Обгоняющий бурю

Барк* — трех— пятимачтовое парусное судно для перевозки грузов с прямыми парусами на всех мачтах, кроме кормовой, несущей косое парусное вооружение.

Карронада** — короткоствольная чугунная пушка

Глава 3.

Диана любила Море. Из окон их дома его не было видно, но шум прибоя день и ночь музыкой звучал у неё в ушах. Девушка подолгу могла стоять на берегу, вглядываясь в изменчивую гладь, восхищаясь переливами красок и света, наблюдая, как далеко, из-за линии горизонта, постепенно вырастают наполненные бризом паруса, а затем и красавец — корабль скользит, как будто не касаясь воды, послушный воле ветра и волн.

Она ненавидела дамские гостиные. Презирала жеманных девиц и их матерей, задыхалась в душной атмосфере пустых тягучих разговоров, полных намёков, скрытых колкостей, зависти, злых глупых сплетен.

Когда Диане было тринадцать лет, она заявила родителям, что выйдет замуж только за флибустьера. Она даже рисовала его воображаемые портреты: мрачный мужчина с устрашающим шрамом через всё лицо и большими чёрными усами. Вначале родители и Антуан подшучивали над ней, но однажды господин Анфельд, усадив свою любимицу к себе на колени, тихим голосом стал рассказывать о том, как на корабль, на котором он плавал в молодости простым матросом, напали флибустьеры. Не пощадив нежной девичьей впечатлительности, он рассказывал ей о резне, что учинили они на корабле, о диких криках женщин и плаче детей, отрубленных головах и Море, покрасневшем от крови.

Молодой моряк спасся чудом, бросившись за борт. Он видел, как затонуло подожжённое судно, и молил Морского Владыку о спасении, качаясь на волнах на массивной двери от капитанской каюты. А потом появились акулы, и он закрывал глаза и сжимался от страха на своём утлом плоту, когда рядом проплывал треугольный чёрный плавник. Акулы сожрали все трупы и исчезли так же внезапно, как и появились, а он ещё двое суток лежал на плоту, бездумно уставившись в синее небо, умирающий от жажды под палящим солнцем, пока его не заслонила тень от шлюпки.

Марсовый с проходящей мимо шхуны увидел его в подзорную трубу, а капитан приказал лечь в дрейф и выслал спасителей.

Ошеломлённая Диана не могла вымолвить ни слова, а потом обняла отца за шею и пробормотала: — папочка, милый, я никогда — никогда не выйду замуж, а буду всегда жить с вами! — Немного подумав, спросила: — а этих... бандитов... их поймали? — Отец печально покачал головой:

— нет, моя хорошая, их никто и не искал. У Империи нет сил, чтобы разгромить это осиное гнездо. Правда, в последние годы флибустьеров здорово потрепали. Несколько кораблей было потоплено, а разбойников повесили на реях. Всё же до конца они не уничтожены, хотя и слышно о них редко.

Тогда Диана и поняла, почему её отец, владелец трёх шхун, никогда не выходит в Море.

* * *

Какой спокойной и беззаботной была её жизнь! До тех пор, пока она не уговорила Антуана завернуть в тот портовый кабак. Это просто какое-то наваждение: стоит только задремать, как на неё в упор смотрят холодные тёмно-серые глаза. Жёсткие обветренные губы плотно сжаты, а на скулах ходят желваки.

Интересно, с какого он корабля? С ним были две женщины. Та, что помоложе, смотрела на Диану неприязненно. Невеста, что ли?

Диана отправилась в комнату Антуана. Он добросовестно корпел над толстой книгой: "Наставления по стрельбе из карронад". Она плюхнулась в кресло у стола: — зачем это тебе? Ты уже закончил Академию, получил назначение. — Она на секунду запнулась: — как я тебе завидую, Антуан! Вот почему женщины не могут служить на кораблях? Разве я хуже тебя справляюсь с такелажем? И названия парусов назубок знаю! — Она требовательно смотрела на него. Брат важно сказал:

— место женщины в доме, а не на корабле. Там тяжёлая и опасная работа, а женщина существо нежное. Гораздо лучше, когда она воспитывает детей и ждёт, когда вернётся из плавания её мужчина.

