Чёрное сердце 2 часть

— Надеюсь, вы поняли, что не шучу. Я всё ещё зла.

— Ангел мой, присаживайся, — Никитин спешно подходит, берёт меня под локоть и усаживает рядом с Андреем. Косится на Зепара, показано стреляет глазами: выключи телевизор и как только экран меркнет, обходит меня и устраивается напротив. Кладёт руки на стол, долго молчит: — Завтракай! Андрей старался, — звучит мягко. Странно, Никитин точно извиняется.

— Не стоило, — отзываюсь как можно небрежнее. — Я не голодна. — Вру безбожно — на деле же готова и тарелку скушать. Вчерашний день очень измотал, ночь — вытянула последние соки, но в этом не признаюсь и под угрозой смертной казни — слишком неприятно, когда бросают одну в постели, а потом упорно игнорируют. Хладнокровно отодвигаю завтрак в сторону.

— Вит, — Александр явно недоволен. Это понятно из интонации — протягивает с предостережением. Значит, сейчас последует нравоучительная лекция. — Ты себя в зеркало видела? — точно в доказательство, понукает Никитин. — Совсем отощала. Не будешь есть, насильно запихивать начну! — заканчивает уже угрожающе. Придвигает тарелку обратно. Я тоже упертая, даже не шевелюсь. Александр шумно выдыхает и ищет помощи у Зепара: — Андрей, ты хоть слово скажи!

— Никитин, — от спокойствия Влацловича не остаётся ни капли. — Оно не поможет! Если Витке что-то втемяшится — хоть кол на голове чеши. Единственное, могу выпороть... — осекается, бросает на меня двусмысленный взгляд уже потемневший до сумрачной черноты, словно обдумывает: а плоха ли идея?

Ощущаю жар. Красочно вспоминаю, что уже получала звонкий шлепок и мне... как бы ни стыдно было признать, понравилось. В щеки приливает огонь. Пылают даже уши. Дышу яростно, стискиваю зубы, глазами 'воплю': 'Ах, ты, сволочь!' От возмущения хочется кинуться на хама с кулаками. Останавливает очередная реплика Зепара:

— У неё... гены... — почти выплёвывает последнее слово. — Чтобы переубедить, как минимум жизнь потратить надо.

— Чтобы ты знал о моих генах ?!. — вспыхиваю, но тотчас умолкаю. — Ох, простите, — невинно ёрничаю, — это же я ни черта не знаю о своих генах, а не вы!

Краем глаза замечаю, Александр оседает на стул, немного бледнеет, вид растерянный. С Андрея наоборот смывает все эмоции — с ледяным спокойствием откидывает на стул:

— Нет, — звучит невозмутимо, — даже одной жизни мало. Придется потратить вечность, а в довесок и ад, и рай перевернуть!

Прищуриваюсь. Что за пафос несёт? Никитин одаривает Зепара предостерегающим взглядом, но натыкаясь на мой, вскакивает точно ужаленный:

— Вит, я не мог рассказать, потому что очень боялся, — оправдывается с чувством. — Начнёшь копаться глубже — убийцы родителей не отделаются простыми угрозами.

— В меня стреляли, а Вадима убили — это, по-твоему, просто угрозы? — напираю сурово.

— Ангел мой, в этом вопросе лучше довериться Андрею! — рассеянно качает головой Александр. — Он прав! Если бы хотели убить — убили. Да и сам я это понимаю, — потеряно шепчет и вновь садится, — Шансов было предостаточно. — Вокруг Никитина опять разрастается светлая аура. Смаргивание не помогает. Прикусываю губу и изо всех сил стараюсь не пялиться во все глаза.

— Почему уверен, что это те же, кто убил родителей? — ищу любую зацепку для опровержения.

— Ты — их дочь... и... — мнётся Александр и словно не знает, как сказать правильней, снова мотает головой.

— Безапелляционно и сверхаргументированно, — подытоживаю злобно. — Мы в прошлое попали? — выходя из себя, театрально хлопаю глазами. — В века, когда за родство убивали?

— Ох, Вит, — сокрушается Никитин и утыкается в ладони лицом, — лучше бы так. Тогда люди имели принципы. Боролись за идеи...

— Спасибо за исчерпывающий разговор! — негодуя фыркаю и складываю руки на груди. — Нашла ответы на все вопросы.

