Тенёта

Она не могла так упасть!

Она не могла просто скатиться с лестницы и потерять руку!

Она не могла!

Не могла! Не могла! Не могла!..

— Спасите... кто-нибудь... — Рия склонилась к коленям, бессознательно пытаясь обнять себя за плечи и сутулясь, закрываясь от мира.

Перед глазами мелькнуло что-то белое, она машинально мотнула головой и сразу замолчала, уставившись на волосы.

Седые.

Господи, они поседели!

Почему? Что?

Что случилось, чёрт возьми?!

Рука, волосы, глаз, шрам на ноге и рана на боку...

Зверь.

Синие огоньки и третий — рыжий — чуть выше.

Удар по голове.

Лес и какие-то лужи, хруст под ногами.

Рия испуганно уставилась на Чиллу, но женщина забилась в угол, явно боясь приближаться. К калеке, к уродине.

Господи, почему она?..

Не могла!

— Не могла! — выкрикнула девушка, чувствуя, как бегут слёзы. — Не могла, не могла ведь!..

Она рыдала, билась в истерике и никак не могла успокоиться.

Больно, как же больно. Не телу уже, больно душе, больно где-то внутри и страшно. Страшно так, что хочется умереть.

Кому она нужна такая?

Калека.

Уродина!

Одноглазая и однорукая.

Нет... Сон ведь, правда? Просто сон...

— Пожалуйста, кто-нибудь...

Рия сорвала голос, переходя на скулеж. И Чилла — добрая Чилла — подошла всё-таки и принялась гладить по спине, что-то приговаривая на своём языке. Она гладила девушку по спине, по волосам, убирала их назад, открывая лицо. Касалась культи и что-то шептала.

А Рия никак не могла успокоиться, уже просто впав в истерику, и не могла избавиться от захлестнувшего меня страха.

Калека.

Отныне — калека.

Где она? Кто она?

Почему жива с такими страшными ранами?

— Да лучше умереть! — вырвалось у нее, и девушка заплакала по новой.

Чилла неожиданно прижалась грудью, не переставая гладить, крепко обняла и медленно начала раскачиваться.

А Рия плакала.

Плакала о пропавшей какой-никакой, а красоте.

Плакала о том, что ничего не понимает.

О родителях. О своей любимой семье и друзьях, оставшихся где-то там.

Сможет ли она выжить здесь? И где — здесь?

Здесь... не дома, не на даче Галинки... не на Земле?

Чилла... Чилла рядом. Рия вцепилась в неё левой рукой, уткнулась в грудь и всё всхлипывала, не в силах успокоиться. Женщина не отпрянула, она утешала ее. Только через несколько минут отстранилась, быстро вышла и так же быстро вернулась, неся стакан. Снова снотворное... Девушка замотала головой и едва сумела выдавить жалкое и тихое "нет". Чилла чуть нахмурилась, но тут же ласково улыбнулась и погладила подопечную по щеке.

— Gael diod.

Видимо, это была просьба выпить, и Рия послушно проглотила отвар, не в силах противиться мягкому приказу. Всё еще всхлипывая, легла обратно, повернувшись на левый бок. Женщина укрыла покрывалом, чистым, от него пахло какими-то цветами.

И девушка постепенно успокоилась, снотворное уже действовало. Промелькнула мысль, что больше его пить не станет, а потом провалилась в глубокий сон.

Глава вторая. Расставание сулит новые встречи

Последующие дней пять Рия даже не пыталась встать. Лежала, свернувшись в клубок, игнорируя вновь ноющий правый бок и вывернутую культю. Иногда взгляд попадал на сморщенный локоть — то, что от него осталось, и она тут же закрывала глаз. Глаза, конечно, но правый не видел. Интересно, он вообще был на месте или там пустая глазница? Чилла принесла один раз зеркало, но Рия просто отвернулась.

Зачем? Видеть уродство обнаженного тела?

Нет, спасибо.

