В свите дофина

С каждым его словом мои глаза округлялись все сильнее, а сердце ударялось о ребра все чаще и больнее. Его биение все настойчивее отзывалось в висках. Что тут вообще происходит? Злость постепенно начала закипать внутри и проситься наружу, чтобы благополучно снести все на своем пути. Видя мое замешательство, этот наглец взял да еще подлил масла в огонь:

— Я понимаю, что тебе нужно это обдумать, до завтрашнего утра у тебя вполне есть время. — А вот и пропавшие на время нахальность и дерзость вернулись. Йен закинул руку за спинку кресла и с видом победителя воззрился на меня.

— Йен, ты в своем уме? — не выдержала я, фраза получилась слишком громкой, а с учетом того, что вокруг царила полнейшая тишина, эффект был как от раската грома. Вскочила на ноги и, обойдя стол, направилась к дверям. — Об этом не может быть и речи!

Но успокаиваться и отступать от своего Нортон не собирался, он поднялся с места в след за мной. Когда я дернула за большую золоченую ручку входной двери, он надавил на нее ладонью, мешая открыть.

— Дай мне пройти, — такого злобного шипения я от себя давно не слышало, еще чуть-чуть и начну брызгать ядовитой слюной.

— Бриана, ну что такого нереального и сложного в моей просьбе? — делая невинное лицо, спросил господин эмиссар, по-прежнему, не собираясь убираться с моего пути.

— Господин Нортон, как вы себе это представляете? Что я должна буду сказать Антуану? Как объяснить его родителям и моему отцу неминуемые сплетни? Как мне нужно будет представить ситуацию перед матерью, которую я планирую навестить во время пребывания в Тернори?

— Но это же все будет лишь фикцией, тебя это ни к чему не обязывает, — не унимался он. — Мы даже жить будем в разных комнатах.

'Спасибо, утешил!'

— Ошибаешься, это меня очень сильно обязывает и влечет массу ненужных мне проблем. Так что если тебе на время турне так нужна невеста или жена, пусть ее изображает кто-нибудь другой, — на этих словах я дернула на себя дверь, что было сил.

Эмиссару пришлось отстраниться. Гордо подняв подбородок и выпрямив спину до боли в лопатках, прошествовала мимо него внутрь, через секунду захлопнувшаяся створка наполнила пространство гулким многократным эхом и тоненьким звоном стекла в раме. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться в своей комнате одной, а еще лучше в своей комнате в Денвилле и ничего не знать и не слышать о предстоящей поездке. На фоне достопамятного признания в любви, я понимала, что никакая другая кандидатура наглеца-эмиссара не устроит, и он костьми ляжет, лишь бы было так, как он хочет.

Размашистыми шагами направляясь в свои покои, думала: 'Вот бы собрать сейчас чемоданы и вернуться домой. Вот только по головке меня за это никто не погладит, еще и измену родине приплетут. Придется хорошенько продумать тактику своего поведения. Не убегать же, в конце концов, всякий раз?!'

Подходя к дверям спальни, я была уже более или менее спокойна, а кровь не таким бурным потоком неслась по венам, разнося огонь охватившей меня ярости по клеточкам. Дыхание выровнялось, а ухнувшее до этого куда-то в пятки сердце вернулось на место. Только щеки продолжали гореть, будто я побывала на морозе. Зайдя в комнату, еще какое-то время мерила ее шагами, приводя в порядок мысли. Когда мне удалось окончательно успокоиться, а мысли переместились на то, что пора отправляться в ванну, в дверь постучали.

— Да-да...

Через секунду в проеме показалась горничная с серебряным подносом в руках. Взяла с него карточку и прочитала: 'Мое предложение остается в силе, если твое решение изменится, сообщи'.

За этими строчками я ясно видела расплывающуюся в улыбке физиономию эмиссара.

'Вот, паршивец, еще хватило совести написать, — вновь разбушевались мысли, но я постаралась их подавить и не дать разгореться новому обжигающему пожару гнева. Улыбнулась: Нет, господин эмиссар, я не доставлю вам удовольствия поиграть на моих нервах'.

