Открывающая

-Мне некуда идти.

— Я не могу да и не хочу решать твои проблемы. Ты большой мальчик и должен понимать, что в сложившейся ситуации мы не можем быть вместе. Поживи у своей сестры или на худой случай сними комнату. В конце концов, когда ты искал место уединиться с очередной барышней, то как-то разрешал эту проблему, — с горечью произнесла я.

-Дура ты, Аська, нельзя рубить с плеча. Пожалеешь.

-Не пожалею.

-Ты понимаешь, что если я уйду, то это навсегда.

-Валер, не делая еще хуже. Уходи!— умоляюще попросила я.

Он бросил злой взгляд и, махнув рукой, ушел. А я, защелкнув дверь на замок, обессилено съехала на пол и закрыла лицо руками. Всем произошедшим я была обескуражена настолько, что следующих два дня пребывала в прострации, передвигаясь по квартире как сомнамбула. Детям я скормила сказку про срочную командировку отца, так что о Валерке они не спрашивали, привыкнув за долгие годы видеть папу поздно вечером или в выходные. Когда они были рядом, я выдавливала из себя улыбку, пытаясь быть такой как всегда. Но если Сашка и поверил моему рассказу, то Маша подозрительно косилась, но к моему облегчению, вопросов не задавала. На третий день, отправив ребят в школу, я привычно свернулась калачиком на диване (не находила в себе силы лечь на нашу кровать) и безразлично смотрела в никуда. Вдруг раздался звонок в дверь. Я попыталась его проигнорировать, но звонили настойчиво и дотошно. Скривив недовольное лицо, я нехотя встала и пошла к двери. Открыв, обомлела... Предо мной стоял мой личный кошмар или правильнее сказать мой муж, бывший муж.

-Можно?— спросил он, переступив через порог.

-Ты уже вошёл, так зачем спрашиваешь?

-Нам надо поговорить,— настойчиво сказал он.

-Слушаю,— равнодушно произнесла я.

-Милая, зачем так? Из-за одних слов ты готова все перечеркнуть?

— А что ты хотел, чтобы я все увидела? Нет, мне и слов достаточно,— заметила я, не сдержав истеричного смешка.

-Бог мой, посмотри, до чего ты себя довела! — воскликнул он и схватил меня за плечи. — Неужели ты хочешь перечеркнуть одиннадцать лет одним взмахом руки? Признай, тебе же плохо без меня!— потребовал он, пристально смотря мне в глаза.

-МНЕ БЕЗ ТЕБЯ ХОРОШО!— сказала я, глаза в глаза.

-Дрянь!— зло процедил он и грубо оттолкнул меня. Я зашаталась, потеряв равновесие, и стала падать назад, прямо на угол тумбы. Валера испугано дернулся и что-то прокричал, но я, ударившись, уже ничего не слышала. Мир взорвался тысячами искр, и я провалилась в темноту.

-Вы меня слышите? — раздалось сквозь гул в голове.

Я тихо застонала и попыталась повернуться на голос. Голову резко пронзила боль, и я, не сдержавшись, еще раз застонала.

— Все хорошо. Не делайте резких движений, — ласково наставлял женский голос. Я попыталась открыть глаза. Предо мной стояла какая-то фигура, но я все никак не могла сфокусировать на ней свой взгляд. Она двоилась и расплывалась. -Вы как себя чувствуете? В голосе у говорившей слышалось столько заботы и участия, что мне захотелось плакать.

— Асенька, милая, солнышко...— услышала я Валерку. Сволочь... Какая же он сволочь.

— Не мешайте!— строго произнесла женщина и в её голосе прорезались металлические нотки. -У вас что-то болит?— смягчив тон, обратилась она ко мне.

-Голова.

— Это нормально. По словам вашего супруга, вы потеряли равновесие и ударились об угол тумбы, а затем потеряли сознание. Он испугался и вызвал скорую. Но вы не переживайте, сейчас с вами все в порядке. Скажите, вы подтверждаете слова мужа?— мягко спросила она, держа меня за руку и даря уверенность.

-Да.

-Вы уверенны?

-Что вы себе позволяете!— возмущенно воскликнул мой супруг.

