| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Келья моя напоминала карцер размером два с половиной метра в длину и два метра в ширину. В углу солдатская кровать с солдатским одеялом и подушкой. Рядом столик с табуреткой. Распятье на стене и маленькая лампадка.
Я прилег на кровать отдохнуть. Через полчаса позвали на молитву, потом все пошли в трапезную. На обед была пустая похлебка, кусок хлеба и кружка с водой. Не густо.
Через час после обеда меня вызвали к брату ключарю.
— Как наши разносолы, сеньор Казанова? — спросил меня Мюллер.
— Малокалорийно, но для поддержания жизненного тонуса и мыслительной деятельности вполне достаточно, — ответил я.
— Это хорошо, что мыслительный процесс не прекращается, — как-то задумчиво произнес брат-ключарь, — то есть человек мыслящий поймет, что в нашем монастыре шутки не шутят и строго соблюдают внутренний устав. Будете прозываться брат Петр, потому что работа у вас предстоит как у апостола Петра. Кстати, что это за кинжал с двуглавым орлом лежит в вашем саквояже? Что там за письмена на клинке его?
— Это не кинжал, брат-ключарь, — смиренно ответил я, — это кортик еще по министерству иностранных дел исчезнувшего государства. Орел — это герб государства, а в надписи три слова: долг, честь, слава. Вожу с собой как память, да и кортик этот похож на крест, иногда и молюсь, глядя на него за неимением распятья.
— Похвальна такая набожность, брат Петр, — усмехнулся Мюллер, — думаю, что в келье вашей хорошее распятье и кортик вам пока не понадобится. Сегодня зайдите в келью номер семь к брату Алоизу, это и есть тот человек, с которым вам предстоит вместе провести немало времени. Храни вас Бог.
Вот и определился еще один объект из тех, кого меня чуть ли не насильно отправляли искать в Аргентину.
Глава 6
В седьмой келье было тихо. Кто-то лежал на кровати, повернувшись лицом к стене.
— Брат Алоиз? — тихонько позвал я.
Ответа не последовало.
— Брат Алоиз? — снова позвал я и подошел поближе, чтобы удостовериться, что человек не спит и что он жив.
Человек был жив. Я мельком увидел чисто выбритое остроносое лицо. И еще я заметил, что брат Алоиз был лысым. Кто же мог быть лысым? Не понятно. Да ладно, потом разберемся. Чувствовалось, что человек находился в сильном душевном расстройстве и, похоже, потерял интерес к окружающей действительности. Это бывает у людей. Человек делает все как заведенная машина. Спит, ест, пьет, читает, разговаривает, но его нет рядом с вами. Он где-то там, вдалеке, в какой-то другой Вселенной, где живут такие же люди, как он, и никто не пристает с расспросами, а что с тобой случилось. Нужно как-то выманить человека из того мира и открыть ему глаза в этом мире.
— Хороша задачка, — подумал я, — а ну как этот отсутствующий решит отсутствовать навсегда? Кто будет виноват в том, что не усмотрел за ним? Получается, что тот, кому поручили привести его в порядок. С чего же начинать? Бог начал с сотворения мира. Потом сотворил человека и его подругу, а когда они познали друг друга и начали познавать весь мир, он выгнал их в этот мир, а потом уничтожил их приплод Всемирным потопом и послал еще сына своего спасать их. И все это описано в Библии. Так, может быть, и мне нужно начать с Библии?
Я присел рядом с кроватью и стал читать по-немецки:
— Тогда Иисус был возведен Духом в пустыню для искушения от диавола, и постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих.
Я почувствовал, что лежащий на кровати человек прислушивался к тому, что я читал в Евангелии:
— Потом берет его диавол в святый город и поставляет Его на крыле храма и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз: ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего.
Мой слушатель поднялся и сел на кровати. Похоже, что никогда не читал Евангелия. Я продолжил:
— Опять берет Его диавол на весьма высокую гору, и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, падши поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана; ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и ему одному служи.
— Как правильно сказано: Господу Богу твоему поклоняйся и ему одному служи, — сказал человек, лица которого я не видел из-за капюшона, но голос которого я знал давно, схватил меня за руку и быстро заговорил, — Gott mit uns на солдатской бляхе это еще не есть служение Богу. Мы проиграли потому, что сами отвернулись от Бога и сделали не те ставки в большой игре.
Он замолчал, и молчание наше затянулось. По театральным канонам, паузу нужно держать до тех пор, пока она сама не порвется.
Мой собеседник был в раздумье, а я ждал его действий. Подталкивание события чревато тем, что это событие может быть во вред тебе. Желание скорейшего наступления зимы должно быть подкреплено наличием зимней одежды и готовностью отопительных принадлежностей в доме. Если вы захотели зимы среди жаркого лета, то рискуете подхватить воспаление легких или отморозить то, без чего продолжение рода человеческого невозможно.
