Авантюристка поневоле

Женщины ушли, а Элли спросила мачеху, когда та вернулась в гостиную.

— Для чего я им подхожу, мама?

Она присела на диван и задумчиво посмотрела на падчерицу.

— Они хотят взять тебя в обучение, Ли. Но всё равно, последнее слово за твоим отцом, — Эллиа показалось, на лице мачехи мелькнуло недовольство.

Впервые за всё время знакомства с ней у девочки зашевелилось подозрение: неужели Риолла не хочет, чтобы дочь её мужа оставалась в доме?.. Но спросить прямо постеснялась, как и о том, чему же женщины хотят обучать маленькую Элли. Отец вернулся через пару дней, как и обещал, и жена сразу сообщила ему о приходе женщин из Храма. Девочка заметила, как он помрачнел.

— Милая, посиди пока у себя, ладно? — отец мягко улыбнулся. — Нам с мамой надо поговорить.

Эллиа послушно отправилась к себе, хотя очень хотелось послушать, о чём же отец будет говорить. В том смысле, конечно — о тех женщинах, но почему ему не понравился их приход? В тот вечер за ужином ей никто так ничего и не сказал, только отец сидел по-прежнему мрачный, а Риолла бросала на него обеспокоенные взгляды. На Эллиа же мачеха смотрела одновременно с некоторым сожалением и вместе с тем чуть-чуть виновато.

— Элли, завтра утром я хочу поговорить с тобой, — в конце ужина произнёс наконец отец.

И так серьёзно это прозвучало, словно она и не была любимой маленькой девочкой, а уже взрослой, что девочка невольно встревожилась. Но как послушная дочь, кивнула.

— Хорошо, папа.

А вечером личная служанка Эллиа рассказала, что же произошло по возвращении.

— Ох, как ваш отец кричал, госпожа, — она вздохнула, неторопливо расчёсывая светлые локоны девочки — длинные, до пояса, густые. — Я как раз убиралась в соседней гостиной, и слышала, — зачем-то пояснила она, хотя Элли догадалась и так — служанка беззастенчиво подслушивала.

Ну нравилось слугам быть в курсе дел хозяев, девочка не видела в этом ничего зазорного.

— Он не хотел отдавать вас, маленькая госпожа, — понизив голос, доверительно сообщила женщина. — Он вас любит, очень! А госпожа Риолла на него в ответ тоже кричала и говорила, что вы достойны лучшей доли, чем стать женой одного из местных господ и что вы слишком красивы, чтобы прозябать в этой провинции, — Эллиа почувствовала, как щёки потеплели от этих слов служанки. Сама она считала себя вполне обычной девочкой. — И что даже если они найдут деньги на обучение вас в Храме ситуация с вашим замужеством не изменится, только финансовые проблемы появятся. А сейчас Храм дает за вас хорошие деньги, а вашему батюшке они нужны, дело-то расширять надо, и муж у вас будет самый лучший, — горничная проявила хорошую осведомлённость о делах хозяина.

— И... что? — с замиранием сердца спросила Эллиа, глядя на горничную в отражение.

— Я не знаю, до чего они договорились, но завтра эти женщины из Храма вернутся, — та вздохнула и отложила щётку для волос. — Правда, я тоже слышала, тем, кто заканчивают обучение в этом Храме, потом подбирают хороших мужей, служительницы заботятся об этом, — добавила горничная. — Ну да вам ещё далеко до этого, госпожа. Ложитесь, может, всё и обойдётся, — ободряюще улыбнулась она.

Засыпая, Элли откуда-то знала, что это — её последняя ночь в родном доме.

Завтрак прошёл так же в молчании, только за ним не было Риоллы, и они сидели вдвоём с отцом.

— А мама где? — спросила осторожно Эллиа.