— Да, — еще раз подтвердила я, сморщившись от его крика. — Он сказал правду. Действительно, технически он не соврал.

— Как знаете,— произнесла она разочаровано. — У вас небольшая рана на голове, но я наложила повязку. Кроме ноющей боли в затылки вас что-то еще беспокоит?

-У меня двоится в глазах.

— Ох, милочка, давайте-ка я вас проверю,— грустно сказала она, а затем стала светить мне в глаза и задавать разные вопросы о моем самочувствии. Вижу ли я свет? Есть ли у меня головокружение? Шум в ушах, слабость?

-Сколько она провела без сознания?— спросила врач, обращаясь в Валере.

-До вашего приезда час,— сконфужено признался он. -Час!— женщина задумалась, как будто ведя свои подсчеты в голове. Посмотрела на часы. — Мы здесь четверть часа, добирались еще столько же. Почему вы не вызвали скорую сразу? И почему промолчали об этом, когда я спрашивала? А...— махнула она рукой. — Не отвечайте. — У вас сотрясение мозга, — постановила она, а затем бросила ему. — Собирайте её вещи, будем госпитализировать. Борис, неси носилки!

Я сфокусировала взгляд и только сейчас заметила огромного небритого детину. Он стоял возле стенки и чему-то хмурился. Услышав слова доктора, мужик направился на выход.

-Я не поеду, — быстро проговорила я. Тот дернулся и резко остановился, ожидая реакции доктора.

— Вы понимаете, что у вас могут быть травматические осложнения? Час без сознания — это очень серьезно. В больнице сделают вам компьютерную томографию. А еще желательно энцефалографию и эхоэнцефалоскопию. Необходимы срочная госпитализация и постельный режим. От страшных терминов я поморщилась и испугано сглотнула, но упрямо покачала головой. Не хватало для общей радости еще в больнице лежать.

— Простите, а если я пообещаю соблюдать постельный режим дома, то могу остаться? Мне очень надо, — просительно проговорила я.

— Сейчас все можно,— поджав губы, заметила врач. — Как хотите. Это под вашу ответственность. Я советую вам придерживаться постельного режима трое суток, а далее, при отсутствии осложнений, можно постепенно начать вставать. Оставляю вам снотворное, а в случае с головными болями принимайте обезболивающее. Полностью исключить телевизор, музыку и сильный свет. Все это может быть раздражающим фактором. При правильном соблюдении режима вы быстро придете в норму, но учтите...— и многозначительно посмотрела на меня, выражая полное несогласие с моим решением.— При несоблюдении рекомендуемого режима это может привести к удлинению периода восстановления и возникновению различных последствий: астенического синдрома, нейроциркулярной дистонии, бессонницы и других нарушений. Если будут осложнения, такие как рвота, не проходящая головная боль, потеря сознания, то тогда однозначно срочная госпитализация.

Я согласно кивнула и тепло попрощалась с ними.

— Милая, прости!— воскликнул Валера, стоило посторонним покинуть квартиру.

— Уйди,— прошептала я, радуясь, что в глазах все еще двоится, и я не вижу его лица.

— Я не хотел,— чуть ли не плача умолял он. — Я просто не могу тебя потерять.

— Ты уже потерял,— тихим, но твердым голосом заявила я. — Не трогай меня, уйди!

Он помялся, стоя надо мной, но, видимо прочитав в моих глазах твердую решимость, согласно кивнул и вышел за дверь. Я еще немного полежала, а затем бросила взгляд на часы. С удивлением отметила, что уже полдень и скоро должны были вернуться дети. Пошатываясь, я встала и огляделась. Зрение было еще нечетким, но квартиру свою я знала хорошо, так что достаточно и очертаний. Горестно вздохнув, я поплелась к зеркалу. Ну и видок... Бледная как смерть, со слежавшимися за два дня волосами и огромными синяками под глазами. Я взяла маленькое зеркальце, чтобы с помощью него разглядеть то, что происходило сзади. М-да... На затылке красовался большой пластырь, а вокруг него на волосах были заметны маленькие капельки засохшей крови. Я постояла в раздумьях, а затем пьяной походкой направилась в спальню. Переодевшись, положила на лицо тональный крем и добавила немного румян. Порывшись в ящике, выудила бандану, завалявшуюся там еще со студенческих времен, и натянула на голову. Внимательно оглядела себя. А что так, креативненько получилось. Обрезанные джинсы по колено сидели как влитые, подчеркивая длинные ноги, свободная клетчатая рубашка придавала молодой и наивный вид, а бандана дополняла образ и замечательно смотрелась с длинными волосами. "Отлично, теперь никто ничего не заподозрит", — решила я и устало опустилась на кровать. Немного отдохнув, заставила себя встать и поплелась на кухню делать ревизию.

