Пусть мята напомнит тебе...

Всё! Больше так не могу! Бежать! Прочь от боли! Подальше от него! Не думать о нём!

И я бежала наравне с сёстрами. Мы стаей мчались через лес. Дыхание наше сливалось в одно. Стук сердца подстраивался под другие. Мы становились единой живой волной. Я перестала называться Орианой.

Никаких имён.

Ничего.

Только шум ветра и листьев. Сумасшедший бег, когда открывается второе дыхание и пульс отдаётся в ушах, и кровь из дёсен наполняет рот. Но ты не останавливаешься! Только пересилив себя, можно пройти ритуал Единства.

В этом лесу под полной луной исчезла Ориана — внучка знаменитой Селены, пропала Войка — умелая искусительница, не стало Фаины — смелой и отважной, растворились во тьме: Настасья и другие.

* * *

— И что они там делают? — король, в который раз, поглядывал на место, где исчезли амазонки. Сидевший с ним вампир так же с тревогой осмотрел деревья и кусты, откусил кусок хлеба, но ничего не сказал. Потому что внимательно прислушивался ко всему, что происходит в глубине чащи. Волк, лежащий у его ног, навострил уши. Его чуткий слух уловил, как некое сильное существо прощалось с жизнью. Кажется, то была рысь. Глаза вампира и оборотня встретились, передав какую-то важную информацию, а потом оба отвернулись.

— Может, стоит пойти и найти их? — предложил командующий.

— Поверь, не стоит! — запретил Шелест. — Они там не самогон распевают и бабскими секретами делятся!

— А что делают? — заинтересовался Ольгерд.

— Скоро узнаешь! — коротко ответил вампир, скривился, уловив какой-то неприятный звук не человеческим слухом и, вгрызся клыками в кусок мяса.

Шелест и раньше слышал истории об этом обряде, оттого и знал, какой вернётся его маленькая девочка.

Спустя несколько часов на полянку бесшумно вышли тени, не помнящие своих имён. Измазанные кровью, в ссадинах и царапинах, дикарки молча, по-звериному, крались к огню. Мужчины затаили дыхание. Их пугал вид недавних боевых подруг. Тайрелл Справедливый, король Карры, вместе со своим другом командующим армиями Ольгердом Отчаянным с ужасом следили за ночными созданиями. Среди них властелин судеб видел ту, ради которой бешено билось его сердце. Но она не была похожа на себя, на ту улыбчивую, своенравную, весёлую, милую девушку. Дикая и необузданная, сотканная из света Луны, рождённая Темнотой — она, склонив голову, как лесная зверюшка, смотрела прямо перед собой на пламя в костре. На её плече ранами отпечатались когти какого-то хищника. Щёки и лоб измазанные запёкшейся кровью, свидетельствовали о победе.

— Ори, — невольно сорвалось с губ мужчины, но на первом же шаге его остановил вампир.

— Нет! — покачал головой наставник и опекун девушки, запрещая приближаться к ней. — Они сейчас все лягут спать. Их нельзя трогать! Они ещё не вернулись... в себя!

Королю ничего не оставалось кроме, как наблюдать. Амазонки умастились на сырой земле, прижимаясь друг к другу, чем-то напоминая стаю волчиц или других хищных созданий. Так они и проспали до самого утра.

Не могу сказать, что на рассвете мне стало легче. Боль так просто не сдаёт позиции. Она всегда оставляет след. Но чувствовала я себя сильной. Не считая затёкшей спины и ноющей на плече раны, всё было хорошо. Шелест сидел надо мной и ждал, когда я открою глаза. Стоило подать первые признаки жизни, как выяснилось, что рядом со мной дремал Тень. Оборотень бросился меня облизывать.

— Прости, что вчера напугала! Но принимать утренние ванны из слюней волка не слишком приятно! — бухтела я, оттягивая от себя зверя.

Тень простил меня очень быстро, о чём свидетельствовало очередное лобызание моей немытой физиономии.

— Ты напугала не только его! — тихо проговорил вампир.

