Эссенциалист

Вынув из кармана мобильный телефон, я набрал номер брата.

— Алё! Кирилл!

— Ну? — послышалось недовольное сонное бурчанье.

— Ты где? — упавшим голосом спросил я.

— Дома! Сплю я! — раздражённо ответил брат.

Я повернулся лицом к развалинам. "Дома"?

— Ну, чего тебе надо? — нетерпеливо воскликнул Кирилл.

— Да нет, всё нормально, — почти прошептал я и отсоединился. По крайней мере, с ним всё хорошо, чего не скажешь обо мне. Я вытер пот со лба. Может, сразу вызвать "Скорую"?

Тут мобильник зазвонил.

— Стасик! — почти плакала в трубку Светка, — ты очень занят?

— Нет, не очень, — моментально пришёл в себя я, — что там у тебя?

— Ты можешь придти? — всхлипнула она.

— Конечно! — вскочил я. Похоже, плохо не одному мне.

— Послушай, а ты... где? — вдруг спохватился я.

— Дома! Приходи, пожалуйста!

— Иду! Давай!

Всё-таки, что-то происходит. И не только со мной. Как хорошо, что она позвонила! Уж не знаю, что там у неё стряслось, но, по крайней мере, это позволит мне не думать какое-то время про психушку.Глава четвёртая. В ГОСТЯХ У СВЕТЫ

Всё-таки, в гости иду. Не зарулить ли в магазин? Но всё дело в том, что по магазинам я хожу долго и обстоятельно. Со мной никто не выдерживает. Ну не привык я хватать первое попавшееся, предварительно не обдумав: а стоит ли? А это ли мне нужно? А нет ли чего поинтереснее? А вдруг вон там, через дорогу, в два раза дешевле? Нет, я не жадный. Но ведь в случае меньшей цены можно на одни и те же деньги купить гораздо больше! К счастью, на моём пути была лишь палатка, а не супермаркет. Иначе, проторчал бы до вечера. А так — купил лишь коробку зефира в шоколаде, двухлитровый пакет персикового сока, две банки "Джинтоника", связку бананов и большую коробку мороженого со сгущёнкой. А больше там и не было ничего. Путёвого.

Дверь мне открыла Света. Лицо у неё было бледное, глаза казались огромными. Рядом вертелась беленькая кудрявая девочка лет четырёх-пяти. Я не успел поздороваться, как ребёнок звонко спросил:

— Мама, а что это за дядя?

Вот тебе на! А я и не знал, что у неё есть дочь! Думал, может, племянница.

— Это дядя Стасик, — слабым голосом ответила Света.

— Привет! — я присел на корточки, — а как тебя зовут?

— Катя! — с важным видом ответила кроха.

— А мы сейчас будем есть бананы! — уверенно заявил я, достав из пакета гроздь. Знал бы, что ребёнок — "Киндерсюрприз" купил бы.

Мы дружно потащились на кухню. Я выудил из пакета гостинцы. Катя с одобрительным возгласом сразу же завладела мороженым. Света сидела на табуретке, терпеливо дожидаясь, пока я вымою бананы. Обычно она более деятельная.

— Дай тарелочку! — попросил я.

Она встрепенулась и, шагнув ко мне, достала из шкафчика над мойкой голубую пластмассовую миску и три широких бокала из толстого стекла. Я сам такие люблю: устойчивые и смотрятся хорошо.

Через десять минут Катя, слопав половину зефира и выпив изрядное количество сока, удалилась с бананом в комнату — играть на компьютере в "живое яйцо". Не знаю, что за игрушка — не резался.

Светка до сих пор молчала. И лишь сделав глотка три из банки, произнесла изменившимся голосом:

— Ты видел её?

— Кого? — не понял я.

— Катю!

Света пытливо и, как мне показалось, настороженно посмотрела на меня. Ну, чего уж теперь! Подумаешь, страшная тайна!

— Видел. Милый ребёнок. Сколько ей?

— Вроде, пять.

— Точно не помнишь, да? — попробовал пошутить я.

— Точно не знаю. Она сказала, что ей пять лет.

