В погоне за невестой

После слов Верховного, воин побледнел. А правитель продолжил все с той же холодной полуулыбкой.

— Это доставляет тебе ни с чем, ни сравнимое удовольствие, правда? Побледневший Высший, пряча взгляд, обиженно сопел, — Ну а я, позволяю тебе это, и делаю это оч-чень часто. Как ты думаешь, кому еще я позволяю подобные шалости? Так и мой народ. Я слишком много им позволяю. Если не будет меня, они все сдохнут от излишеств или падут в первой же завоевательной кампании. Я — сила позволяющая им жить. Несмотря на мою внешность, мать наделила меня силой чистокровных. Вернее, ее частью. Потому что папочка забрал остатки с собой в могилу. Но я не гордый, я подожду. Женившись на чистокровной, я обрету то, чего так жажду. Я смогу получить пост первого Высшего в Соборе, и стану опорой всего Астарна, а не только Ихариона. Ну а вы, вы, как и всегда, будете моими лучшими войнами, моей правой рукой правосудия. Семьи Собора несправедливо обвинили меня в намерении захватить единоличную власть. Мне она не нужна. Но вот пост первого Высшего я получу! И тогда, они не посмеют бросаться обвинениями. У меня будет столько силы, что у них останется только один выбор: приползти на коленях, и молить меня стать защитником Астарна.

— Но сначала тебе нужно как-то заманить чистокровную на Астарн. Если она действительно свободна от рождения, как ты собираешься заставить ее вернуться? Тогда турнир будет отменен, и тебе придется отвечать перед семьями Собора за это. А первый Верховный с удовольствием устроит тебе несчастный случай, как своему главному сопернику.

— О, все просто. У меня есть то, ради чего она примчится сюда быстрее ветра.

— И что же это? — Молодой Высший, заинтересованно уставился на Верховного Ихариона. Правитель рассмеялся, глаза сверкнули, приводя в ужас не только мужчин, сидящих за столом, но и Цереру, которая пыталась забиться в угол кровати, под защиту тяжелого балдахина.

— Не-ет. Этого я не скажу даже тебе, мой друг. Слишком многое поставлено на карту. А ты — мой прямой соперник. Ты хоть и не из семей Собора, но все же можешь стать серьезной проблемой, если захочешь. — Взгляд Верховного обратился на капитана Клинков, обжигая его холодным огнем, — но, ты ведь не предашь меня, правда?

Страх плотным кольцом сжал горло Кана, так Верховный смотрел только в двух случаях: когда собирался убить или когда знал о предательстве. Но он не мог знать ничего, что бросило бы тень на семью Кана или на него самого. Если у правителя есть козырь, он должен обязательно разузнать, что это. Если он не сможет, то все, к чему так долго стремилась его семья, пойдет прахом. Нет. Нельзя позволить Верховному заполучить в жены чистокровную. Мысли быстро проносились в голове у капитана, сменяя одна другую, а на лице в это время не дрогнул ни один мускул. Кана видел, как правитель всматривается в его лицо, но точно знал, что он не увидит там ничего. Ничего, кроме того, что хотел показать сам капитан Клинков. Дуэль взглядов быстро прекратилась, как только Верховный отвел свой взгляд и насмешливо провозгласил:

— Кстати, у меня для тебя есть одно очень серьезное дело. Так что тебе придется покинуть Астарн на некоторое время. Ну а сейчас, Клинки, я предлагаю вам провести время с пользой, — взгляд Верховного — обратился к огромному королевскому ложу, на котором, сжавшись в комок, сидела испуганная молодая женщина.

У Цереры потемнело в глазах. Нет. Такого не может быть. Она — одна из самых уважаемых дам Ихариона, он не может. Но по взгляду правителя, тут же поняла, что МОЖЕТ. Неужели? Они?

— У меня дела государственной важности,а моя дама будет скучать. Так что, думаю ей нужно слегка развлечься. Вы же не против, правда? К тому же, она тоже не против. Ведь была же она ЗА, когда резвилась со стражником, не далее, как вчера вечером.