Приходили мысли, что это даже к лучшему — отсутствие подружек рядом, где-то там оставшиеся родители. Они бы отвернулись от нее — зачем им калека-дочь? Да и остальные... Хотя иногда Рия начинала корить себя за то, что так думала. Родители ее любили, да и с подругами она была знакома с первого класса.

Но потом взгляд натыкался на культю, на седые волосы, и приходило понимание, что все-таки никому она больше и не нужна.

Но ради справедливости Рия каким-то уголком разума понимала, что ни подруги, ни родители просто не могут ее навестить. Потому что... потому что она неизвестно где

Только Чилла все приходила, что-то рассказывала на своем непонятном языке, гладила девушку по плечу. Однажды женщина даже принесла с собой расческу и аккуратно разобрала на прядки свалявшиеся волосы.

В такие моменты становилось противно от самой себя. В туалет приходилось ходить здесь же, и это, пожалуй, единственное, ради чего Рия покидала свою постель. Ходить под себя было еще более унизительно, Чилла и так на ее глазах убрала уже не нужные пеленки. От этого зрелища затошнило, и девушка поклялась, что больше до такого не опустится.

Но жить не хотелось.

Не хотелось выяснять, где она оказалась, на каком языке говорят Чилла и Кальман. Не хотелось спрашивать, что они каждый вечер обсуждают, не по разу произнося ее имя. Они так и пользовались сокращенным вариантом — Рия — и никогда не выговаривали полностью. Наверно, просто сложно было. Хотя казалось бы — что тут такого, в обычном слоге "ма"?

Хотя какая разница...

На боку спустя какое-то время стало больно лежать, желудок перестал болеть, поняв, похоже, что Рия не собирается есть. Насильно ее не кормили, хотя Чилла каждый день предлагала и поесть, и выпить хотя бы снотворное, чтобы стало полегче. Девушка отказывалась. Ну смысл был притуплять разум и просто спать целыми днями?

Хотя просто так лежать смысла тоже особого не было. Возможно, раз уж она так не хотела больше жить и встречаться с родными, стоило удавиться?

Ха-ха.

Эта мысль пришла Рие на седьмой день, и девушка прикусила губу, до крови.

Она же трусиха. Она же никогда так не сможет поступить. А если решится все-таки, то выпьет снотворное, чтобы умереть тихо, во сне. Но Чилла тщательно выверяла дозу, а Рия понятия не имела, где стоит отвар. Да и чтобы его найти, пришлось бы встать и выйти из комнаты. Это пугало больше всего.

Но ведь если она останется лежать, то тоже не умрет... Вернее, умрет, но далеко не сразу, да и вряд ли безболезненно.

Нет уж.

Боли Рия боялась больше смерти. Что тогда делать?

Все равно ждать? Как долго? И была вероятность, что вскоре Чилла насильно станет ее хотя бы поить, чтобы не видеть, как подопечная погибает от страха. Не глупости или упрямства, а именно страха.

Снова старый вопрос — кому она нужна, такая калека?

Разве что Чилле... "Скорее всего, — размышляла Рия, — спас меня от зверя Кальман. Он же принес к себе домой. И Чилла выхаживала меня, наверное, и остатки руки спасла, только с глазом ничего не смогла сделать".

Интересно, почему не позвонили в скорую?

А, потому что здесь нет телефона...

Нет. Не надо об этом думать.

Иначе неизбежно возникал вопрос, как Рия вообще оказалась в лесу, когда они были на даче, откуда тут оказалась не говорящая по-русски семейная пара. Конечно, на дачах жили многие, Россия вообще была богата на разные национальности, но...

Нет, не важно.

Рия утыкалась в подушку, стараясь выбросить эти мысли из головы.

Она просто будет лежать и ждать смерти. Она не хочет ничего узнавать или слышать. Ведь к лучшему, что Чилла говорит на непонятном языке?

Но от этих размышлений страх скукоживался. Потому что могло быть все хуже: зверь бы ее убил, или Кальман не стал бы вмешиваться, что, в сущности, привело к такому же результату. Но все сложилось как нельзя лучше, и в пору было думать, как расплатиться с этими добрыми людьми.

Ой.

