познакомься с Кэтрин, это она снималась в том клипе, который я подарил тебе на день рождения. Ты хотел увидеть её, и вот она здесь.

Неимоверным усилием заставила себя сдержано кивнуть, мысленно желая "любимому" мужу медленной и мучительной смерти.

— Очень приятно познакомится с такой красивой девушкой! — очаровательно улыбнувшись, проговорил Яр немного хриплым голосом. — Грег удивил меня своим подарком. Я завидую мужчине, который сумеет покорить такую красавицу.

— Эй! Друг, придержи комплименты для Джили. Если она услышит от тебя такие слова в адрес другой женщины, устроит грандиозный скандал! А этого я меньше всего хочу сегодня.

-О, да! Она всегда на взводе, — ухмыльнулся "любимый". — Но что-то твоя гостья бледная, Кэтрин вам нехорошо?

— Нет, нет. Просто голова закружилась, — соврала я, стараясь не смотреть в сторону говорившего. — Со мною это бывает.

Я ухватилась за столешницу стоявшего позади меня стола, не давая себе совершить глупость.

Грег беспокойно посмотрел на меня и спросил:

— Кэти, опять голова кружится? Ты когда в последний раз была у доктора?

— Не волнуйся, всё нормально. Сейчас пройдёт, пойду в дамскую комнату, освежусь.

— Может тебя проводить, Кэти?

— Нет, нет. Что ты! Оставайся, сама дойду, — ответила я, с трудом отцепив занемевшие пальцы от стола, развернулась и, чувствуя предательскую слабость в ногах, быстро зашагала в сторону туалета.

С трудом добравшись и хлопнув дверью, прислонилась к ней голой спиной и сползла на холодный пол. Тело стала бить крупная дрожь от накатившей истерики, но слёз не было. Их я выплакала четыре года назад, над двумя могилами самых родных и любимых людей. И даже подумать не могла о том, что Яр может устроить собственную смерть. За что?! Почему он так поступил со мной?! Предал! Растоптал! Бросил дурочку, которая его боготворила!

Тяжело поднявшись, подошла к висящему на стене зеркалу, и в нем отразилась темноволосая девушка с бледной кожей и бешено горящими огромными голубыми глазами. В ярко-красном закрытом спереди платье, она кусала полные губы от злости.

"Да, уж! Не узнал собственный муж! — язвительно подумала я и ухмыльнулась. — Да и как он мог узнать в этой красотке ту неприметную девчонку, на которой он женился четыре года назад? На дочке своего компаньона, дурочке сходившей по нему с ума от любви".

-Ну, что же, мистер Лёд, пора ответить за всё! — громко сказала себе я, открыв кран, опустила руки под струю ледяной воды, брызнув ею в лицо.

Глубоко вздохнула и очень медленно выдохнула, гордо подняла голову, выпрямила плечи и, мысленно надев маску роковой красавицы, направилась в зал, стуча каблучками дорогих туфелек.

Не знаю, как я выдержала тот вечер, сохраняя на лице спокойную и даже скучающую мину. Когда напротив меня сидел Яр со своей ревнивой спутницей Джили. Неужели у него так поменялся вкус? Раньше, насколько я помнила, он предпочитал шатенок с зелёными глазами. Она, как коршун, зорко следила за каждым брошенным им в сторону взглядом. Но этот факт нисколько не смущал Яра: он оборачивался на проходящих мимо женщин и оценивающе смотрел им вслед.

Несмотря на весь трагизм ситуации, мне было даже жаль Джили, поскольку она явно не была наивной девочкой и очень хорошо знала пристрастия своего спутника к красивым женщинам. Забавно было наблюдать за тщетными попытками этой девушки удержать любвеобильного мужчину, который явно жаждет приключений. И как же мне невыносимо трудно давалось внешнее равнодушие, когда внутри бушевал такой вулкан из ненависти, злости, обиды и желания отомстить за всё.

В какой-то момент ужина, мои нервы начали сдавать. Вилка в руке задрожала и со звоном упала на пол.

Грегори ободряюще улыбнулся и, склонившись ко мне, прошептал на ухо:

— Кэти, дорогая! Что с тобой сегодня? Ты очень напряжена, успокойся, — и уже громко попросил, — спой для Яра, он как-никак именинник.

С трудом выдавив из себя улыбку, кивнула, соглашаясь, и поняла, что если просижу с ними ещё минуту, то взорвусь.

Поднявшись, пошла к сцене, чувствуя обнажённой спиной обжигающий взгляд бывшего мужа. Мысленно перебирала все известные песни, стараясь найти такую, чтобы дать выход бушующим эмоциям.

Подойдя к музыкантам, сказала название и, взяв микрофон, усмехнулась, мысленно сказала самой себе:

" Ну, что ж любимый. Пора сыграть нам в мою игру. Зато теперь мы поменялись местами: я тебя знаю, а ты меня нет".

Гордо вскинула голову, повернулась к посетителям ресторана. Заиграла мелодия и я, не отрывая взгляда от именинника, запела, вкладывая все клокочущие, как магма в адском жерле, чувства:

At first I was afraid, I was petrified

Kept thinkin' I could never live without you by my side

Then I spent so many nights thinking how you did me wrong

And I grew strong

And I learned how to get along

And so you're back from outer space

I just walked in to find you here, with that sad look upon your face

I should have changed that stupid lock

I should have made you leave your key

If I had known for just one second you'd be back to bother me

Go on now, go walk out the door

Just turn around now

'Coz you're not welcome anymore

Weren't you the one who tried to break me with goodbye?

Did you think I'd crumble?

Did you think I'd lay down and die?

Oh no not I, I will survive

For as long as I know how to love, I know I'll stay alive

I've got all my life to live

And I've got all my love to give

I'll survive

I will survive

Hey hey

(I, I will survive)

Hey hey

(I, I will survive)

Every day

(I, I will survive)

Перевод слов песни

Поначалу мне было страшно, я жила, как во сне,

И думала только об одном: как же я буду жить без тебя?

Но у меня было столько времени,

Чтобы оценить, насколько безжалостно ты со мной обошелся,

И я стала сильней.

Так ты вернулся неизвестно откуда?

Прихожу домой, а здесь ты, с печальной миной

на лице.

Надо было сменить этот дурацкий замок,

Надо было забрать у тебя ключи,

Если б я хоть на секунду поверила, что ты

настолько глуп, чтобы вернуться.

Припев:

Убирайся, дверь — вон там!

Просто поворачивайся и уходи -

(Потому что) тебе здесь больше не рады.

Разве не ты пытался оскорбить меня своим уходом?

Разве я сломалась?

Думал, я просто лягу и умру?

О, нет! Только не я! Я переживу.

Пока я могу любить, я буду жить.

Пока пела первый куплет, я спустилась в зал и стала напротив Яра, буквально впиваясь глазами в его глаза. И отвести взгляд означало признание вины. Казалось, все находившиеся в зале в тот момент люди замерли, отошли на второй план. Все звуки исчезли, остались лишь я и он. Наша дуэль: кто первый моргнёт, тот и проиграл.