Повернувшись к Церере, правитель спокойно смотрел, как женщина обливаясь слезами просит у него прощения.

— Кажется, ты не поняла моя дорогая, я никогда и ни с кем не делюсь тем, что принадлежит мне. Если ты развлекала своим телом простого стражника, то чем же хуже самые сильные воины Ихариона? Клинки славятся своей мощью. Вот и проверишь на практике, так ли это. Усмехнувшись, Верховный запахнул халат и вышел из покоев.

Церера затравленно оглянулась. На нее насмешливо взирал капитан Кана.

— Ну, ахан Церера, я вас предупреждал. Когда-то я предлагал вам свое покровительство. Помните? Вы тогда заявили, что не позволите какому-то вояке, трогать себя. Так вот, сейчас вас будет трогать сразу несколько. Надеюсь, вам действительно понравится, тем более, что сам Верховный нас попросил... доставить вам удовольствие.

Когда правитель натягивал одежду, в смежной со спальней комнате, то с улыбкой рассматривал своего слугу, который вздрагивал от каждого крика, доносившегося из-за дверей его спальни.

— Не надо так реагировать, Вузил. Ей это нравится, поверь мне. Теперь ахан Церера станет очень послушной. И будет просто идеальной женой для своего супруга. Правда, придется немного заплатить ему за молчание, но это не страшно.

Вузил вздрогнул, и уронил пояс правителя. Сгорбившись, старый слуга боялся даже поднять взгляд.

— Не бойся, Вузил, подними пояс и продолжай свое дело. У меня сейчас прекрасное настроение, думаю, следует поприсутствовать на совете министров.

Вузилу, после слов Верховного, осталось только посочувствовать министрам. После того как правителю доставили послание с Маларии, он словно зверь, еще неизвестно, чем день закончится. Вузил думал о том, как бы этот день не оказался последним лично для него.

Глава 2

— К вам пришли, — распорядитель повторил эту фразу несколько раз, но я продолжала нежиться в постели. Нет. Я не встану, просто не смогу. Сегодня у меня выходной. М-м-м, н-е-е-т, не хочу-у-у я сплю. Повернувшись на бок и водрузив на голову подушку, чтобы не слышать воплей распорядителя я снова попыталась закрыть глаза.

Но даже подушка не смогла заглушить бабушкин возглас из холла:

-Вы!? Что вы здесь делаете? Вы уже давно должны быть на Астарне. У вас ничего не выйдет, она свободна, сколько можно повторять. Наитриль никуда не поедет.

Быстро скатившись с постели, я не одеваясь выскочила в коридор и быстро прошла до холла. При виде меня после сна, да еще в полуголом виде все трое мужчин замерли, а бабушка нахмурилась.

— Опять?! Надоели уже, всю неделю за мной следили по очереди, а теперь домой припёрлись! Вон! — Я грозно посмотрела на Гриса и указала пальцем на дверь. Но, упрямый астар не хотел меня понимать.

— Вам, все же придется полететь на Астарн, — воин твердо встретил мой взгляд.

— Это еще почему? — уступать не хотелось, а хотелось прибить их всех и сразу, до того они мне надоели за эти несколько дней.

— Потому, что существует договор о браке, подписанный вашим отцом.

— Что?! — в разговор вклинилась бабуля, — какой еще договор о браке? Мой сын всегда говорил, что его дочь выйдет замуж по любви. Он не мог составить такого договора.

— Этот договор существует, Фачири. И он подписан вашим сыном. К тому же, скреплен кровавой печатью.

После слов Гриса, глаза бабули приобрели цвет штормового моря, а воздух вокруг нее заколыхался. Быстро появляющиеся символы боевой магии, вспороли воздух. Первый удар последовал в стоящего рядом с Грисом парня. Вспыхнув ярким пламенем, он не успел даже вскрикнуть, как через секунду от него осталась только кучка пепла.