Я знала о ком он. Знала, и боялась оборачиваться, смотреть в сторону шатра. Кожей ощущала тяжёлый взгляд повелителя Карры, простоявшего с ночи до утра, словно это он нёс караул, а не воины.

* * *

Его, да и меня тоже, выводил из себя тот факт, что я отказываюсь от него. Ну, а что я могла сделать? Претендовать на его внимание как любовница, наложница? Меня это не устраивало. Я хотела большего и прекрасно отдавала себе отчет, что не получу желаемого по причине не знатного рождения.

По привычке, я сидела у костра, словно мне не хватало тепла. Но я действительно не могла согреться. Думала о способах приглушить бурю внутри: отвлечься на что-то другое, влюбиться в кого-то другого или пойти на смертный бой с Крохой (три удара по голове его крепкой рукой и никаких воспоминаний о Тае). Боль можно перекрыть немного другой мукой. Если я коснусь огня, суну руку в костёр, наверное, ничего не почувствую... Пальцы почти дотянулись до жара. Но нежное, и сильное прикосновение не позволило мне сделать глупость, заставило остановится. Рядом стоял Локай, и крепко сжимал моё запястье. Серьёзные, полные мудрости, любви глаза глядели на меня. Он положил ладонь мне на плечо, сел на бревно поблизости. В его присутствии мне стало совсем невыносимо терпеть кипящую обиду. Однако и расплакаться не вышло.

К нам присоединилась и Ринара, окончательно подрывая мои оборонительные силы.

— Огонь может обжечь! И оставить следы на твоей нежной коже! — проговорил Локай.

— Как и любовь! Они с огнём очень похожи! — горько улыбнулась Ринара, и провела ладонью над языком пламени — ничего не произошло. Он лизнул её руку, но не нанёс вреда.

— Я открою тебе тайну, — сказал мужчина. — Огонь есть везде, и здесь тоже.

Он постучал пальцами по груди, указывая на место, где прячется пламя.

— Мы способны разжечь его в других сердцах, и не важно, кому они принадлежат: амазонкам или королям! — заключил Локай.

— Вам проще. Вы равны. — Вздохнула я. — Или нет? Как вы встретились?

Локай и Ринара усмехнулись. Женщина мечтательно закатила глаза.

— Все мы путники. Я долго скиталась по свету, когда моя семья выбросила меня... — рассказывала она, ни капли не скорбя о прошлом. Наоборот, была очень довольна настоящим и ничего не собиралась менять. — Я так устала, что однажды забрела в пустыню. Сидела там, смотрела на палящее солнце. Готовилась умереть. Песок почти погрёб меня, превращая в один из многочисленных барханов. Но я не исчезла. Пришёл Локай. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы вернуть мне желание жить. Он протянул мне руку и пообещал отвести туда, где нет пустоты и одиночества. Он пообещал заботиться обо мне...

— И ты вот так запросто поверила незнакомцу? — исключительно для поддержания разговора спросила я, ведь интересоваться сдержал ли он слово, было бессмысленно — итак видно, что мужчина дорожит своей женой больше жизни.

— Послушай, девочка моя, — она обняла меня. — Мы колесим по неведомым дорогам, ищем себе пристанище и всем нам нужен проводник, на плечо которого можно опереться, кому можно довериться. Локай стал моим проводником, а я — его.

— Ринара, — разрушила торжественный момент я, сбросив ее руки с себя. — Вам пора завести детей! А то ты так меня всё время обнимаешь, и пытаешься опекать, что становится страшно — вдруг однажды проснусь уже спелёнатая.

Она не обиделась, но очень уж громко расхохоталась, потрепав меня за щёки. Локай тоже смеялся — то ли представляя, как его жена крадётся ночью и пеленает взрослую амазонку, спящую с мечом вместо погремушки.

Я попала в точку, и чуть не открыла ещё один секрет о нашей сумасшедшей парочке. Наверное, они ехали к родственникам, потому что Ринара беременна.