Продолжая улыбаться, я порвала карточку на мелкие кусочки и, игнорируя ошеломленный взгляд горничной, положила обрывки обратно на поднос.

-Это мой ответ господину Нортону. — Девушка воззрилась на кучку обрывков огромными глазами. — Вы можете идти. — Добавила я, выводя ее из ступора.

На этой прекрасной ноте день был завершен. Вдоволь накупавшись, я отправилась спать, утро начнется рано.

* * *

Завтрак с принцессами прошел в милой относительно расслабленной обстановке, если такая может существовать в присутствии монарших особ. Девушки улыбались и смеялись, параллельно пытаясь выяснить, не знаю ли я, кто выбран невестой их брата. Я не знала, поэтому разговор быстро перешел к обсуждению последних веяний моды, дебютанток представленных ко двору и прочим развлекающим умы девиц мелочам. К счастью для меня, эти темы тоже быстро себя исчерпали, и, потратив в общей сложности не более полутора часов, я была свободна.

Вернувшись в покои, быстро написала записку и, позвав горничную, отправила ее Сантинеллу. Встречу назначила через полчаса, как и было уговорено ранее, в верхнем парке дворца. Меня буквально снедало любопытство, о чем же таком он хочет со мной поговорить? Поэтому неудивительно, что ждать себя не заставила, а явилась к месту встречи за пять минут до назначенного времени. Что удивительно мой коллега уже был там, похоже, его так же подстегивало нетерпение.

— Леди, рад вас видеть в столь прекрасном настроении, — учтиво поклонился мне Сантинелл.

Что ж настроение, действительно, было отменным. Решив вчера вечером, что Йену не удастся сломить мой дух, никакие его уловки не возымеют действия, а к разного рода шуткам и уколам с его стороны я успела привыкнуть, то опасаться мне нечего. Буду играть по его правилам, и платить либо ледяной учтивостью, либо его же монетой. На этом и успокоилась, по крайней мере, на время. Других же факторов, способных омрачить мое существование, в обозримом будущем я не видела.

— Ооо, я тоже очень рада Вас видеть, виконт Сантинелл, — протягивая руку и широко улыбаясь, ответила я.

Хотя мы и были в некотором роде соперниками, но поле для деятельности было слишком широко, так что на узких дорожках лбами мы никогда не сталкивались. Напротив, часто советовались в некоторых затруднительных вопросах. Он поцеловал мою руку и выпрямился. В секунду посерьезнев, тихим жестким голосом он сказал:

— Может, оставим формальности?

Так же быстро убрав со своего лица улыбку и веселость, проговорила:

— С радостью.

Он взял меня под локоть, и неторопливым темпом мы пошли по дорожке между гигантскими клумбами.

— Догадываешься, о чем я хотел поговорить?

— Естественно. Поверь, это не моя прихоть или протекция отца. Будь моя воля, пинками вытолкала бы тебя вместо себя.

Мой ответ вызвал на тонких губах Сантинелла легкую мимолетную улыбку.

— Не сомневаюсь в этом. Я попросил тебя о встрече не для того, чтобы высказывать недовольство. Скорее я в ноги тебя кланяться должен за то, что взвалила на себя этот груз. Сама знаешь, мое финансовое положение намного хуже твоего, а подобные командировки не оплачиваются. Скорее наоборот разоряют. Ведь наградой за труд считается та честь, которую тебе оказала королевская семья.

Да уж, в правдивости его суждениям не откажешь. Все обстоит именно так, как говорит Сантинелл. Мало того, что за поездку действительно не платят, так еще нужно потратить уйму денег на наряды, которые при дворе полагается менять чуть ли не каждый полчаса, а дамам, коим не повезло иметь достаточное количество фамильных украшений, придется купить и их. Потом ты и вся твоя семья будете голодать, но опозорить корону ты не имеешь права.

— Еще я хотел кое-чем с тобой поделиться, — продолжил Сантинелл.

— Внимательно тебя слушаю. — 'Так-так-так, становиться интересно'.