Открыла холодильник и внимательно изучила содержимое. Негусто, но при правильном подходе пару дней можно продержаться и не ходить в магазин. О деньгах и других насущных проблемах я сейчас думать не хотела. Подумаю, обязательно, но позже. Сегодня у меня и так оказался насыщенный день. До сих пор я не могла прийти в себя от его поступка. И дело даже не в физической боли, которую я испытала, рана практически не болела, да и зрение на удивление быстро восстанавливалось. Остались небольшие остаточные явления в виде легкой расплывчатости перед глазами и дикой слабости, но я знала, день-два и это пройдет. Вопрос был в том, как унять душевную боль? Я всегда знала мужа как хорошего парня, но за эти дни он открылся мне совсем с другой стороны. Предательство, грубость, злость у меня до этих пор никогда не ассоциировались с Валерой. Что это — всплеск негативных эмоций как последствие непростой ситуации, или они всегда в нем присутствовали, а я и не знала? Такой Валера меня пугал. Его ужасный поступок должен был выбить меня из колеи, но почему-то послужил катализатором, вернув в действительность. Я только сейчас поняла, что два дня не убирала, не готовила и не переодевалась, а так и проходила в пижаме. Бросила все на самотек, зациклилась на себе, спрятавшись от всего, включая своих детей. Но так больше не будет. Я должна быть сильной, ради них и ради себя. Твердо решив для себя держаться выбранной позиции, я вытащила пельмени и поставила греть воду. Обычно я предпочитаю кормить детей домашней пищей, но за два дня они все доели, а готовить сегодня было выше моих сил. Усевшись на стул и облокотившись на стенку, я закрыла глаза и стала ждать, когда закипит вода.

— Мам, мам!— возбуждено прокричал сын, бросая сумку и вбегая в кухню. — Мы на новый год спектакль ставим. Марина Николаевна дала мне главную роль. Вот смотри,— он протянул тетрадь. — Здесь мои слова. Я должен теперь каждый день тренироваться,— поделился он новостью.

Я незаметно скривилась от его криков, а искоса кинув на него взгляд — обомлела. В его груди горела маленькая искорка, похожая на огонек от спички. Я помотала головой. Чертовы глюки!

— Сашка, не приставай к маме!— воскликнула дочь, входя в кухню. — Привет мамуля! — и взглянула цепким, не по-детски внимательным взглядом. Я со страхом посмотрела на нее и облегченно вздохнула. У неё не было никакого свечения, обычный слегка размытый контур.

— Все хорошо,— успокоила я её, притянув к себе поближе. Ты у меня очень хорошая.

-А я? — обиженно спросил Сашка.

— И ты конечно же. Вы оба мои самые любимые.

— А папа?— наивно поинтересовался он, и я с опаской посмотрела на него, боясь снова увидеть свечение. К моему облегчению Сашка выглядел совершенно нормально, без всяких аномальный явлений.

— И папа,— согласилась я, с болью посмотрев на него. Господи они так любят своего отца, и как я им скажу правду? — У меня есть идея. Как вы смотрите на то, чтобы испечь пирожки?

-Ура!!— весело прокричал Сашка, прыгая от радости на месте. — Тогда сделаем так. Мойте руки и садитесь есть, а я тем временем приготовлю тесто. Пока оно подоспеет, вы делаете уроки. -Ну мам...— недовольно протянул сын.

— Никаких мам, — категорично заявила я. — Сперва дело, а только потом все остальное.