— Никитин, перестань! Рассказывай уже, — Зепар одаривает меня хлестким взглядом.

— Я жду! — почти кричу. — Чего им нужно от меня?

— Мы думаем, их интересует 'некий тайник' твоих родителей... — убито звучит голос Александра.

— Тот, о котором твердил психопат, напавший в моём доме? — неуверенно интересуюсь и облокачиваюсь на стол.

— Вероятно, да... — уклончиво шепчет Никитин, смотря в никуда. — Но, ты о нём не помнишь...

— Это неважно! — беспардонно встревает в разговор Зепар. Встаёт и ленной походкой шествует к чайнику. Нажимает кнопку 'ВКЛ' и оборачивается: — У меня есть план, как избавиться от преследователей...

— Андрей! — повышает голос Александр. — Я не согласен...

— Я согласна! — игнорирую недовольство Никитина и не свожу глаз с Зепара.

— Предлагаю выманить, — отзывается многозначительно. Подходит и демонстративно придвигает ко мне тарелку с бутербродами.

— Как? — игнорирую намёк. Андрей с убийственным спокойствием подставляет ближе чашку. Позади, как назло, щёлкает чайник — оповещает, что 'ВЫКЛ'. Зепар игриво подмигивает — в мгновение ока, вогнав меня в краску. Ловко ухаживает: наливает немного заварки, кладёт кусочек сахара, — вот же гад и даже количество знает, — аккуратно доливает кипятка и в довершение протягивает маленькую ложечку. Кошусь на Александра — затаился, ждёт, глядит с неверием. С натянуто-искусственной улыбкой недовольно выхватываю ложку и показано тщательно размешиваю сахар. Показано беру бутерброд, откусываю... жую... запиваю... Кусок становится поперёк горла, не желая дальше лезть. Через силу сглатываю и всем видом изображаю 'удовольствия'.

— Как можно громче сообщить, что начинаешь вспоминать! — победно улыбается Зепар и садится на своё место. — Если тайник настолько нужен, преступники дадут о себе знать в скором времени.

— Но когда окажется, что это не так, — сердито возражает Александр. — Виту могут убить!

— До того момента ещё дожить нужно, — рассуждает с необычайным цинизмом Андрей. — Ей придётся утверждать, что знает. А так как никто не имеет понятия, где он — слова Виты примут за чистую монету.

— Это так опасно, — сокрушается Александр. — На лжи долго не протянем.

— Правду узнают только, когда окажутся в ловушке, — холодно парирует Зепар. — Конечно, если твой 'ангелочек' не облажается до финала, — от ехидного взгляда, вновь давлюсь. Захожусь кашлем... Андрей услужливо стучит по спине, а я готова провалиться сквозь землю. — Играть придётся до конца, — продолжает ледяную речь, только прихожу в себя, — даже через 'не могу' или 'не хочу', как бы больно или страшно не было. Иначе план раскусят, и настигнет смерть. Не думаю, что подобную шалость нам простят.

Хороший план, ничего не скажешь... Точно сомнамбула доедаю бутерброд — даже вкуса не ощущаю. Запиваю... В голове каруселью носятся слова Андрея. М-да, грубо, жёстко, как всегда по-хамски, но дело предлагает. Балансирую на грани: умереть от рук маньяка или в руках Зепара. Пока не знаю, что страшнее, но предпочитаю второе.

Всё ничего, единственное, мужчины недооценивают меня и мою память, ведь она действительно возвращается.

— Врать не придётся... — осторожничаю и неспешно глотаю чай. С минуту молчу под пристальными взглядами. — Я, правда, кое-что вспомнила.

— Вит, — Никитин даже привстаёт. — Ты о чём?

— Саш, не тупи! Говорю же: начала вспоминать... Немного, правда, но...

— Почему не сказала? — возмущается сердито.

— Зла на вас, вот и промолчала, — стыдливо опускаю глаза в пол. — К тому же незначительные обрывки...

— Это же замечательно, — расцветает Александр и тут же хмурится: — Хотя неправда. Это плохо! Очень плохо!.. — уже бубнит, опять садясь. — Теперь вас точно не отговорить.

— Саш, лучше смириться. Я устала бояться и готова рискнуть. Что мне делать? — обращаюсь к Андрею.