— Не смей. Мне. Врать. — Бабушка даже боевой стойки не приняла, а руки так и остались неподвижными. От ужаса, у Гриса округлились глаза. Он молча взирал на горстку пепла, остывающую на полу. Когда то ЭТО — было его другом.

— Это правда, Фачири, мы не посмели бы вас обмануть. Верховный прислал вам подтверждение. — Все еще опасаясь пошевелиться, парень затравлено глядел на бабулю.

Символы загорелись снова. Справа от меня, вспыхнули сразу несколько кругов яркого красного цвета. Они появлялись так быстро, выстраиваясь с бешеной скоростью, и вскоре, весь холл был в установленных и готовых к атаке стихийных кругах. От такой демонстрации силы, у Гриса задрожали ноги. Так вот, что происходит, если чистокровный стихийник выходит из себя.

— Это лишь малая часть того, что я могу. — Бабуля тяжело дышала, все таки возраст, и силы уже не те, — но если ты говоришь правду, и мой сын действительно оставил договор о браке, составленный по законам чистокровных и запечатанный кровью, то я хочу видеть его. Сейчас.

-Фачири, успокойтесь, — молодой человек поклонился и протянул бабуле аэто. Экран устройства засветился, тут же появилось улыбающееся женское лицо, которое затребовало подтверждения личности у смотрящей в него бабушки. Кивнув головой, Фачири задрала рукав своего закрытого платья. На руках бабушки, так же как и на моих руках, были татуировки в виде трех стрел, опоясанных сложным узором символов и знаков. Как только она обнажила татуировку, устройство стало сканировать код с её руки, воспроизводя его в точности и перенося на экран все значения и знаки. Когда система подтвердила правильность всех символов, Фачири вновь опустила рукав, закрыв татуировку. После того, как лицо с экрана аэто удостоверилось в подлинности чистокровной, стоящей перед ним, напротив него материализовалась проекция с договором.

Бабушка быстро достала из складок одежды тонкий нож, и легко порезала себе палец. Вот это да, и даже не поморщилась от боли. Поистине чистокровная! Кровь из пореза заструилась по пальцу, стекая маленьким ручейком. Но когда я посмотрела на аэто, у меня округлились глаза от удивления, кровь на печати договора вела себя точно так же. Она "как живая", двигалась по листку свитку, что был отображен на проекции. Свернув проекцию аэто, улыбающееся лицо констатировало завершение сеанса связи.

— Наитриль, собирайся, мы летим на Астарн.

После слов бабушки, сердце у меня заколотилось как сумасшедшее. Все, что я сейчас чувствовала, можно было легко увидеть. Волосы быстро меняли цвет, а на лице отражалась вся гамма испытываемых мною эмоций. От гнева и неверия, до чувства полной обреченности, и злобы на всех и вся.

— Почему, Фачири? Ты же обещала, ты говорила, что я вправе сама решать свою судьбу. Ты, — но бабуля не дала мне закончить, она печально посмотрела на меня и произнесла, глядя в какую-то точку у меня за спиной.

— Твой отец предал тебя девочка, предал твою мать и весь наш род. Он подписал кровный договор. А если чистокровный не выполнит условия договора составленного по закону крови, он умрет. Наша кровь — это не только бесценный дар, но и страшное проклятие, способное контролировать нас и распоряжаться нами. В чистокровных семьях был строгий запрет на кровные договоры, но, как видно, твой отец не чтил свою семью, раз посмел связать тебя им.

— Я не поеду, — мой взгляд обжигал, а злость росла с каждой минутой.

— Тебе придется ехать. Наи, если ты откажешься соблюсти условия договора, тебя ждет смерть. По невыполнении срока указанного в договоре, твоя кровь будет терять свою силу, и постепенно, ты умрешь. Чем быстрее выполнишь все условия, тем лучше. И хотя в нем не указан точный срок, но от момента предъявления, отсчет уже пошёл.

Мрачный взгляд бабули сказал мне всё без лишних слов. И если вначале у меня еще была надежда, то сейчас она испарилась, оставив лишь горький привкус разочарования.