— Тебя оповестили о маршруте смотрин?

— Нет, даже не упоминали об этом. Хотя, по моим подсчётам, сейчас не так много государств имеет невест на выданье.

— Не сомневался в тебе. По своим каналам я узнал, что навестить придется Тернори, Ливеррию, Монтекарию и Нитридани.

— Хорошо, что нас не забросит еще дальше, — в сердцах сказала я. Маршрут получался долгий.

Тернори и Ливеррия граничили с нами, а вот Монтекария и Нитридани, располагались за ними и с Белавией не соприкасались.

— Намекаешь, что меня там ждет множество сюрпризов? — задумчиво спросила я.

— Что ты, не намекаю, а говорю в открытую, — широко улыбнулся Сантинелл, надеясь, что сразит меня этой своей фразой, но я не хотела потакать ему в его желаниях, поэтому осталась с безразлично-отрешенным выражением лица.

— Будешь в Тернори, не верь глазам, многие их маги умеют скрывать ауры, — зловещим шепотом поделился со мной новостью коллега.

Его лицо после моего ответа нужно было видеть, от изумления и без того продолговатая физиономия вытянулась еще сильнее.

— Спасибо, но это я уже знаю.

— Как знаешь?

— Вот...— улыбнулась я, — будь у нас возможность встретиться раньше, я непременно бы тебе об этом сообщила. Сама узнала недавно, скажем так, наследство последнего моего дела.

— Поняяяятно, — как-то неопределенно протянул он.

— Это все, что ты хотел мне сообщить?

— Пожалуй, что да...

Мне была приятна, подобная забота, но, к сожалению, ничего нового из этого разговора для себя я не узнала.

— Что-то подобное есть в других странах?

— Нет, ничего такого я не слышал... — извиняющимся тоном сказал Сантинелл.

— Что ж, в любом случае большое спасибо тебе, — искренне и одновременно ободряюще улыбнулась я.

Мы еще немного погуляли, обмениваясь новостями и рассказывая о последних делах, но к теме предстоящего турне больше не возвращались. Распрощались почти перед самым обедом, у меня оставалось время только, чтобы переодеться, и то, особо не затягивая с выбором наряда. Сразу после обеда герцог Рошфор назначил собрание для всех членов свиты дофина. Явка на него была обязательна.

За обедом, на собрании и за ужином, господин эмиссар подчеркнуто со мной не общался. Только вот загадочный блеск его глаз, который я замечала всякий раз, когда ловила на себе его задумчивый взгляд, подсказывал, что рано успокаиваться, и господин Нортон еще преподнесет мне сюрпризы.

Герцог Рошфор просветил нас на тему того, как стоит себя вести, у кого какие задачи в этой поездке и каким образом нам лучше друг с другом работать. Ведь мы ехали не развлекаться, а обеспечивать безопасность дофина, а значит, нам надлежало быть во все оружии двадцать пять часов сутки. Его Высочество должен будет находиться под нашим неусыпным и неослабевающим контролем каждую минуту. Даже его уединения должны были быть мнимыми. И уж тем более любые контакты, даже с претендентками, тщательнейшим образом надлежит отслеживать и, в случае необходимости, пресекать.

Выезд назначался на раннее утро следующего дня после легкого завтрака. Первая страна, которую нам предстояло посетить — Тернори. Что ж, я уже предвкушаю встречу с мамочкой и ее новым мужем. Будем надеяться, что после многолетней разлуки наши отношения не будут натянуто-вежливыми.

* * *

Сидя в красивой карете и рассматривая проплывающий за окном пейзаж, старалась не прислушиваться к щебетанию двух леди, с которыми мне предстоит разделить дорогу. Обе девушки были крайне воодушевлены и питали самые радужные надежды в отношении нашего турне.