— Мама не очень хорошо себя чувствует, — отец отодвинул тарелку с почти нетронутым завтраком и посмотрел на дочь. — Милая, я очень тебя люблю, но обстоятельства складываются так, что тебе придётся уехать, — произнёс он с грустью, и Элли видела, что его чувства искренни. — Как бы мне не было неприятно это признавать, но если ты пройдешь обучение в Храме, у тебя появится больше возможностей, чем если бы ты осталась дома — в этом твоя мама права. Возможно, тебе скажут что мы тебя продали, — мужчина с тревогой посмотрел на дочь и как можно убедительнее произнес. — Поверь, это не так. И пусть за тебя действительно дают хорошие деньги, главное, почему я согласился — это твое будущее, которое будет после обучения обеспечено намного лучше, чем это смогу сделать я. Эти женщины своё слово держат. Да и тебе там понравится, я уверен, — он протянул руку и погладил её по голове. — Только навещать тебя я не смогу, Элли, мужчинам, если они не пришли за женой, вход на территорию Храма запрещён, — вздохнул он. — Но я буду тебе писать. И ты, если захочешь, потом сможешь приехать в гости, вместе с мужем, — добавил отец.

Элли помолчала. Глаза защипало, но она сдержалась, не желая расстраивать папу ещё больше.

— Когда мне уезжать? — тихо спросила она, опустив глаза.

— Думаю, они заберут тебя уже сегодня, — помолчав, ответил отец. — Собери пока вещи, самое необходимое. Остальное у тебя будет уже в Храме. Я отправлю им весточку, что согласен. Элли, — девочка вздрогнула и подняла на него взгляд. — Ты не обижаешься на меня, маленькая?

Конечно, немножко ей было обидно, но... Эллиа храбро улыбнулась.

— Ты же не забудешь меня, папа? — ответила она вопросом на вопрос.

— Ну что ты, — отец притянул её к себе, и девочка с готовностью забралась к нему на колени и прижалась, обняв его. — Как я могу забыть мою девочку? Надеюсь, я увижу тебя потом, Элли, ты же приедешь, да?

— Приеду, — кивнула она. — Обязательно, папа!

— Тогда беги, собирайся, — заметно повеселев, произнёс он и аккуратно ссадил её с колен.

Эллиа захватила любимый гребень с гранатами, что подарил ей отец на день рождения, и браслет с красивыми опалами — от мачехи. Позвала служанку и вытащила из шкафа несколько вещей, в дорогу: ведь Элли пока не знала, далеко ли ехать до таинственного Храма. Сложив всё в сумку, она спустилась вниз, где в той же гостиной её уже ждали две женщины.

— Здравствуй, Эллиа, — та, которая разговаривала с ней в прошлый раз, поднялась и приветливо улыбнулась. — Меня зовут Руолис, ты готова?

— Да, — девочка кивнула и покосилась на молчаливого отца.

Руолис кивнула.

— Тогда прощайся, и поехали, — кратко произнесла она.

Отец молча стоял в сторонке, скрестив руки на груди, но едва дочь подошла к нему, крепко обнял и прижал к себе.

— Удачи, милая, я верю, у тебя всё сложится, — прошептал он.

Когда же мужчина отстранил Эллиа, дверь в гостиную распахнулась и появилась мачеха. По её заплаканным глазам девочка поняла, что та тоже переживала, и сама подбежала и обняла Риоллу.

— Прости меня, малышка, — прошептала женщина. — Не надо было убеждать твоего отца...

— Всё хорошо будет, — прервала девочка, чувствуя ком в горле и понимая, что сама сейчас расплачется. — Не переживай, мама.

— Нам пора, — раздался мягкий голос Руолис. — Пойдём, Эллиа.

Она приблизилась к девочке, взяла её за руку и оглянулась на застывшего у дивана отца.

— Она ни в чём не будет нуждаться, не беспокойтесь, — сказала Руолис. — Поверьте, о её судьбе мы позаботимся.

Эллиа вернулась в настоящее и отпила ещё глоток из стакана, окинув себя взглядом. Действительно, позаботились, и ещё как.

— Эй, Элли, ты с нами? — ворвался в размышления девушки звонкий голосок одной из подруг. — О чём задумалась?

Ли встрепенулась и улыбнулась.

— О прошлом, — отозвалась она и подняла свой бокал с вином — в честь выпуска им разрешили немного алкоголя. — За нас, девочки, — Эллиа обвела взглядом остальных. — И за то, чтобы каждая из нас нашла счастье с мужем. Наше будущее в наших руках, — её улыбка стала шире, глаза заблестели.