— Да, я сделал ставку не на то число, — задумчиво сказал брат Алоиз, уверенный в том, что сейчас ему есть с кем поделиться своими думами, так как он не знает меня, и я, якобы, не знаю его и ему не нужно оправдываться передо мной за свои действия. — Вы знаете, кто я такой? — вдруг спросил брат Алоиз.
— Я знаю, что вы брат Алоиз, — смиренно сказал я.
— Да, я брат Алоиз, — зловеще произнес мой собеседник, — а примерно десять лет назад каждый человек в мире либо умилялся от удовольствия, либо содрогался от ужаса, когда произносил мое имя. Мою фамилию славили как имя Бога, и все это рухнуло. Как у игрока в казино, которому везло, везло, он пошел ва-банк и проигрался в пух и прах.
— Я понимаю вас, брат Алоиз, — кротко сказал я. Нельзя было его спугнуть. Натура, которая не терпела сомнений в своей гениальности, сейчас была в состоянии настороженности, чтобы в любой момент спрятаться в раковину молчания. Выговориться хотелось, а некому. А тут человек, который говорит по-немецки, рекомендован как особо надежная персона, да и куда и кому он сможет рассказать о том, что услышит. Никому. Просто возьмут, ликвидируют и дело с концом.
— Понимаешь? — недоверчиво спросил Алоиз. — Ладно, только не мешай мне. Ты не куришь?
— Не курю, — ответил я.
— И слава Богу, — вздохнул монах, — терпеть не могу, когда курят. Это только солдатам позволительно, потому что иногда успокаивает перед боем, им все равно от чего погибать, от пули или от никотина. Тогда слушай.
Глава 7
— Я много размышлял о своем детстве. Вспоминал и неизменно приходил к выводу, что я был рожден для великих целей.
Я родился в последнее тридцатилетие девятнадцатого века, в то время, когда во всех странах рождались великие люди. В это время родились все, кто вершил судьбы мира в первой половине века двадцатого. Я не буду перечислять их, вы достаточно грамотны, чтобы знать о них почти все. Я не отличался высоким происхождением, но гениальность кроется не в титулах, а в генах.
Уже после школы я понял, что великим можно стать только на поприще искусства. Я не умел петь, танцевать и гримасничать. Но я любил рисовать и решил стать художником. Когда мне стали перекрывать дорогу соплеменники Иисуса Христа, то я стал относиться отрицательно как к самой христианской религии, так и к ее первоносителям.
Почему они везде и на всех ключевых позициях, а я нигде? Разве это справедливо?
Чтобы как-то пробиться к заветной цели, я стал учиться лицедейству — говорить одно, думать другое, а лицом своим выражать третье. Это не так легко, как это кажется на первый взгляд, но я был способным учеником, и я научился.
Тут как по заказу началась война. Если в мирной жизни ты не достиг славы, то на войне слава гоняется за всеми, кто готов что-то сделать для родины. А свою родину я любил и пошел добровольцем на фронт.
Я не рвался впереди всех в атаку, но и не отставал от всей массы. Зато я мог довольно убедительно рассказать, как все было и даже нарисовать схемы расположения вражеских позиций. К концу войны я был уже ефрейтором и кавалером Железных крестов первой и второй степени. Это не мало, но для страны, потерпевшей унизительное и предательское поражение, это не значило ничего.
Я не буду превращать свой рассказ в исповедь. Это я могу отпускать другим людям грехи, но я никому не могу рассказать о том, как я начал свое возвышение.
Мой бывший командир ласково встретил меня и даже предложил совсем не пыльную работенку, чтобы я не сидел в нищете. Но я сразу не разобрался, в чем причина такого отношения ко мне. Выяснилось это позже, когда он свел меня со своими друзьями, имеющими пагубную тягу к мужскому полу. Я мог бы все обрубить сразу, но я не стал делать, никому не говоря ни да, ни нет. Это омерзительно, быть в одной компании с ними, улыбаться на похотливые взгляды, но по-другому было нельзя.
Они ввели меня в высший свет. Этот свет считал, что однополые отношения — это проявление чуть ли не божественного происхождения. Голубая кровь. Мне приходилось слышать про мировое правительство, которое начинает войны и свергает императоров. Но это мировое правительство не полностью состоит из самых богатых людей планеты. На две трети оно состоит из людей с сексуальными отклонениями.
Мне пришлось сотрудничать с ними, обещая сделать это таким же обычным явлением, как и отношения между мужчиной и женщиной. Мне дали деньги и помогли добиться победы на выборах.
Я мобилизовал все здоровые силы моей страны. Создал режим наибольшего благоприятствования для развития инициативы предпринимательства, технической мысли, создания гражданского общества и политической основы для превращения страны из побежденной в страну-победительницу, воле которой будут подчиняться все, кто пытался нас унизить.
Вот тогда я и нанес первый удар по мировому правительству, изгнав однополых из своего окружения и из своей страны. Они думали сделать из меня марионетку, но я сам стал делать из них марионеток. Из всех.