Пока детвора ела, я быстро приготовила тесто, а затем, укрыв его кухонным полотенцем, поставила в теплое место. Осталось придумать начинку, и все будет хорошо. Что— что, но готовить я сегодня не планировала, тем более пирожки. Слова выскочили сами по себя как реакция на вопрос сына. Можно сказать, рефлексы матери— наседки сработали — уберечь своих птенцов и подарить им положительные эмоции. Как бы я хотела не причинять им боль, но есть вещи, которые мне были неподвластны. Сейчас я могла только отодвинуть неприятный момент и попытаться дать им то, что доставит хоть маленькую толику удовольствия. Как и я, мои дети любили возиться на кухне, но еще больше они обожали есть пирожки. И я, пересилив слабость, собиралась насладиться каждым мгновением. Сейчас, когда я чувствовала за них двойную ответственность, став на время и мамой и папой, мне это казалось важным вдвойне. Так из чего будет начинка? Я открыла холодильник, еще раз изучая его содержимое. Обычно я лепила пирожки с мясом, но в данный момент оно было замороженным и не годным для быстрого употребления. Не страшно, попытаемся обойтись подручными средствами и готовить из того что есть. Я выудила творог и посетовала что его мало, затем нашла три яблока и обрадовалась находке как ребенок, а вспомнив про банку консервированной вишни, вздохнула с облегчением. К тому времени, когда дети закончили уроки, тесто поднялось, а в трех мисочках ожидала приготовленная начинка.

— Так, детвора. Вы как предпочитаете: лепить сами пирожки или только раскатывать?

-Сами! — хором ответили они. — Тогда держите, — произнесла я, выдавая каждому "джентельменский набор" состоящий из скалки, фартука и разделочной доски. Став возле теста, я отрывала небольшие кусочки и клала каждому на разделочную доску. А дети раскатывали их в круглую лепешку и накладывали полюбившуюся начинку. Машуня предпочитала вишню, а Сашке, по-моему, было все равно. Главное для него был процесс. Я же, стоя рядом, курировала это дело и не позволяла превратить кухню в поле боя. Вскоре на двух противнях красовались пирожки разных размеров и форм, а возле них, по уши перемазанные в муке, стояли гордые и счастливые дети. Пока эта красота пеклась, дети купались, а я тем временем убирала погром на кухне. Спустя некоторое время по квартире разнеся запах свежей выпечки, и дети, облепив стол, с нетерпением ожидали свои шедевры. Поставив поднос с готовыми пирожками и выдав каждому по стакану молока, я с умилением наблюдала, как ребята поглощали сладкую сдобу. Раздавшийся звонок не только нарушил радостную атмосферу, но и испугал меня. Встретиться с Валерой снова я не испытывала желания. С опаской и страхом я подошла к двери.

— -Кто там?

-Открывай!— раздался бодрый голос Татьяны.

Я с облегчением потянулась к замкам.

— Ты как раз вовремя!— воскликнула я, пропуская её вперед.— Дети напекли таких вкусных пирожков, пальчики оближешь.

— Здорово. А я все гадала, из какой такой квартиры так вкусно пахнет. Нет,— она повела носом, принюхавшись,— точно не выдержу. Хана диете.

— Да ладно тебе. От одного пирожка ничего не будет.

— Ха... Кто тебе сказал, что я обойдусь одним? — развеселилась Татьяна. — Нетушки. Я сегодня оторвусь, порадую душеньку.

— Это в какой области у тебя душа, в животе что ли?— раздался голос из глубины подъезда, и я, увидев говорившую, радостно взвизгнула.

С Катькой мы дружили еще со старших классов, и учиться пошли вместе на один факультет, вот только в отличие от меня, она закончила, и с отличием, и теперь была преуспевающей бизнес-леди. Несмотря на разный социальный статус, мы продолжали общаться, и только в последнее время дружба стала больше виртуальной, так как у нас не всегда получалось встречаться. Палатки и разные вылазки на природу она не любила, и не за какие коврижки не была готова на этот подвиг, а в середине недели работала как проклятая, налаживая собственный бизнес. И вдруг появилась у меня в шесть часов вечера в рабочий день... Это было подозрительно.