— Так она тебе что, не родная дочь? — удивился я.

Надо же! Не знал, что в наше время вот так просто усыновляют детей. Светка же молодая ещё, могла бы своего родить.

Я с интересом смотрел на неё. Света встала, походила по кухне. Потом вышла на балкон. Да чего она переживает-то? Из-за Андрея, что ли? Влюбилась уже, планы строит?

Я сразу сник. Как ни странно, меня не смутило неожиданное появление ребёнка. А вот мысль о сопернике моментом выбила из колеи.

Света вернулась и, усаживаясь, подвинула табуретку поближе ко мне.

— Стас, значит, я не сумасшедшая, раз ты тоже видишь Катю?

Я опешил.

— А почему...

И тут неожиданно сообразил. Разрушенный дом... Кирилл, находящийся неизвестно где, но спокойно говорящий со мной по телефону...

— Не хочешь ли ты сказать, что видишь Катю первый раз?

— Вот именно! Когда я шла утром на свидание, у меня ещё не было дочери. А теперь она таинственным образом появилась. Я думала, что мама с Маринкой шутят, что это к соседям родственники с девочкой приехали.

— И что, нет? — заинтересовался я. Да и как я мог не интересоваться, когда такое творится!

— Она у меня в паспорте записана. Как дочь.

Я обалдело смотрел на Светку.

— А ты что, сразу проверять полезла? — только и мог вымолвить.

— Не проверять, — вздохнула Светка, — мне бы и в голову не пришло проверять, я не сомневалась, что мои прикалываются. Просто Маринка попросила карточку на проезд. А я проездной всегда кладу в паспорт — не мнётся, и доставать удобнее, чем из кошелька. Ну вот, я полезла и наткнулась...

— На запись? — зачем-то уточнил я, хотя и так всё было ясно.

— Угу! — жалобно промычала Светка, — какой-то ужас!

Я ничего не понимал. Но ведь ещё классик сказал, что с ума сходят поодиночке, а не скопом!

— Знаешь, а у меня дом рухнул! — сообщил я, чтоб хоть как-то её подбодрить.

— Как?!

Широко распахнутые Светкины глаза раскрылись ещё шире.

— Да вот... Прихожу, а там — бульдозер развалины сгребает. А рабочие говорят: пятиэтажку снесли.

— А! — засмеялась Света, — я уж испугалась!

— Я тоже. Я же в башне живу, в двенадцатом. Жил, вернее..

— Ой!

Она, поражённая, замолчала.

Некоторое время мы, не говоря ни слова, прихлёбывали Джин-тоник. Тишину нарушал лишь доносящийся из комнаты писк компьютерной игры, да периодические Катины возгласы — возмущённые или довольные. Я понимал, что Света ждёт от меня помощи, поддержки, ответов на вопросы, каких-то действий. Но лишь упрямо рассматривал красноватый рисунок обоев. Блин! Надо же что-то предпринять! Но что?

Я обвёл взглядом крошечную кухоньку, словно пытаясь найти решение. Но ни белый чашеобразный абажур, ни холодильник со множеством прилепленных магнитиков — фруктов, снеговичков, домиков — ни странная четырёхконфорочная плита, ни бархатный фиолетовый бегемотик, сидящий передо мной на столе, помочь мне не желали. Я взял бегемота и чуть встряхнул. Внутри пересыпались шарики силикагеля. Потом вновь посмотрел на плиту. Интересно...

— Свет, а почему у вас плита газовая? — медленно произнёс я.

Сидящая к плите спиной Светка резко обернулась. Потом вскочила, оглядела конфорки, коробок спичек вверху на полочке и висящую на крючке красную кремниевую зажигалку.

— Не знаю... — изумлённо протянула она, встретившись со мной взглядом.

Почти во всём городе плиты электрические. Газ — только в старых кирпичных домах у вокзала. В наших районах его сроду не было.

Что же это такое, а?

Я твёрдо уверен: ничего нелогичного не бывает. Всё объяснимо. У любого явления есть причина и следствие. А если явление нереально? Абсурдно?