— А на что согласна? — загадочно интересуется Влацлович и с циничной усмешкой складывает руки на груди.

— Странно звучит, — подозрительно щурюсь. Андрей не меняется в лице. Вот как понять, что имеет в виду? Вызов бросает: не тонка ли кишка? Если так, то нет! Не тонка! — Зепар, ты разве не понял? — вкладываю во фразу всё наболевшее. — Я готова на всё, лишь бы, наконец, разобраться с маньяком и избавиться от твоей опеки!

Андрей молчит, сверлит загадочным мраком глаз.

— Ну, говори же! — нетерпеливо киваю. — Что мне делать?

Зепар невозмутимо указывает на чашку и оставшийся бутерброд. Чёрт! Уже бесит навязчивая забота в столь хамском исполнении. Рвано выдыхаю и принимаюсь за остатки завтрака.

— Уже всё сделано! — огорошивает, только проглатываю последний кусок и запиваю остатками чая.

Не веря услышанному, смотрю на Зепара не в силах и слова произнести. Александр мне под стать, даже рот чуть открыт. Гробовое молчание поглощает кухню. Андрей выуживает из заднего кармана джинсов айфон, недолго что-то набирает — ловкие пальцы быстро бегают по экрану. Кладёт телефон на стол и поворачивает к нам с Никитиным.

Заголовок, аж кричит 'Зепар опять меняет коней на переправе!'

Грубо, если намекают на женщин... О, чёрт! Замираю, от напряжения даже сердце щемит, больно выдохнуть. Так это обо мне ?!. На экране наша с Андреем фотка. Обнимающиеся... Целующиеся... Причём, вчерашняя... как понимаю... из раздевалки. Где после... Боже! Радует, что хоть одет... Нет! Всё равно ужас! У них там камеры? Кто снимал? Какой позор!

Статья чуть ниже гласит:

'Сорока двух летнего Зепара Андрея Влацловича вновь поймали объективы фотокамер с очередной красоткой. На этот раз ей оказалась тридцатилетняя Ивакина Вита Михайловна, хозяйка необычного турагентства 'Фантом', специализирующегося на паранормальном. Женщина недавно овдовела. Из анонимных источников стало известно, что Зепар взялся охранять Ивакину от маньяка, терроризирующего её уже долгое время. Видимо, работа переросла в более интимные отношения, что доказывают просочившиеся в инет фотографии'.

Следует подборка картинок. Мы с Андреем в кафе. Он меня держит под локоть и открывает передо мной дверь... Зепар одевает мне обувь в боулинг-центре... И опять... эта развратная, когда Андрея меня в раздевалке прижимает к себе уже у выхода...

Дрожащим пальцем проматываю фотки, ищу продолжение статьи.

'...Ивакина горевала недолго по погибшему мужу, а появление нового мужчины в её жизни сказались благоприятно и на самочувствие. Амнезия, сразившая Виту в семнадцать лет, начала отступать. Женщина вновь посещает своего психиатра и пытается восстановить прошлое по тем отрывкам, которые, наконец, всплывают'.

Отшатываюсь — сердце колотится как ненормальное, в висках больно пульсирует, ладони потеют. Язык немеет, губы не слушаются, негодование бурлит, клокочет. Никитин будто приведение — весь задаётся серебристым свечением, руками взъерошивает волосы, бормочет что-то нечленораздельное. Зато циник ухмыляется.

— Как ты?.. Что?.. Зачем?.. Да ты... — блею не находя ни толковых вопросов, ни ругательств.

— Ты же была не против, — подмечает с ледяным спокойствием Зепар. — Настаивала. Я отговаривал.

— Но не так же... — оправдываюсь, запинаясь. — Ты не хотел Никитину-то говорит, а тут на всю планету...

— Нам нужно быстро и громко. Идеальный вариант! Сегодня уже миллионы знают, что у нас связь и то, что ты вспоминаешь прошлое.

— Так нельзя... Ты... — запинаюсь, не находя цензурных слов для того, чтобы обозвать Зепара. — Ты, — выдавливаю гневно, — посрамил память о моём муже... Чтобы между нами не было, Вадим тут ни причём. Зачем его?..

Андрей меняется — грубеет. Лицо ожесточается, багровеет. Массивные дуги бровей съезжаются на переносице, крылья хищного носа яростно трепещут, желваки натягивают кожу.