А она собиралась умереть.

То есть весь их труд насмарку?

Рия закусила губу, почувствовав, что навернулись слезы. Нет, не хочется... Не хочется вставать и что-то выяснять! Совершенно.

Только совесть напомнила, что девушка обязана жизнью Чилле и Кальману. Они спасли ее, возможно, жертвуя своей безопасностью, но спасли. Рия снова взглянул на культю, на седые волосы и, тяжело вздохнув, заставила себя сесть.

Как-то расхотелось умирать...

До шторы было буквально шагов пять. Девушка опустила ноги на пол, уперлась рукой в край постели и прикрыла глаза. Тело била дрожь, одно просто действие, кажется, отняло все силы. Рия до боли вцепилась в простыню и постаралась успокоиться. В голове сейчас билась только одна мысль.

Не хочу.

Не хочу.

Не хочу.

Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу.

Она не хочет отсюда выходить!

Надо.

Отвратительное слово!

Но надо.

Рия покосилась на подушку. Может, все-таки обратно? Лечь и забыть обо всем. Или принять снотворное, которое Чилла принесет, и уснуть. И спать. Спать постоянно, ничего не есть, только спать. И однажды умереть во сне.

Послышались голоса, и девушка тихо вздохнула. Нет. Это бесполезно. Страшно, да, очень страшно, этот страх сейчас повис на ней цепями и вряд ли исчезнет, но... Чилла хорошая. Добрая. И ей повезло, что спасли именно они. Поэтому... Рия сжала зубы. Поэтому пока смерть придется отложить. В конце концов, она же всегда может лечь обратно, отрешившись от непонятной действительности, правда?

— Dydy hi ddim eisiau mynd i fyny. Lies ac yn gorwedd /Она все лежит. Не хочет вставать/, — послышался обеспокоенный голос Челлы. — Beth rydym yn ei wneud os Riya marw? / Что нам делать, если Рия умрет?/

— Felly, bwydo ei trwy rym /Ну так покорми ее насильно/, — ворчливо ответил ей Кальман и, кажется, зашуршал одеждой.

— Gallai hi fod yn ofnus /Она только испугается/, — возразила женщина. — Beth ydych chi'n meddwl na fydd casglwyr rhoi'r gorau iddi oherwydd Riya yn dweud ar ryw anhysbys iaith? Er bod pobl. / Как думаешь, Собиратели не откажутся от нее потому, что Рия говорит на каком-то непонятном языке? Хоть и человек/

— Mae'n gofalu?/ Им какая разница?/ — фыркнул Кальман. — A ddylai fod — torri oddi ar ei thafod. Peidiwch byth â meddwl i chi. Mae'n well i weld ei fod yn cyd-fynd. Deg diwrnod yn ddiweddarach, byddant yn dod. / Надо будет — отрежут ей язык. Не твоего ума дело. Лучше смотри, чтобы она встала. Через десять дней они придут/

— Yr wyf yn cofio, / Я помню/ — послышался тяжелый вздох.

Рия легонько хлопнула себя по щеке рукой и оттолкнулась от кровати. Ноги подкосились сразу же, она настолько обессилела, пока лежала, что даже не могла ступить и шагу. Только тихо опустилась на колени, тяжело дыша.

— Рия? — штора отдернулась, и на пороге показалась Чилла.

Она всплеснула руками и бросилась к подопечной, помогая подняться.

— Все хорошо, — девушка только слабо улыбнулась и по привычке хотела опереться на правую руку, но едва вновь не упала. Женщина успела подхватить ее и поставить на ноги.

Сейчас Рия была слабее новорожденного котенка. Стоять было тяжело, поэтому Чилла поддерживала ее. Женщина помогла сесть обратно и покачала головой.

— Рия?

Господи, как она хоть до ведра, играющего роль туалета, добиралась до этого?..

— Есть... — Рия постаралась понятно изобразить, будто ест. — Чилла...

Женщина ахнула и даже потерла глаза, словно у нее набежали слезы. Неужели она и правда так рада?..