Где-то в глубине души я немного завидовала их детскому восторгу и непосредственности. Казалось, они были далеки от всех тех возможных неприятностей, в которые мы могли угодить из-за чьего-то злого умысла или неосторожности. Хотя возможно, они просто не хотели этого замечать, либо, наоборот, я слишком серьезно относилась к предстоящим событиям. В свойственной мне манере, решила воспринять все происходящее, как очередное задание, правда, слегка растянутое во времени и пространстве. Так было проще и привычнее.

Вся свита дофина разместилась в шести каретах, и еще несколько повозок были доверху нагружены багажом. В первой ехали двое сотрудников службы королевской охраны, естественно им придумали другие должности. Один считался сыном крупного торговца, что, по сути, было недалеко от правды. Второй личным парфюмером, что так же было близко к истине, его семья действительно владела несколькими дорогими магазинами парфюмерии, расположенными в разных городах страны.

Следом шла карета, в которой ехали дофин, Фредерик и господин эмиссар. Честь ехать третьими досталась нам. И последней в путь тронулась карета с двумя самыми возрастными членами свиты, личным врачом его Высочества и его личным камердинером. Замыкали колонну две повозки с прислугой и несколько с чемоданами. Естественно, прислуга была своя, только подосланных шпионов нам не хватало, а эти были сто раз проверены и заслужили доверие королевской семьи.

Путь до Тернори должен был занять около недели. С учетом всех наших перемещений и остановок вся поездка грозила растянуться на три-четыре месяца. И этот факт меня невероятно удручал, мало того, что я до ужаса не любила все эти придворные правила и порядки, так все это время придется находиться вдали от любимого человека. И как это всегда бывает, в самом начале отношений даже разлуки на пару часов кажутся бескрайней бездной, что уж говорить о том количестве времени, что придется пробыть друг без друга.

Перед самым отъездом Антуан подарил мне патошет, чтобы в любой момент я могла с ним связаться. Не самая лучшая модель, но письма и магиснимки отправляет без задержек и проволочек, так что меня это вполне устраивало. Вчера вечером, вернувшись после всех запланированных на день мероприятий и встреч, обнаружила первую весточку. Патошет лежал на прикроватном столике и переливался всеми оттенками радуги, сигнализируя о непрочитанной почте.

На долю секунды я застыла, не решаясь взять его в руки, сердце же напротив понеслось вскачь, как табун лошадей. Волны радости и какого-то смутного волнения поочередно окатывали меня с ног до головы. Внутри все сжалось в один крохотный, но очень плотный комок, я с трудом смогла сглотнуть. Что может нести это первое послание? Радость и успокоение, или напротив боль и страдание? Вот так всегда, как бы хорошо все не было, вечно готовлю себя к худшему, беспрестанно накручивая и воображая неведомо что. Поборов сиюминутную слабость, взяла патошет в руки, и все волнения тут же улетучились, будто их и не было вовсе. С каждым новым прочитанным словом улыбка расплывалась на лице все шире, а рой бабочек в животе запорхал крылышками, готовясь взмыть в полет. Антуан писал, что соскучился по мне, что ему не хватает моей улыбки и озорных глаз, а еще намекнул, что возможно нам удастся встретиться во время поездки. В данный момент ему, правда, так же предстоит отправиться по делам службы и государства.

Дочитав, прижала патошет к груди и так и рухнула на кровать, довольно улыбаясь. Душа радостно пела, подыгрывая себе на струнах успокоившихся нервов. Кровь искристым потоком бежала по венам, разнося радость. Возможно, мы встретимся! Мы просто обязаны это сделать. Мне нравилось, что со мной Антуан мягок и нежен, заботлив, но в то же время я знала, какой он на самом деле, и что ему постоянно приходится скрывать ото всех свою истинную сущность. Я до сих пор не поняла, как ему удается держать на привязи всю ту силу, которой он обладает, и не давать ей вырваться наружу. Спросить не решалась, да и вообще мы не говорили на эту тему, благополучно минуя ее. Хотя мне и было дико любопытно, но я полагала, что он сам расскажет, когда будет готов. Через некоторое время эйфория отступила, и я смогла собрать разрозненные мысли воедино и написать в ответ Антуану несколько нежных строк. Это было приятным и волнующим завершением вечера.