Тост Эллиа поддержали все, ну а потом разговоры свернули на мечты, кто как себе представляет дальнейшую жизнь. Кто-то делился впечатлениями о будущем супруге, из тех девушек, кому посчастливилось уже познакомиться с женихом. Эллиа похвастаться такой удачей не могла, да и вообще, ей не сообщали, выбрал её кто-то уже или нет. С одной стороны, это её не очень беспокоило, с другой... слегка волновало. Девушки к полуночи разошлись по своим комнатам, провести последнюю ночь здесь, и Элли тоже отправилась к себе, однако долго не могла уснуть. Мысли о том, что её ждёт дальше, за порогом Храма, кому она достанется в жёны, не давали покоя, и она ещё несколько часов ворочалась, взбудораженная смутным ожиданием больших перемен в жизни.

Утром не было привычного общего завтрака — Элли принесли поднос прямо в комнату, одна из храмовых прислужниц. Девушка поела, почти не ощущая вкуса еды, быстро оделась и поспешила во двор, где уже собрались остальные. Вдруг и за ней сегодня приедут?.. Другие воспитанницы стояли в центре, взволнованно переглядываясь и переговариваясь, но сейчас Эллиа почему-то не тянуло находиться с ними. Она пристроилась в галерее, опоясывавшей двор Храма, прислонилась к колонне и начала наблюдать. Вот раздался гулкий звук гонга, свидетельствовавший о появлении первого жениха, Элли вытянула шею, жадно всматриваясь в тень арки ворот. Появился всадник... Выехал во двор и остановился. На землю спрыгнул могучий мужчина в богатых одеждах, и его взгляд сразу остановился на ком-то в толпе девушек. Лицо с суровыми чертами озарила неожиданно нежная улыбка, преобразившая воина во влюблённого мужчину, его глаза загорелись, и он вытянул руки.

— Киприна! — громко произнёс он имя одной из девушек.

Пухленькая шатенка с радостным возгласом выбежала ему навстречу и с тихим смехом влетела прямо в объятия мужчины. Он прижал её к себе и закружил, и Эллиа невольно вздохнула с лёгкой завистью. Вот бы ей так повезло... Мужчина между тем подхватил Киприну на руки и нежно прижался к её губам. Вперёд выступила Руолис, наблюдавшая за сценой с довольной улыбкой.

— Берегите её, граф, — негромко произнесла она.

— Конечно, — отозвался он.

Усадив будущую жену на лошадь перед собой, граф покинул Храм. Дальше женихи начали прибывать один за другим, и у Эллиа глаза разбежались от обилия красивых и мужественных мужчин. Прикусив губу, она наблюдала, как постепенно редеет группа девушек. Радостные, они покидали Храм, весело щебеча, обмениваясь адресами, заверениями в дружбе, и Ли немного загрустила: она чувствовала себя лишней. Время шло, осталось всего три девушки, и вскоре и они покинули двор, счастливые и довольные. Эллиа осталась одна. Время приблизилось к обеду, Руолис тоже ушла, и девушка медленно направилась к себе, чувствуя себя неуютно в непривычно тихих коридорах. На обед Ли отправилась в столовую, где остались одни наставницы. Присев за стол, девушка принялась за еду, невольно прислушиваясь к разговору.

— Руолис, ты домой, да? — спросила одна из них, и Эллиа невольно замерла, не донеся ложку до рта.

— Да, пора уже, — женщина улыбнулась. — Пока у мужа дела были, он отпустил меня сюда, — со смешком добавила она. — Но теперь он вышел в отставку, и хочет, чтобы я была рядом. Да и сыновья из Академии возвращаются, — она вздохнула. — Соскучилась я по ним, — в голосе Руолис проскользнули нежные нотки.