— Знаешь, — продолжала хихикать она. — Ты — просто чудо! Локай научился смеяться благодаря тебе! Из него обычно и улыбочку не вытянешь, весь такой он у меня воинственный. А тут... Мне всё кажется, что ты моя дочь, вот и хочется тебя защитить от всего. Ты уж прости, что так навязчиво иногда это делаю.

Воспоминания о маме окончательно испортили настроение. Я готова была реветь, что в принципе и сделала, уткнувшись в плечо мастера Локая. Ринара поглаживала меня по голове и напевала старинную колыбельную, призванную успокоить встревоженное дитя. Забота двух странных людей помогла — спустя час я уже сидела смирно, ровно, не билась в истерике, не орала, ничего и ни от кого не требовала. Просто смотрела на пляшущие в огне фигурки, которые появились там, стоило только Локаю взмахнуть рукой над пламенем. Он явно был заклинателем пламени. Его фокус прокомментировала Ринара, заявив полушёпотом: "Чем бы дитя не тешилось... А отец найдёт, чем утешить!". Она заливисто рассмеялась, подмигнув, и вместе со мной наблюдала за разыгранным спектаклем огненных человечков. Я всё больше убеждалась, что они волшебники. Да и чему тут удивляться: с богом я уже общалась, оборотень спит под ногами, вампир — мой лучший друг, дракона, вот, недавно видела. Так почему не быть магам в моей компании?! Или меня в их...

— Я хочу поговорить с тобой! — вмешался в нашу идиллию тот, кто поселил в моей душе искорку. Благодаря колдунам, явно притупившим мою боль своим колдовством, я могла смотреть на него без слез и горя. Потому поднялась и пошла следом.

Мы покинули лагерь. Выбрали удалённое место для разговора — остановившись у огромного раскидистого дуба на широкой поляне. Тай какое-то время стоял спиной ко мне, молчал, собираясь с силами. Вдали от Ринары и Локая истерика накатила с новой силой. Наверное, их магия здесь не действовала. По моей щеке поползли змейками мокрые солёные капли, а за ними, смешиваясь, заструились и слёзы неба — дождь хлынул неожиданно, окатив нас холодной водой. Пришлось прятаться под кроной старого дуба. Тай притянул меня к себе, укрыл краем своей накидки. Его нос и губы прижались к моей шее, согревая и мучая. Так хотелось стать эгоисткой, заявить: "Я не отдам тебя!". И всё было бы на своих местах. Но так нельзя поступать. Ведь даже если я и скажу это, счастья нам не видать.

И я нервно кусала губы, чтобы сдержать желание признаться ему.

— Ты хоть что-то ко мне чувствуешь? — спросил он, вынуждая говорить правду. Но я не знала, что ответить. Сказать ему "нет" — забить в недавно оживлённое сердце кол. "Да" — то же запретное слово.

— Разве это важно? — нашлась я, прижимаясь к нему. — Завтра ты войдёшь в Ладонис, как король Карры и наречённый принцессы. Исполнишь свой долг перед королевством и своей страной. И уже будет совершенно не важно, что чувствует какая-то там амазонка. Всё забудется.

Я потерлась лицом об его плечо, вдохнула окруживший меня любимый запах. Решила, что запомню его таким — хоть на минуточку, но моим!

— Я же сказал, что люблю тебя! — возмутился он.

— Пусть меня любит Тай, советник и простой человек, не обременённый титулами, властью, обязанностями перед тысячами людей. А король даже не смотрит в мою сторону. Так лучше! Поверь! — говорила, а собственное сердце стыло и рвалось прочь из груди, требовало вернуть слова обратно.

Мы простояли так, под деревом долго. И я молила Великую Мать поливать землю своими слезами, чтобы наше уединение продлилось ещё чуточку дольше. Но как только ливень кончился, мы вернулись в лагерь: хмурые, молчаливые, спокойные. Следующим утром, я лично помогла королю собраться, одеться в парадное, накинуть мантию. Потом ехала в общем строе позади всех, рядом с Локаем и Ринарой, которые не отпускали меня от себя, и все колдовали, колдовали над моим спокойствием, над моим сердцем. От бед грядущего меня также берегли Фая и Кроха, ехавшие немного впереди. Шелест и Тень пристроились за спиной, охраняя от напастей из прошлого. Друзья создали для меня маленький панцирь. Но дышать я всё равно не могла.