— Ага! — Фыркнула Диана, — так и вижу себя в корсете, в платье до пят, с кучей сопливых чумазых ребятишек, стоящей на пороге хибары и вглядывающейся вдаль в ожидании, когда приплывёт облезлая лоханка моего мужчины!

Антуан засмеялся, глядя на рожицу, которую скорчила его сестра. — Ну, ты чересчур трагично смотришь на своё будущее! Папа ни за что не согласится выдать тебя замуж за простого моряка. Скорее, это будет какой-нибудь сын богатого торговца или офицер имперского флота. Да и вообще: он слишком тебя любит, чтобы отдать замуж против твоей воли! — В общем-то, Диана и сама знала это, да и к брату она заглянула совсем по другому поводу, но как начать разговор, не представляла. Наконец, придумала:

— Антуан, я вот вспомнила, как ты подрался с тем громилой в "Пасти кашалота"... Ты так здорово ему врезал! — Она решила, что нет ничего лучше, как похвалить мужчину за смелость и умение драться, — он, по-моему, даже растерялся!

Брат подозрительно посмотрел на неё, но, увидев в глазах только восторг и восхищение, успокоился и важно кивнул головой: — да-а, и мне показалось, он покачнулся! Вот если бы я ему ещё добавил, то он, наверняка бы упал!

Диана, которая помнила, с каким удивлением и насмешкой моряк посмотрел на Антуана, тем не менее, с жаром поддержала его: — да-да, точно! Но я побоялась, что ты его можешь убить, особенно, когда ты схватил скамейку, поэтому и потащила тебя к выходу!

Всё же брату казалось, что она смеётся над ним, поэтому он смущённо сказал: — ну, это ты преувеличиваешь, Диана. Всё же он на целую голову выше меня, а хватка у него вообще железная. Я думал, он мне руку сломает, когда схватил за неё.

Хитрая девчонка сочувственно покивала: — конечно, он же вон какой здоровенный! Но ты всё-таки очень смелый, Антуан! Я вот подумала: как только женщинам, которые с ним за столиком сидели, не страшно. Он, когда пьяный, наверно вообще бешеный! Я на их месте даже близко бы к нему не подошла!

Брат смутился, отвёл глаза: — ну,... э-э-э,... Диана, эти женщины,... как бы это сказать,... в общем, они его не боятся,... они,... ну,...

— чего ты мямлишь? — Она, сдвинув брови, выжидательно смотрела на брата, — хочешь сказать, что они из этих,... которые плавают на кораблях?

— Ну да, — он покраснел, — эти женщины, наверняка, с его судна. Так что они видели его во всяком виде. — Ему стало жарко, когда он понял, как двусмысленно выразился. Но его сестричка была слишком наивна и ничего не поняла. Она даже, вроде обрадовалась:

— а, так ты считаешь, что ни одна из них не является его невестой?

— конечно нет, Диана! Что за глупости ты говоришь!

Ему показалось, что сестричка облегчённо вздохнула. — Я тоже хочу, как эти женщины, плавать на кораблях! Ты меня только что уверял, что моё место дома, но вот же тебе пример! И я точно знаю, что в командах почти всех торговых судов есть женщины. Пусть немного, две — три, но они есть, Антуан!

В начале её горячего выступления брат смотрел на неё во все глаза, а потом, не выдержав, засмеялся. Диана, насупившись, недовольно смотрела на него: — если ты не прекратишь гоготать, как ненормальный, я больше не буду с тобой разговаривать! Что смешного в моих словах??

Антуан сел прямо в кресле, по которому сполз, смеясь: — не обижайся, Ди, разве ты не знаешь, какие женщины плавают на торговых кораблях?

Она неуверенно смотрела на него, всё ещё насупясь: ну-у-у, какие-то... лёгкие, что ли?

Он опять засмеялся: — не "лёгкие", Ди, а лёгкого поведения!

Теперь уже смутилась она: — кажется, это что-то неприличное, да? А ты знаешь, что?

— О-о, Диана! — Он сделал трагическое лицо, подражая господину Анхельду — не приставай ко мне с такими вопросами! Спроси лучше маму, она тебе расскажет, — смалодушничал он.