— Слушай, — мне в голову пришла мысль — ты не могла бы осмотреть квартиру и выяснить: что не так? Что изменилось? Может кроме плиты ещё какие-то вещи пропали или появились?

— Кроме плиты и ребёнка, — мрачно сказала Светка, — угу, сейчас проверю.

Она отправилась проводить ревизию в трёх комнатах, ванной, туалете и коридоре, а я пошёл взглянуть на Катю. Для своих лет ребёнок довольно ловко справлялся с витиеватой аркадой, вовремя успевая перепрыгивать полувылупившимся цыплёнком через пропасти и стрелять из немаленьких размеров пистолета. Девочка не обращала на меня внимания, и я с интересом разглядывал её серьёзное личико. На Свету Катя почти совсем не похожа. Вот разве что разрез глаз — чуть раскосые — и брови так же хмурит. Интересно, кто наградил её белокурыми волосами?

Странно, что я уже думаю так, будто ребёнок появился естественным путём, а не возник из воздуха.

Вернулась Светка, и мы ушли на балкон курить. Вернее, я-то бросил два года назад.

— Вроде ничего не откопала. Только Катькины вещи — раньше же их не было. А теперь половина гардероба забита детскими шмотками. И игрушек здоровый ящик, в основном — пистолеты, роботы, конструкторы. Динозавры ещё. Жутики всякие, — засмеялась Светка, выпуская дым.

— Бегемот тоже её, — зачем-то уточнил я.

— Нет. Бегемот, видимо, Маринкин. Катька спрашивала разрешения его взять. Тут как раз ты пришёл, и она про него, слава Богу, забыла.

— Почему "слава Богу"?

— Маринка ужасно злится, когда её вещи таскают.

— Понятненько.

Хотя ничего мне не понятно. Совсем.

— Интересно, у Андрея тоже чудеса творятся? — спросила вдруг Света.

Ха! Андрей. Я про него успел забыть. Он сам то ещё чудо, этот Андрей. Непонятно откуда взялся. Наверное, тем же манером, что и Катя.

— Стасик, а чему ты так удивился? Когда нас на пристани увидел?

Вот вопрос! Рассказать ей? Но тогда придётся признаваться в своей глупости. В том, что общался под чужим именем.

Меня спасла Катя. Она пришла на балкон и заявила, что хочет пойти на карусели.

— Пошли с нами? — Света выжидающе смотрела на меня. В другое время я бы — с удовольствием. Но сейчас я не готов отвечать на её вопросы. Да и на работе давно пора обновить одну прогу...

В общем, я счёл за благо ретироваться. Честно говоря, всё происходящее уже порядком достало, хотелось оказаться в привычной обстановке. Надеюсь, хоть офис никуда не делся, и там не появилось неизвестных типов, таинственных детей и удобств на улице.

Договорившись, что будем звонить друг другу, как только что-нибудь прояснится или наоборот — случится ещё что-то экстраординарное, мы пожелали друг другу удачи. Катя на прощание посмотрела на меня сердито и отвернулась. Ну извини, ребёнок. В следующий раз.Глава пятая. ВЫНУЖДЕННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Полупустой автобус подошёл моментально. Я плюхнулся на сиденье "для пассажиров с детьми" и от нечего делать принялся глазеть в окно. А посмотреть было на что.

Город изменился. Мы ехали обычным маршрутом, и места я узнавал. Но возникало ощущение, будто не был здесь несколько лет. Дома сплошь высотные, нижние этажи заполнили витрины бутиков. Это в нашем-то маленьком зелёном городке! Машин — море, проезжая часть расширилась в два раза. Не видно ни леса, ни прудов, ни сквериков.

Наконец мы приехали. При выходе из автобуса бросился в глаза просторный новенький павильон с красной буквой "М" над входом. Вот, значит, как. Что ж, метро — это плюс.

Институт, в котором наша контора арендовала помещение, торчал на старом месте. Не спеша радоваться, я быстрым шагом вошёл в проходную. Машинально предъявил охраннику пропуск. Он без проблем пропустил меня. Лифт тоже ничуть не изменился — ни снаружи, ни внутри. Лишь когда дверцы закрылись, я осторожно взглянул на пропуск. "ООО Аудит-В". Латушкин Станислав Николаевич. Системный администратор". И моя морда без очков. Что ж, всё как прежде.