Эллиа стало совсем грустно. Вот и любимая наставница уезжает. Девушка всё же надеялась, что и её скоро заберут. Однако прошёл день, другой, Ли тенью бродила по коридорам, не зная, чем себя занять — ведь никого нет, и уроков тоже, что делать? На четвёртый день Эллиа не выдержала и направилась к главной наставнице, госпоже Сенис. Остановилась перед дверью, слегка оробев — строгую Сенис побаивались и большинство взрослых женщин, — постучала, и услышав дозволение войти, открыла дверь. Переступила порог, справившись с порывом теребить рукав простого платья, посмотрела на наставницу, сидевшую за столом. Уже немолодая, в волосах кое-где поблёскивала седина, тем не менее, Сенис всё ещё выглядела привлекательно.

— Да, Эллиа? — негромко спросила она.

— Простите, а что мне делать? — не слишком уверенным голосом спросила девушка. — За мной никто не приезжает, я что, никому не нужна? — вышло слишком жалобно, и Ли покраснела с досады.

Брови Сенис поднялись, она окинула посетительницу внимательным взглядом, отчего Эллиа захотелось поёжиться.

— Не переживай, здесь точно не останешься, приедут и за тобой, — ответила она наконец. — Ну а если тебе скучно, можешь отправиться в класс танцев, — добавила Сенис и усмехнулась. — Листик и кувшин с водой ждут, а то что-то живот выпятился, и попа обвисла, и двигаешься резко, — Сенис кивнула на дверь. — Иди, не думай о ерунде всякой.

Элила послушно вышла и направилась в указанном направлении. Конечно, с фигурой у неё всё в порядке, и плавность движения не потеряли, но всё лучше, чем слоняться по пустым коридорам, Сенис права. Почему бы не вспомнить упражнения, которые все восемь лет входили в обязательный курс обучения. И снова нахлынули воспоминания, как в первый раз она вместе с другими девочками оказалась в этом классе...

— Сейчас раздеваетесь, берёте вот эти передники, — скомандовала Руолис десятилетним девочкам, выстроившимся перед ней в линию. Всего их было человек десять. — И по одному заходите в комнаты, вас там ждут, — она махнула в сторону ряда дверей.

В раздевалке воцарилась тишина, девочки неуверенно переглядывались — они только несколько дней, как приехали в Храм, и ещё толком не успели познакомиться.

— Простите, а совсем раздеваться? — несмело спросила одна из девочек, худенькая, с длинной рыжей косой.

— Да, — кратко ответила Руолис. — Живее, барышни, не тяните время.

Стесняясь и стараясь не смотреть друг на друга, они молча подошли к скамейкам и начали снимать одежду, которую им выдали в Храме — простые льняные рубашки и юбки. Потом облачились в передники и по одному стали входить в двери. Эллиа переступила порог комнаты, покосившись на ожидавшую её женщину. Рядом с ней на столике стоял кувшин с водой и лежал лист бумаги.

— Это — на голову, — скомандовала женщина и взяла кувшин. — А это, — она кивнула на лист. — Зажми между ягодиц.

Элли почувствовала, как щёки заливает яркий румянец, но спорить не посмела. Послушно выполнила указания, не понимая, зачем это странное упражнение. Женщина, видимо, заметила удивлённый взгляд воспитанницы и снисходительно улыбнулась.

— Попробуй, пройдись, — пояснила она. — Мигом попа, живот и бёдра подтянутся, ну и внутренние мышцы тоже развиваются. Впрочем, последнее тебе пока непонятно, — добавила она.

Девочка сделал несколько шагов, чувствуя себя неуверенно и придерживая кувшин на голове, опасаясь, что он сейчас как упадёт...

— Плечи и спину ровно держи, — давала пояснения женщина. — Осанку тоже формирует, и плавность движения вырабатывает. Давай, вперёд.

Эллиа улыбнулась, вспоминая свою неуклюжесть в те, первые разы. Конечно, кувшин падал, и листик время от времени выпадал, но потом тело привыкло. И их занятия проходили уже не по отдельности, чуть позже девочки все вместе ходили по кругу, эти занятия являлись ежедневными утренними. Действительно, очень скоро появилась и плавность, и осанка, и худощавые тела девчонок подтянулись. Раздевшись, Элли привычно поставила кувшин на голову, уже не придерживая рукой, и зажала листок между ягодиц. Сегодня передник ей не требовался — кого стесняться, подруги уже разъехались и в классе она одна.