— Хм, что такого необычного в этих женщинах? — Она встала и, недовольно передёрнув плечами, направилась к двери. Проводив её взглядом, Антуан облегчённо вздохнул и покачал головой: матери придётся несладко. Ди вцепляется, как рыба-прилипала в брюхо кашалота и не отстанет, пока не получит ответ.

* * *

Ночью Диане приснился моряк из "Пасти кашалота". Они стояли рядом на палубе клипера. Корабль шёл правым галсом*. Над головой, на мачтах, гудели наполненные ветром паруса, а моряк уверенно обнимал её за талию. Он улыбался, и Диана близко, как тогда, видела его лицо: сухие обветренные губы, гладко выбритый твёрдый подбородок, серые глаза под густыми тёмными бровями смотрели ласково. Во сне у неё сладко щемило сердечко, а мужская рука на талии была сильной и горячей.

* * *

Облокотившись на планшир, Тристан невидящими глазами смотрел на Море, слабой зыбью плещущееся у борта "Обгоняющего". Стояло яркое солнечное утро, поэтому ему было лень обуваться и натягивать рубашку. Он так и вышел на палубу, босиком, по пояс обнажённый.

Сразу за причалом, за невысокой балюстрадой, протянулась набережная. Даже сейчас, утром, по ней уже прогуливались горожане, наслаждаясь лёгким морским бризом, любуясь искрящейся поверхностью воды и множеством красавцев-кораблей, выстроившихся в ряд у пирса. Барки, иолы, бриги, шхуны и клипера — все с аккуратно подвязанными парусами, выдраенными с песком деревянными палубами. Многие свежевыкрашены. Не спеша гуляли дамы под кружевными зонтиками под руку с важными господами в сюртуках и шёлковых шейных платках, подпирающих двойные подбородки, Стайки смешливых девушек исподтишка поглядывали на стоящие у пирса корабли. Тристан ловил на себе их любопытные взгляды.

Завтра "Обгоняющий бурю" встанет под погрузку. Предстоит долгое плавание сначала к Северному побережью, а потом домой, на Запад. Сюда, в Ганевежис, он вернётся лишь через три месяца, когда завоют осенние штормы и ветер станет рвать лисели** на фоке и гроте.

Тристан думал, что так и не нашёл ту девушку, чьё милое лицо и испуганные, широко раскрытые глаза не дают ему спать по ночам. Кажется, он обошёл весь город, пристально вглядываясь в лица встреченных женщин, но она, как будто, провалилась сквозь землю.

Неслышно подошла Жанетта, встала рядом: — ты уже передумал знакомиться с девочкой, Тристан?

Тот передёрнул плечами: — я обошёл весь город, но её не нашёл. Может, она приезжая? Теперь уже поздно искать, завтра нас здесь не будет.

Женщина толкнула его острым локтём в бок, и он поморщился. Она ткнулась носом ему в плечо, хихикнула: — взгляни-ка на набережную, парень. Ведь это она, твоя крошка, там гуляет с подружкой?

Тристан ошалело выпрямился, глянул туда, куда показывала Жанетта, и увидел, как отвернулась и ускорила шаги, таща за собой подругу, девочка, встреченная им в "Пасти кашалота" и столь безуспешно разыскиваемая по всему городу.

Он дёрнулся, собираясь догнать её, Жанетта придержала его за руку: — стой-стой, не так быстро. Ты не забыл, что почти что голышом?!

Тристан опомнился, досадливо поморщился, потом схватил женщину за руку: — Жанетта, будь другом, проследи за ней! Сама понимаешь, пока я оденусь, девчонки уже убегут!

Та понимающе улыбнулась: — ладно, посмотрю, куда они пойдут. Но она меня может узнать. Ты пришли кого-нибудь последить за ней, а сам не ходи, ты слишком заметный, на голову возвышаешься над толпой. — С этими словами Жанетта сбежала по трапу на пирс и быстро устремилась за девушками. Тристан некоторое время смотрел ей вслед, а затем гаркнул:

— Михаэль, бегом ко мне!!

Невысокий жилистый, коричневый от загара моряк выскочил из люка в палубе и вопросительно посмотрел на Тристана: — слушаю, кэп!