— Хорошо. Я исполню свой долг. Я чистокровная, а значит не стану позорить семью и отказываться от обязательств, пусть даже это навсегда лишит меня счастья и возможно даже жизни. Да, бабуля?

Я развернулась, и отправилась в свою комнату. Мной овладело безразличие обреченного. Теперь жизнь не стоит много, а моя чистая кровь принесла мне вместо счастья, одно только несчастье.

Фачири задумчиво смотрела в сторону скрывшейся в конце коридора девушки.

— Ты, — она кивнула головой, обращаясь к Грису, — иди за ней. Проследи за тем, чтобы моя внучка не наделала глупостей.

Грис послушно направился вслед за чистокровной. Теперь ему было даже жаль ее. Но он лишь посланник, выполняющий свою миссию. Без стука воин дернул дверь, и застыл пораженный.

Чистокровная стояла к нему спиной. Когда он открыл дверь, девушка вздрогнула, но не повернулась. Продолжая стоять к нему спиной, она приняла боевую стойку. Вокруг неё тут же загорелись сразу четыре стихийных круга. Они вращались, и он с изумлением увидел, как каждый из кругов постепенно набирает цвет. Один стал ярко красным, второй приобрел оттенок синего, а рядом загорелись ярко зеленый и чисто белый. Круги вращались вокруг неё, а сама девушка, закинув голову вверх, глубоко дышала. Через секунду, он стал свидетелем того, как энергия со всех четырех кругов, разом устремилась к ней, будто пронзая её тело. А после,с рук девушки сошли знаковые татуировки. От танца стрел и символов расходился призрачный серебристо синий свет, их вращение было быстрым, а сами стрелы отличались от тех, что он видел сегодня на знаках Фачири. Стрелы Наитриль были более острыми, и их было больше. Он все так же стоял, прислонившись к двери и наблюдая за ней, не в силах сделать даже шага, пораженный красивым зрелищем.

Я управляла своим телом в совершенстве. Бабуля научила меня всему, что знала сама. Когда-то она сказала, что я стану очень сильным стихийником. Но сегодня, я пыталась просто успокоиться. Магия в моем теле ожила. Стрелы вращались, поднимаясь над моей головой, а знаки удерживали их, вплетаясь в мое тело. Вглядываясь в причудливые сплетения стихийных кругов и чистокровных символов, оживленных с помощью них, я начала произносить ариме. Для магов порабощающих стихии, этот язык был словно азбука. Без него, управлять ими не получится.

Стрелы взвились, повинуясь ариме, и ослепив все вокруг ярким светом, и медленно поплыли в мое тело. Оно чуть изогнулось, принимая обратно всю выпущенную на волю силу. А астар все так же смотрел на меня, прислонившись к двери. В его взгляде читалось восхищение. Когда последний символ отпечатался на коже причудливым рисунком знаков, я почувствовала себя лучше.

— Что это, заклинание? — Красноглазый смотрел на меня, пытаясь оценить мое состояние.

— Это — всего лишь способ укротить свою злость, используя силу стихийника.

— И что же это значит? — Он следил за каждым моим движением.

— Это значит, что я взяла себя в руки, и теперь не поубиваю вас. И это обещание моего отца, — я поморщилась, -я собираюсь его выполнить. Вам не о чем беспокоиться, ведь если я решу его нарушить, то меня ждет смерть.

— Интересно, каким образом какой-то договор с печатью, может лишить жизни чистокровную?

Я поджала губы и повернулась лицом к одному из своих врагов. Ага, жди. Так я тебе и выложила все. Не выйдет. Ничего ты не узнаешь от меня.

— Это не твое дело. Неужели, ты думаешь, что я расскажу?

— Вообще то, сейчас я думаю вовсе не об этом...

Чуть приглушенный голос, интимные кокетливые нотки. Да этот красноглазый, меня клеит? Ну-у, про это он может забыть сразу. Сделав озадаченное лицо, и округлив большие "наивные" глаза, я спросила.