Настроение значительно улучшилось. Выйдя из лифта, я увидел нашу обшарпанную дверь с неизменной серой с синими буквами табличкой, приблизившись, сунул карточку в прорезь. Замок сработал.

Внутри громоздились всё те же компьютерные столы, в углу высилась пирамида из неразобранных ящиков с новенькой аппаратурой, на стенах — недавно приклеенные пенопропиленовые панели.

Я закрыл дверь и с наслаждением устроился в кресле. Неужели я наконец "дома", и можно расслабиться?

Побездельничав минут пять, врубил радио — крутилась современная попса — и почти с удовольствием принялся за рутинную работу. Вот, что форс-мажор делает с человеком!

Ковыряясь в недрах харда и софта и чувствуя себя совершенно счастливым, я не заметил, как стемнело. Охранник пришёл выдворять меня из помещения. Такие уж дурацкие порядки в нашей фирме! Основную работу админу удобно совершать именно вечером, а то и ночью, когда пользователи ушли по домам. А тут — никакой свободы действий. Выметайся — и точка. Хоть будни, хоть праздники — всё равно. Не то, чтобы меня это очень раздражало, но и восторга не испытывал. Сегодня же мысль о том, чтобы выйти в ночь, в неизвестность, повергла в ужас. Я ведь понятия не имею, где мне теперь жить.

Спускаясь по лестнице — не люблю вниз на лифте — я пытался соображать. Если предположить, что новый мир — а приходилось воспринимать окружающее именно так — принёс с собой все закономерности старого, у меня должны быть какие-то документы. Ордер. Свидетельство о собственности. Договор найма. Да фиг знает что. Но все эти бумажки не таскают с собой. Их держат дома, в коробке из-под конфет. В секретере. В ящике стола. На дне сундука, в конце концов. Только не в карманах! А что носят с собой?

Паспорт с записью о прописке.

Я машинально хлопнул себя по единственному карману рубашки. Мой паспорт всегда лежит там, поскольку никаких сумочек-барсеток я в жизни не носил. Потеряю обязательно. А в пакет документы совать не хочется. Мало ли? Порвётся. Потеряются. Вытащат.

Я почти не удивился, когда на обычном месте паспорта не оказалось. Главное, не могу вспомнить: брал я его утром или нет?

Зато правый карман штанов привычно оттягивала тяжёлая связка ключей.

Я вышел из здания и остановился под фонарём, рассматривая ключи. По крайней мере, четыре из шести я видел впервые. В том числе — плоскую домофонную "пуговицу". Знать бы ещё, "где эта улица, где этот дом".

Что делать? Не болтаться же по ночному городу без документов! Так и в "обезьянник" недолго загреметь. Вот и решится проблема ночлега... Хмыкнув, я сунул ключи в карман. Нет уж, не хочется.

Буду звонить Кирюхе. Конечно, непросто объяснить, почему я не помню нашего адреса. Не знал, не знал — и забыл. Ну, бывает. Договорюсь как-нибудь.

Я позвонил.

"Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети", — без эмоций сообщил голос.

Да твою мать!

Я сел на скамейку у метро. Кстати интересно: куда ведёт ветка?

Несколько раз набрав номер брата — всё тщетно — я хотел было уже войти в павильон, как вдруг вспомнил про визитку Андрея. Белый прямоугольник с золотыми буквами был на месте. Возможно, правильнее — звякнуть кому-нибудь из друзей и напроситься в гости. Но это опять вопросы и объяснения.

Я вертел в руках мобильник, не решаясь на безумный и совершенно не характерный для меня поступок. Звонить этому... Да ещё набиваться! Но не к Свете же возвращаться.

Я набрал длинный номер сотовой связи. Андрей взял трубу сразу же.

— Стас! Как хорошо, что ты позвонил, — послышался его радостный голос. Вот идиот!

— Привет! — буркнул я. И замолчал, не зная, как направить разговор в нужное русло.