— Михаэль, вон, видишь, там по набережной идёт Жанетта! — Тот кивнул головой, — догони её, она всё тебе объяснит! — Не тратя времени на вопросы, матрос, минуя трап, мягко спрыгнул на пирс и устремился за женщиной.

* * *

Беспокойство терзало Диану. Едва позавтракав, она поднялась в свою комнату. Ещё в столовой она отпросилась у родителей на прогулку. Теперь ей предстояло выбрать подходящее платье. Она торопливо перебирала их в гардеробе, пока не остановилась на муслиновом, цвета топлёного молока. В сомнении подняла его перед собой на плечиках. Ей казалось, что при её белой коже и светло-русых волосах она выглядит в этом платье бледно и невзрачно. Правда, мама и закадычная подружка Джен убеждали её, что она неправа, но всё же Диана была в сомнении.

Внезапно она подумала, что её стремление выглядеть очаровательно связано с тем, что вот уже несколько дней она уговаривает Джен гулять по набережной в надежде увидеть того моряка.

Диана почувствовала, что краснеет и торопливо бросила платье на кровать. Пусть она плохо выглядит в нём, но вот специально наденет его и даже думать забудет, понравится она или нет какому-то грубияну. В конце-то концов, они с Джен гуляют по набережной только потому, что лёгкий морской бриз приятен в летнюю жару.

Не раздумывая более, она быстро, пока не передумала, влезла в платье, повертелась перед зеркалом, найдя восхитительной хорошенькую девушку с яркими фиалковыми глазами и ямочкой на щеке, чмокнула госпожу Лавинию в щёку и выбежала из дома.

Джен уже ждала её у ворот своего дома, поэтому, взявшись за руки, подружки устремились на набережную.

Как всегда, у Дианы захватило дух при виде кораблей, мерно покачивающихся у пирса. Она называла подруге типы кораблей, а та лишь улыбалась. Джен прекрасно знала, что её Ди может часами говорить о парусном вооружении, о достоинствах и недостатках того или иного судна.

Внезапно Диана запнулась, сжала руку подруги. В ряду пришвартованных у пирса шхун она увидела горделивый силуэт брига. На его тёмно-коричневом борту золотом горели буквы "Обгоняющий бурю". А на его палубе, облокотившись на планшир

* * *

и уставившись пустыми глазами в воду, стоял тот самый моряк!

Она почти остановилась, растерявшись и глядя на него. Он был до пояса обнажён, и Диана со смущением увидела, как широка его грудь, как играют мышцы под гладкой загорелой кожей. К нему подошла женщина из тех, что были с ним в "Пасти кашалота".

После разговора с Антуаном Диана спросила мать, что за женщины плавают на кораблях в составе команд. Госпожа Лавиния страшно покраснела и беспомощно посмотрела на мужа, который читал газету. Тот сделал вид, что забыл о неотложном деле и довольно торопливо покинул гостиную. Но Диана ждала ответа, и тогда маменька, путаясь и запинаясь, объяснила ей, что эти женщины ведут себя нехорошо, позволяют мужчинам делать с ними то, на что имеет право только муж. Они вульгарны и невоспитанны, поэтому приличным девушкам нужно держаться от них подальше.

Диана попыталась добиться от матери более подробного и понятного объяснения, но та вспылила и заявила, что она всё узнает, когда выйдет замуж, а пока говорить об этих женщинах в приличном обществе недопустимо.

Так что девушка строила догадки и даже пыталась обсудить это с Джен, но та тоже не могла сказать ничего вразумительного. Одно им было ясно: эти женщины занимаются чем-то постыдным, о чём говорить не следует, а самих женщин необходимо избегать.

И вот сейчас к моряку подошла одна из них и фамильярно ткнула его локтём в бок, а потом уж вообще, наклонившись, кажется, поцеловала его и что-то, смеясь, сказала. Он резко вскинул голову, и Диана только-только успела отвернуться, чтобы не встретиться с ним взглядом. Она торопливо потянула Джен, спеша спрятаться, сбежать от этого взгляда. Подруга ничего не понимала, но Диана, побледнев, пробормотала, что потом всё ей объяснит.