Глава 4. Шакаре Рейно

Король Карры, вместе со своим кузеном — принцем Улианом, прибыл в Ладонис под шум ликующей толпы. Жители столицы встречали будущего супруга своей обожаемой принцессы (любительницы раздавать милостыню, строить пансионы для бедных, и больницы для страждущих, а также не забывающей чтить богов, и жертвующей приличные деньги на благо храмов). Они видели красоту нашего короля. И сразу пришли к выводу, что пара из её высочества Лейаны и его величества Тайрелла I получится просто безупречная! Я не видела принцессу, и сказать наверняка не могла. А через день вообще не могла говорить, предпочитая напиваться до такой степени, что не только лыко у не вязала, но и язык сам в трубочку сворачивался.

Шелест, Ринара и Локай не одобряли моих попоек. Сначала пытались читать нравоучения, потом отпаивали травами, и в итоге перестали обращать внимание. Зато сёстры, в особенности Настасья, Войка и Фая поддерживали не только морально, а ещё и физически. Они таскались со мной по всем приличным и неприличным заведениям, где мы развлекали завсегдатаев сначала турниром "Кто больше бочек осилит?", а потом зажигательными танцами. Кроха был оформлен на постой со всем войском величественного гостя где-то во дворце. Тень я очень попросила быть осторожным и не появляться на глаза местным жителям, чтоб не подняли моего волка на вилы. Он меня понял явно превратно и вообще пропал на несколько дней.

Протрезвев к среде я, прибывая в гадком настроении, решила пройтись по городу и найти пропащую мохнатую морду. Точнее поиски были предлогом, на самом деле злющая амазонка рыскала по улицам в надежде испортить кому-нибудь жизнь, а если повезёт, то и лицо. Короче, я требовала срочных приключений, досадуя, что отказалась в своё время бороздить моря-океаны с Лазуритом. С ним всё было бы гораздо проще.

Народ в Ладонисе оказался на редкость занудным. Видя помятую физиономию скалящейся амазонки, они прятались по домам. А когда начинала требовать с них хоть бы закурить (хоть и не курю — это просто повод для драки) давали! Боялись проблем.

Спустя какое-то время я пёрла вдоль рынковой площади уже прилично загруженная дарами ладонцев, не понимая, что с сим добром делать. Вдруг за спиной послышались увесистые шаги, и я уже обрадовалась — быть драке! Не оборачиваясь дошла до безлюдного переулка, а потом как... Трясь кулаком в пузо. А пузо-то крепкое. Даже каменное. А рука-то у меня бо-бо!

Я запрыгала, придерживая несчастную, увечную конечность. Здоровенный смуглый детина глядел на меня с такой наивной и счастливой улыбочкой, будто родственницу во мне признал. Ростом он был, наверное, с Шелеста. Нет, скорее с Кроху — такой же огромный в плечах. Только длинный и худой.

— Чего тебе, бандит? Сломал девушке руку и счастлив! Душегуб! — рявкнула я, и парень расстроился.

— Ничего... — пробасил он, пожав широкими плечищами.

— Так иди своей дорогой! — с таким драться не в кайф. Стоит ему опустить кулак мне на голову, и я окажусь по самые уши в земле, аки цветочек — только поливать и удобрять не забывайте, люди добрые!

Стоило мне отвернуться и, протиснувшись между парнем и стеной, шагнуть к площади, как поняла, что его дорога так или иначе связана с моей. Я решила игнорировать эту улыбчивую угрозу и дёрнула в сторону постоялого двора, надеясь, что Шелест уж точно с ним разберётся. Преследователь, как и полагается, не отставал. Уже у самой харчевни мои нервы не выдержали:

— Да чего же тебе надо?

— Ничего. Просто решил проводить. — Глядя на меня наивными детскими глазёнками отчеканил парень.