У мамы на глазах выступили слезы.
— Не смей разговаривать с нами в таком тоне! — зарычал отец. — А то...
— А то что??? — не сумев справиться с бушевавшими внутри него эмоциями, Дэн вскочил на ноги. — Вышвырнешь меня из этого дома, как вышвырнул из своего много лет назад?
Одна только мысль об этом приводила его в ужас.
Отец, взбешенный поведением сына, взвился со своего места и оказался лицом к лицу с ним. Они, молча, оба кипя от едва сдерживаемой ярости, как два не на шутку рассерженных буйвола, готовы были вступить в схватку.
Но глядя в пылающие гневом глаза отца, Дэн начал приходить в себя.
Какую схватку? За что? И с кем? С родным отцом?
Эмоции покидали его, выходили с каждым выдохом, как воздух из шарика.
Стоп, так он ничего не добьется! Нужна трезвая голова.
Жить ни с одним из них он однозначно не будет. Он безумно хочет остаться здесь. Это не просто каприз, это жизненно необходимо для него. Если он сейчас потеряет еще и этот дом, то лишится последнего якоря в своей жизни. Слишком много потерь за один раз! Слишком много для него!
Он ничего не добьется, конфликтуя с отцом. Сейчас не время вставать в позу, необходимо найти компромисс.
— Извините, — он постарался произнести это примирительным тоном, хотя отголоски гнева все еще звучали в его голосе, — просто я не могу потерять сейчас еще и этот дом. Понимаете, он был моим целых восемь лет. Это последнее, что у меня осталось.
Дэн медленно опустился обратно в кресло, стараясь не смотреть родителям в глаза.
Отец ничего не ответил, и оставалось только догадываться, о чем он думает. Достав из кармана пиджака пачку сигарет, тот отошел к камину и нервно закурил.
Слова признания давались Дэниэлу нелегко и были обращены скорее к матери. Сейчас, когда эмоции улеглись, он чувствовал только горечь и внутреннее опустошение, как после урагана. Ему просто необходимо, чтобы они его поняли! Отец работал программистом и порой воспринимал лишь язык цифр, поэтому Дэн попытался поговорить с ним на понятном тому языке:
— Сколько денег мы должны отдать?
Отец назвал приличную сумму, повергшую Дэна в уныние.
— Теперь ты понимаешь, что другого выхода, как только продать дом, нет, — продолжил свои объяснения отец. — Даже если бы я смог выплачивать задолженность частями каждый месяц и расплатиться с долгом в течение года, то все равно остаются еще расходы на его нынешнее содержание. Свет, газ, отопление, водопровод, не считая ремонта, — он обвел глазами комнату. — С первого взгляда он еще крепок, но на самом деле многое уже поизносилось. Уж ты-то, как мужчина должен был это заметить! — бросил он камень в огород сына. — Пора уже выпрыгнуть из коротких штанишек и взглянуть правде в глаза. Мне одному это не потянуть.
Мысль зацепилась за последние слова отца, и Дэн попытался ее раскрутить:
— Если ты сможешь выплатить долг, то я мог бы взять оплату будущих счетов, — попытался найти золотую середину он.
— Интересно, и как ты собираешься это сделать? — голос отца был полон скепсиса — Ты еще школу не закончил и понятия не имеешь, с каким трудом достаются деньги. Деньги на твое содержание мы регулярно отсылали бабушке, и ты не знаешь, что такое считать каждый цент.
Как раз что такое тяжелый ежедневный труд, Дэн узнал еще два года назад, но рассказать об этом родителям без того, чтобы не подвести людей, он не мог. Поэтому свою состоятельность в работе ему доказать было нечем. Оставалось надеяться лишь на силу своего убеждения.
— Школу я заканчиваю через пару месяцев. Кстати, это еще один повод, чтобы остаться здесь. Я мог бы устроиться на работу, которая станет постоянной после того, как получу диплом. Можно пойти в бригаду местной строительной компании. Я видел объявление, — видя колебания родителей, Дэн решил поднажать. Вложив в голос как можно больше убедительности, он продолжил увещевать: — Дайте мне хоть один шанс, хотя бы несколько месяцев. Это единственный раз, когда я вас о чем-либо просил. Дом всегда можно выставить на продажу, если увидите, что я не справляюсь. Тогда я обещаю, что подумаю над тем, к кому переехать, пока не встану на ноги. Пожалуйста, дайте мне шанс...