После этого брат Алоиз замолк и лег на кровать, уставившись глазами в потолок. Ничего нового он мне не сказал, но для первого раза и этого достаточно. В миру он совершил столько преступлений, что ни один из Богов не может его простить. Это Боги, а вот люди, особенно из того, мирового правительства и из тех, кто кровавыми преступлениями против своего и братского народа пытался добиться его милостивого взгляда, поймут его и простят, чтобы свести на нет все усилия антифашистской коалиции и особенно Советского Союза, положившего три десятка миллионов своих жителей для победы.
После скудного обеда я вышел прогуляться по территории монастыря. Куда бы я ни пошел, вслед за мной двигалась фигура в коричневой рясе и надвинутом на глаза капюшоне. Понятно, контроль. Я на месте брата ключаря поступил бы точно так же.
Наблюдатель — это даже хорошо, не скучно вести осмотр. Образно говоря, я сунул нос в каждый уголок монастыря, что, в принципе, укладывалось в рамки поведения человека, немалое количество лет прослужившего в системе гестапо. В каменной ограде под слоем плюща я нашел деревянную калитку, закрываемую огромным железным ключом, судя по величине замочной скважины. Пусть наблюдатель доложит своему патрону, что новоприбывший произвел инспекцию всех укромных мест.
Я еще раз установил, что надежно изолирован от внешнего мира. И внешний мир изолирован от меня. Никто не может вторгаться на территорию монастыря, чтобы не ущемить чувства верующих и поэтому монастыри являются самыми удобными пристанищами для разыскиваемых людей.
Развлечений в монастыре нет. Три раза в день общие молитвы. Три раза в день прием скудной пищи. Остальное время должно проводиться в чтении священных книг и в молитвах. Честно говоря, скучно.
В монастырской библиотеке я нашел книгу Иисуса Навина. Он возглавил израильтян после смерти Моисея. Его главной задачей было завоевание земли ханаанской, которую бог Яхве передал во владение израильским племенам.
В XIII веке до нашей эры израильтяне вторглись в Ханаан и силой захватили земли, на которых издревле проживало коренное население. С потомками Авраама, прибывшими с востока, был заключен союз, а все остальные были изгнаны с завоеванных земель. Иисус Навин подробно описывает, как он готовился к завоевательной войне.
Сначала он отправил разведчиков в Иерихон. Лазутчики пробрались в город и укрылись в доме блудницы по имени Раав. Когда задание было выполнено, Раав помогла им бежать из города, спустив веревку с крепостной стены. За это после взятия города Раав и ее семье сохранили жизнь.
Выслушав доклад разведчиков, израильтяне взяли ковчег завета и двинулись к реке Иордан. Река расступилась перед ними, и они перешли ее, не замочив подошв. Здесь же поставили памятник из двенадцати камней в честь этого события, сделали обрезание тем, кто родился в пути, и отпраздновали пасху.
Всем городам, не покорившимся израильтянам, была уготована страшная участь. По закону священной войны, взятые города подвергались заклятию херем. Все, что находится в пределах этого заклятия, принадлежит дающему победу богу и все живое и неживое должно быть принесено в жертву Яхве. То есть уничтожено.
Я задумался. А не еврей ли Гитлер? Ведь он точно таким же образом пытался уничтожить советские города Ленинград и Москву. Зов крови? И он очень сильно благоволил к Рейнгардту Гейдриху, у которого бабка была с еврейской фамилией. Такую блестящую карьеру, какую сделал Гейдрих, не делал никто в Германии. Всем приходилось вкалывать как папе Карле за растрату, чтобы получить орден, чин и должность, а Гейдриху все сыпалось сверху, как по божьему повелению.
И что-то так знакомо слово херем. На арабском языке это означает отгороженное или запретное место. Отсюда и гарем — женские, запретные покои и Харам — священный участок в Иерусалиме, где находится мечеть аль-Акса.
Иисус Навин подробно описал осаду города Иерихона. В течение шести дней израильтяне носили ковчег завета вокруг иерихонских крепостных стен. На седьмой день ковчег обнесли дважды вокруг города. А затем семь священников под восклицания народа затрубили в трубы. И тут случилось чудо — стены Иерихона обрушились. И предали заклятию все, что в городе, и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом.
После Иерихона был город Гай. Преисполненные гордостью от победы израильтяне обидели своего бога Яхве и под стенами Гая потерпели сокрушительное поражение. Но затем Яхве смилостивился, и город был захвачен, а все бывшее в нем, пошло в херем. То есть снова было уничтожено.
Испуганные ханаанские цари заключили между собой оборонительный союз. Только жители города Гаваона не стали вступать в союз, а предложили свои услуги Иисусу Навину, выдав себя за пришельцев из далеких земель. Но обман выяснился, и Навин превратил обманщиков в своих вечных рабов.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