— Wrth gwrs, nawr! / Конечно, сейчас!/ — Чилла развернулась, бросилась к выходу, но остановилась и как-то задумчиво смерила подопечную взглядом. Кивнула каким-то своим мыслям и только потом вышла.

Рия снова осталась одна. И все глупо улыбалась, вспоминая реакцию своей спасительницы. Чилла... Удивительно, что есть такие добрые люди. Ведь нечасто встретишь того, кто не только бросится защищать от непонятного чудовища, но еще и будет выхаживать, заботиться так, словно это родная дочь пострадала.

Кстати, она не видела ни разу здесь детей... Хотя, наверное, просто их ребенок уже взрослый, пара немолодая уже. Скорее всего, дочка вышла замуж и... куда-нибудь переехала? Стоит спросить у Чиллы, пожалуй, когда она сможет разговаривать на ее языке. Рия слабо улыбнулась и помотала головой. Вроде бы собиралась умирать, а уже задумывается о будущем.

Женщина вернулась с ярко-желтым платьем в руках. Словно насмешка — у наряда были длинные рукава. Конечно, Чилла не хотела ее обидеть, но Рия закусила губу, чтобы не выказать разочарования. Длинный рукав... Так ведь будет еще лучше видно, что у нее нет руки.

— Rhowch /Надень/, — деловита велела женщина, начиная сворачивать покрывало.

Девушка потянулась к платью. Рука дрожала, пока она натягивала платье. Одной рукой было слишком сложно одеваться, и Чилла помогла, вправив в рукав правую культю.

Платье скрывало колени, но было, пожалуй, слишком... тонким? Почему-то Рие все казалось, что просвечивает грудь. Где остался лифчик, она не знала, возможно, Чилла его выстирала и пока убрала. Ладно, хоть плавки оставили.

— Спасибо, — как можно искреннее улыбнулась Рия и прижала руку к груди. — Спасибо, Чилла.

Женщина ласково улыбнулась и погладила ее по щеке. Она, кажется, хотела что-то сказать, но только покачала головой и указала на выход. Пора выходить, да? Девушка переступила с ноги на ногу, стараясь как можно тверже стоять на земле. Сделала первые два шага, чуть покачиваясь, и Чилла все же подхватила подопечную под локоть. Рия виновато улыбнулась, глубоко вдохнула и переступила порог.

Перед ней открылась просторная комната, обставленная небогато, но очень уютно. Стены были завешены гобеленами явно ручной работы, здесь же поставили когда-то столик, софу, несколько больших кресел и даже кресло-качалку рядом с огромной печью, похожей больше на камин. И все... абсолютно все, кажется, было сделано своими руками. Рия изумленно засмотрелась на комнату, но Чилла мягко подтолкнула ее к одной из дверей, находящихся справа. Сильнее девушку удивило то, что комната оказалась круглой, насколько это возможно. Из трех небольших круглых окон щедро лился солнечный свет.

Рия ступала по ковру и так хотела упасть... "Наверное, зимой тут особо уютно", — подумала она. Когда за окном холод и снег, в доме горит печь, светло, и можно валяться на мягких коврах. И читать. Или болтать в свое удовольствие. Или просто свернуться клубочком и смотреть на огонь. Городские квартиры в этом плане сильно проигрывали. Девушка не удержалась и тихо хихикнула, тут же заработав странный взгляд Чиллы.

За дверью был маленький коридор, слева еще одна дверь, прямо — вторая. Они направились ко второй двери, а за ней оказалась кухня. Значительно меньше, чем гостиная, но тоже уютная.

Чилла указала на стул около обеденного стола, расположенного перед небольшим круглым окном, и подтолкнула подопечную к нему. Рия послушно села. Женщина загремела посудой, и вскоре на столе появились тарелка с пирогом, булочки, кувшин... с морсом?.. мясо и сыр и большая плошка с супом. У девушки в животе немедленно заурчало, да так, что, наверное, даже на улице было слышно. Рия смущенно потупила взгляд, но Чилла только вновь погладила ее по волосам и постучала пальцем по плошке. "Ешь".