Затаив дыхание, Дэн ждал решение отца, за которым оставалось последнее слово. По завещанию, оставленному бабушкой, тот являлся владельцем этого дома.
Но отец не торопился с ответом. Привалившись к каминной полке, он неторопливо курил, обдумывая предложенный сыном вариант. Молчание затянулось, но Дэн запасся терпением, боясь спугнуть удачу.
Наконец придя к решению, отец выбросил окурок в камин и вернулся на диван.
— Хорошо, — деловым тоном произнес он, — если ты сможешь уговорить местные обслуживающие компании о возможности выплаты долга по частям, то можно попробовать сохранить этот дом до тех пор, пока он тебе нужен. Но! — добавил он, делая ударение на последнем слове. — Тебе придется держать свое слово, если дело не выгорит.
Похоже, отец сомневался, что сыну удастся получить отсрочку. А Дэн внутренне ликовал, потому что как раз в этом он и не видел особых трудностей. Неоплаченные счета принадлежали тем компаниям, в которых работали их соседи или хорошие знакомые бабушки. Именно поэтому, из уважения к ней они и не торопили ее с выплатой. Преимущество небольшого городка. Возможно, в память о ней они согласятся на дополнительную отсрочку?
— Спасибо! — с чувством произнес Дэн, у него будто камень с души свалился. — Я сделаю все возможное, чтобы сохранить этот дом.
— Ну, хорошо. Все мы изрядно вымотались за эти дни. Пора на отдых, — отец поднялся с дивана, взяв со спинки свой пиджак. — Завтра рано утром я уезжаю. Мне нужно быть во Флинте к полудню. Держи меня в курсе дел, — последние слова были адресованы сыну.
Дэн кивнул в ответ, и отец вышел из гостиной. Они остались вдвоем с матерью.
— Я позвоню в офис и останусь здесь еще на несколько дней, — она будто спрашивала его разрешения.
Теперь, когда всплеск эмоций утих, Дэн почувствовал угрызения совести. Какие бы обиды не копились на родителей, он не имел никакого права разговаривать с ними в таком тоне. Если бы бабушка была сейчас жива, это возмутило бы ее до глубины души. Отповеди за свое поведение и головомойки Дэну было бы не избежать. Мать явно остается здесь из-за чувства вины перед ним, которое он же сам и спровоцировал.
— Спасибо, было бы замечательно, — протянул он ветку мира и увидел, как та облегченно вздохнула.
И как это они умудрились стать друг другу чужими людьми?
— О'кей. Пойду, закончу с посудой, приму душ и тоже на боковую, — уверенной походкой Джулия Фримэн направилась в кухню.
Дэн молча, без каких-либо мыслей в голове просто посидел еще пару минут в комнате, наслаждаясь наступившей тишиной, а затем направился в свою комнату, где схватив кассетный плеер со стола, не раздеваясь, упал на кровать прямо поверх покрывала. Последнее, что он услышал перед тем, как надеть наушники и погрузиться в мрачную музыку 'Depeche Mode'2 — это звук разбившейся посуды, донесшийся снизу из кухни.
Глава 3.
— Что случилось? — выглянула мама на улицу из-за двери их дачного домика.
Лера стояла с полотенцем в руках, а на земле валялись осколки последней тарелки из любимого маминого сервиза с золотым греческим орнаментом по краям. На ходу запахивая плащ, прикрывающий фланелевый халат, мама подошла ближе и из-за плеча девушки взглянула на причину шума. Но заметив убитый вид дочери, погладила ту по голове, утешая, и беззаботно констатировала:
— Ничего страшного! Это к счастью!
Давая понять, что ситуация яйца выеденного не стоит, женщина улыбнулась и направилась обратно в дом.