— Ненавижу тебя... — смотрю на Зепара, но сфокусироваться не могу. Очертания точно размазываются, вместо Андрея чернеет тень. Зловещая, пугающе тёмная и опасная. Меня парализует, гляжу, а сдвинуться с места не могу. От ужаса проваливаюсь в пустоту. Лечу в прострации... выхода не вижу. Потеряна...

— Вы не должны были, — сквозь тишину в голове прорезается горестный вздох Александра: — не должны...

Через силу смаргиваю — Зепар — человек. Уже спокоен, чуть прищурен. Рассматривает меня с подозрением.

— Ты сам нас свёл, — шепчу неверными губами, но, так и не смотря на Никитина. — Уже ничего не изменить. Я говорила, что не хочу его знать, ты не послушал.

— К тебе вопросов нет, — убито качает головой Александр. — Здесь ты безропотная жертва. Весь спрос с Андрея. Я думал, ты мне... как сын, — чуть медлит, поднимает голову, взгляд обращен на Зепара. На лице такая боль, что не передать словами. Александр с трудом подбирает слова, говорит медленно с расстановкой: — Я тебе доверил самое ценное, что у меня есть. Ты... как нож в спину всадил... — вновь запинается, сжимает кулаки. — Только не её...

— Никитин, — впервые Андрей говорит проникновенно, даже скорее, оправдываясь: — Пойми, другого выхода не было.

— Возможно, — без особого энтузиазма соглашается Александр. — Ладно, всё. Разборы не сейчас. Что сделано, то сделано. Нужно готовиться к гостям и фотосъемке. Теперь понятно, почему возле подъезда караулят несколько человек странного вида. Что ж... Собираются голодные волки.

— Они всегда были, — сухо отрезает Зепар. — Просто раньше мои люди их не подпускали, а если те и умудрялись сфотографировать — мы придерживали материал и не давали ни в печать, ни в сеть. Это было временно, конечно... Таково условие. И если правда откроется — я буду обязан подать информацию из первых уст.

— Это так гадко...

— В этом мире, — беспощаден Зепар, — когда большую роль играют коммуникации и телевидение, 'немного времени' — почти единственное, чем могут подсобить знакомые.

— А чем ещё?..

— Неутихающим вниманием...

Загадочная фраза не приходится по душе, но её смысл доходит только, когда выхожу на улицу.

Если раньше думала, что живу в аду, то теперь понимаю: жестоко ошибалась. Вспышки ослепляют, вопросы гудят шквалом, вокруг толкучка. Корреспонденты налетают точно стервятники на павших в бою. Хорошо, что Зепар и Александр рядом — огораживают, проталкиваясь... Андрей ведёт меня под локоть, с некоторой... хозяйской манерой. Ловко усаживает в машину, садится ко мне. Александр на переднее сидение. О! Только сейчас понимаю: у нас новый шофёр! Машина срывается, но ещё долго слышу преследователей. Водитель точно гонщик — уходит от репортёров и уже через пол часа я, наконец, расслабляюсь — откидываюсь на спинку сидения. Андрей жестом собственника притягивает ближе и на попытку отстраниться, получаю грубовато-властный поцелуй в губы. Ловлю демонический взгляд и понимаю — лучше не рыпаться. Покорно смиряюсь...

Глава 4.

День летит как сумасшедший. У нас повальное нашествие клиентов и спрос на туры — путёвки разлетаются как пирожки. Даже застойные, на которые прошёл ажиотаж, вновь пользуются интересом. Подозрительно поглядываю на Андрея, тот усердно не замечает. Всё время на телефоне. Глядя, как он отдаёт распоряжение даже по мобильнику, содрогаюсь — такого начальника бы боялась, а каждый указ выполняла незамедлительно.

У меня в кабинете ведёт себя как господин. И кофе ему приносят, и даже с разными поручениями Мила бегает. Скриплю зубами, но деланно игнорирую. Ему не мешает моя работа. Мои сотрудники. Командует всеми, а изредка и мне попадает. Правда, не позволяет лишнего, рук не распускает, но постоянно ощущаю на себе дегустирующий взгляд. Под ложечкой сосёт, в ногах слабость. Зачем позволила себя приручить? С Вадимом подобного не было. Не чувствовала такого влечения и желания угодить.