'К счастью? Странная примета', — думала Лера, с раскаянием обозревая результат своей неловкости. Как разбитая посуда в России, в середине 90-х, когда полки в магазинах абсолютно пусты, может быть к счастью? Тут не только тарелок — вилок с ложками не достать, не говоря уже о продуктах. Давно ли было время, когда даже сахар по талонам покупали?
Собрав осколки в совок, она сходила, выкинула их в мусорное ведро и вновь принялась протирать посуду, раскладывая ее на столе. Тарелки разнокалиберной стопкой лежали на углу и терпеливо дожидались того часа, когда займут свое место, и гости наполнят их яствами. Поскольку столы по случаю серебряной свадьбы родителей и хорошей погоды вынесли на улицу, то приходилось сновать туда-сюда по лестнице, в дом и обратно, но постепенно вышитую скатерть почти полностью прикрыли салатники и блюда с незамысловатой закуской. Вот-вот уже должны были появиться первые поздравляющие, но Лера почти закончила оформлять убранство стола — оставалось только расставить стопки.
Весенний майский ветер ласково обдувал ее лицо и играл с распущенными волосами. Вообще, погода сегодня стояла удивительно приветливая — теплая и солнечная — и даже обещанный на вечер дождь не мог испортить праздничного настроения. Конец месяца, лето наступало на пятки весне, и это давало возможность не надевать сегодня куртку и покрасоваться в новой кофточке ярко-голубого цвета, которую мама связала для нее по эскизам модного журнала.
Лера сбегала на кухню и притащила оттуда коробку со стеклянными стопками и бокалами. То, что получше, стояло у них дома в городе, а сюда они свезли всякую разносортицу.
Хорошо все-таки, что они решили отметить юбилей родителей на даче! А то как бы они все поместились в их тесной комнатушке в Питере? Там втроем-то негде развернуться. А здесь свежий воздух, молодая сочная зелень, птички поют, запах сирени... Красота, одним словом!
Из-за высоких, глухих деревянных ворот, выкрашенных в песочный цвет, раздался автомобильный гудок, и Лера, бросив полотенце на стол, кинулась открывать калитку.
Первая партия прибыла!
Возле распахнутой дверцы старой черной Волги с водительской стороны блаженно потягивался младший брат отца дядя Вася, разминая затекшие члены. Его лысая черепушка поблескивала на солнце, а солидный животик оттягивал ремень брюк, и он смог бы сойти за Карлсона, если бы не высокий, под два метра рост да не внушительная, шкафообразная фигура. С мультяшным героем его роднили не только некоторые физические данные, но и то, что он был любителем хорошенько поесть и повеселиться. Вот и сейчас дядька задорно подмигнул племяннице и расплылся в улыбке.
А то, что последовало дальше, едва не заставило Леру рассмеяться.
Вслед за дядей из машины стали выползать на свет божий остальные пассажиры. Сначала на траву вывались дети, а затем со стоном невероятного облегчения, но при этом чрезвычайно довольные начали выползать женщины. Казалось, что они шли нескончаемым потоком! Всего Лера насчитала четырех матрон и пятерых малышей. И это только с задних сидений!
Боже! Как они все туда поместились?! Как утрамбовались? Ехали, наверное, как кильки в банке!
Заметив раскрытый рот племянницы, дядя Вася развел руками:
— Привез, сколько смог. Остальные подъедут на электричке.
И как завершающий аккорд этого действа, передняя пассажирская дверца неторопливо открылась, и оттуда, как принцесса, лениво вышла дочь этого самого дяди Васи и его жены Тони Вероника .Лерина двоюродная сестра, которая была на пару лет младше нее. Она недовольно отряхнула юбку своего бежевого платья в горошек из гладкого, отливающего на солнце материала, и поправила широкий белый пояс. Ее ухоженные светлые волосы, перехваченные широкой лентой, при этом отливали шелком и сохраняли идеальный порядок.
'Как с обложки журнала!' — восхищенно подумала Лера. Ее руки тут же непроизвольно потянулись к кофточке, которая при сравнении с нарядом кузины казалась ей теперь слишком простенькой и несуразной. Да, и темно-каштановые подвивающиеся волосы тоже оставляли желать лучшего. Она не могла похвастаться ни их блеском, ни гладкостью, к тому же те все время норовили залезть в рот. Приходилось постоянно их поправлять.
— Ну, чего стоим? Кого ждем? — громогласный рык дяди Васи вернул Леру к действительности.
Придерживая дверь калитки, девушка по одному пропустила гостей во двор, и маленькое пространство их участка сразу наполнилось детским шумом, беготней и криками.
— Где молодожены то? — снова прогремел единственный пока в курятнике петух, окруженный стайкой квочек. — Почему не выходят встречать?
На крыльце появились улыбающиеся и смущенные родители, разодетые по случаю праздника в обновки. Папа был в черном костюме, а на маме сияло серебристое, переливающееся, как парча платье с широкой юбкой ниже колен.
'И впрямь, как жених и невеста!' — мелькнула мысль в голове Леры. Она любовалась ими обоими. Хорошо все-таки, что они с мамой настояли на покупке костюма! Их как раз выкинули в универмаге, и отказываться от улыбки фортуны было бы глупо. В нем папа выглядел намного моложе своих пятидесяти трех лет. Сама мама так сшить ни за что бы не смогла! Хотя свое платье, нужно отдать должное, у нее вышло просто идеально!
— Ну, поздравляем от всей души! — дядя Вася смачно расцеловал юбиляров в щеки и, отодвинувшись, громко крикнул: — Тоня! Где ты там? Тащи сумку!
Из-за спин остальных Лериных теток протиснулась невероятно худая, высокая фигура тети Тони, в руках которой была зажата матерчатая синяя авоська в мелкий цветочек. Взяв у жены пакет, дядя сунул его Лере:
— Держи. Это на стол.
Сумка была достаточно тяжелой, и Лера с блестящими от предвкушения глазами принялась выкладывать на всеобщее обозрение ее содержимое. Таким образом, на стол небольшой горкой легли деликатесы: пара палок копченой колбасы, три банки теперь уже импортных прибалтийских шпрот, сыр в красивой яркой упаковке, явно не российского происхождения, зеленый горошек, банка консервированных ананасов, ну, и всякие другие вкусности.
— Ну, что, ты Вась! — смущенно произнес Лерин отец. — Право, не стоило!
— А... — отмахнулся брат в ответ, мол, не стоит благодарности. — Ладно, Борь, пусть женщины тут суетятся по хозяйству, а мы пойдем-ка пока, пропустим по рюмашечке перед обедом, — скомандовал дядя Вася и увел отца в дом.
А Лера не могла оторвать взгляда от консервированных ананасов! Поскольку все гости сначала будут заняты поглощением салатов и горячего, лакомство она отнесет в дом и подаст его позже вместе с тортом. Как, впрочем, и шоколадные конфеты, на которые уже с вожделением уставилось несколько пар детских глаз. Подхватив будущий десерт, девушка благоразумно унесла его на кухню и сунула на верхнюю полку шкафчика, подальше от искушения.
'Хорошо, когда ты начальник на большом заводе!' — со вздохом думала она, беря в руки разделочную доску, чтобы нарезать привезенную колбасу. — 'У них дом — полная чаша. Вон, какие продукты достать могут! И машина имеется, и квартира большая, и Вероника одета в красивые шмотки...'
А вот ее папа на том же самом заводе дальше мастера бригады пробиться не смог, поскольку они с мамой были глубоко верующими людьми. А таких в советское время не то что недолюбливали — чаще притесняли, а бывали даже случаи, что и преследовали. Путь 'наверх' им однозначно был заказан. Но, слава богу, наступили другие времена, и то, что раньше являлось клеймом, сейчас возводится в ранг святости. Только вот родители уже немолоды и карьеру свою строить не будут. Да и претит им все это. Они вполне довольны своей жизнью, разве что только с небольшой оговоркой: порой Лера ощущала их беспокойство по поводу ее будущего. Как и все родители на свете, они хотели для своего чада только самого лучшего, тем более Лера у них поздний и единственный ребенок. Отец с матерью мечтали о большой семье, но бог дал им почему-то только одного, поэтому они спят и видят ее в институте, хотят, чтобы хотя бы их дочь выбилась в люди и жила в достатке.
