Триединство: Светоч Любви Часть 1

— Я...я больше не могу парить белой лебёдушкой в небе, — и, сказав это, Деви будто покачнулась на ветру, или это ветер решил позаметнее пробежаться по засыпающим просторам.

— Разве это возможно? — растеряно сказал Горыня, понимая, что былое постепенно уходит, и их прежняя жизнь уходит с ветром, как эти листья с границ их дома.

— Наверное, — тихо ответила Деви — Я и сама раньше бы не поверила...

— Ведь ты, Деви, и твоя семья были учениками у одного из Светлых Хранителей.

— Пять дней назад, когда мы пытались оставить пределы Дворцового Луга, на нас внезапно напали. Я даже не успела понять, кто они и зачем им нужно было появиться возле Твердыни Света, но они там всё же оказались. Учитель Ирби всегда говорил, что всему в этом мире есть своя причина, но этой я понять не смогла. Он учил нас жить по велению своего духа и использовать его силу на благо всем, а если превращаться в птиц, то равномерно использовать энергию. В том бою мы обеспечивали отступление большей части семей, которые не хотели мириться с притворством. Я потеряла слишком много своей жизненной энергии. Наверное, я не рассчитала свои силы. Они все ушли, нам удалось. Но я теперь до конца жизни буду летать только во сне, храня память о том, что когда-то мне были подарена на хранение частица светлых истин.

— Я скучаю по старым добрым временам. Я скучаю по Учителям нашим, Светлым Хранителям родным нашим, которые исчезли и всё по нашей вине, — тихо произнесла она и глянула в сторону южных холмов.

— Прости! Я не знал об этом, — сказал Горыня и, хотя ему было грустно, он не уставал любоваться этой юной и смелой девушкой.

— Мне, наверное, пора уже, — тихо сказала она, обведя взглядом Горыню с Баяном, и повернула голову назад, туда, где стоял статный витязь, держа под узды её коня.

— Санжай будет сопровождать меня. Он доставит меня к родителям, — взглянув вновь на них, добавила Деви.

— Я тебя когда-нибудь ещё увижу? — внезапно, с надеждой в голосе спросил у неё Горыня.

Деви замолкла и, подумав, произнесла:

— Когда тебе будет тяжело, ищи меня среди лебедей — тут она запнулась и спешно добавила — Забыла! Лебедем я теперь оборачиваться не могу. Но ты просто можешь подумать обо мне, когда их увидишь, и они мне непременно расскажут о твоих мыслях.

Она ему робко улыбнулась и словив его взгляд, быстро отвернулась.

— Мне пора, Горынюшка. Счастья тебе в твоём неизведанном пути! Прощай! — тихо произнесла она и, положив правую руку на сердце, почтенно поклонилась на прощание.

У Горыни замерла душа, но он всё так же нежно смотрел на прощающуюся с ним Деви. Он знал, что должен сказать что-то большее, чем просто слово "Прощай", но ему не хотелось вносить смуту в её душу, тем более в столь тяжкое время, когда всем были предначертаны разные пути: ей — парить в небесах, а ему — нести в далёкие земли память дворца Света.

Горыня ответил ей тем же поклоном.

Деви в последний раз улыбнулась ему и, задержав взгляд, попыталась найти в его глазах то, что хотела услышать. Затем она взволновано опустила голову и через секунду, решившись, подошла к Горыне и взяла его за руку. Горыня ладонью прикрыл руку Деви, но она успела её высвободить.

— Это тебе на память, — произнесла она и казалось в её взгляде отразились все переживания её сердца.

— Нас так учили, — мягко добавила она. — Возможно, этот предмет когда-нибудь приведёт тебя ко мне.

Деви произнесла последние слова поспешно. В последний раз глянула и, не говоря ни слова более, повернулась, и быстро зашагала в сторону Санжая. Подойдя к нему она о чём-то переговорила с ним. Санжай помог ей сесть верхом. Затем отошёл в сторону, отвязал двух коней, запрыгнул на одного из них и, поравнявшись с Деви, они вместе двинулись в путь.

— Прощай! — тихо прошептал Горыня, сжимая в руке подаренный Деви янтарный медальон.

Баян глянул на своего Друга.

— Ты так ей ничего и не сказал, Горыня? Но как же так?! — удивился он.

— Я её сейчас догоню и верну, — решительно добавил Баян и быстро двинулся к своему коню.

— Постой! Не надо, Баян! — попросил Горыня, останавливая на ходу своего друга — Не надо!

Затем он немного помолчал, тяжело думая о чём-то, и после быстро произнёс:

— Пора! — и на этих словах он направился в сторону своей дружины.

Баян обессилено пожал плечами и посмотрел ему вслед: он мог видеть только его спину, но и этого хватило, чтобы понять — прощание далось ему тяжело.

— Баян, Горыня! Ну, чего вы там застряли? Уж не решили вы позабыть о нас? — шутливо спросил у них Ратибор, когда двое подошли к отряду.

— Тебя, да позабыть?! Уж Нет. Семью не забывают, Ратибор, — так же шутливо ответил ему Баян и Горыня молча согласился с ним.

— Что там происходит, Ратибор? — кивнул в сторону воодушевлённых дружинников Баян, присаживаясь на затоптанную траву.

— А-а! Там Яросвет наставление последние говорит. А потом дорога, — ответил ему Ратибор и посмотрел в сторону своих братьев.

— Пошлите! — произнёс Ратибор, подымая Горыню и Баяна своими словами — Негоже, братья, нам здесь вот так сидеть.

Все трое одобрительно переглянулись и направились к своей дружине, вливаясь в одушевлённую толпу и присоединяясь к начатому сказу.

— Братья! Не мы первые покидаем эти места, не мы и последние. Но в этих краях нам больше делать нечего, потому что нет его, того дома, где мы привыкли жить. Пришёл час искать счастье в чуждых землях. Но желание жить побеждает сомнения. Единственное, что мы можем оставить себе — надежду увидеть их снова. Будем же хранить память о них и о нашей Твердыне света в своих сердцах, братья. И пронесём эту память через века, — так закончил свои слова Яросвет, и в сердцах дружины затеплилась надежда на пока ещё призрачное будущее.

Воздух наполнился радостными криками одобрения и воодушевлёнными возгласами, которые волной прокатились по Белунской дружине Солярной Дозорной братии, и превратилась в песнь.

— Пора? — грустно спросил Горыня, хотя он уже знал ответ.

— Да — тихо произнёс Баян и осмотрелся по сторонам. — Пошли уже! А то ещё отстанем.

И они оба задумчиво побрели назад, туда, где они простились с Деви, туда, где начинался их новый путь. Баян подошёл к коню и тихо погладил его по лбу.

— Ну, вот! Вот и мы с тобой уходим! — сказал он ему и, немного помолчав, быстро запрыгивая, сел верхом.

Гнедой скакун резко дёрнулся под ним, но Баян, нагнувшись, тихо погладил его по шее:

— Тише Порыв, тише! Не печалься. Скоро уже двинемся, — и, подняв голову, внимательно глянул на Горыню.

Горыня неподвижно сидел верхом, и хотя его плечи выражали непоколебимое смирение, по щеке его всё же текла одинокая слеза, а взгляд его был направлен вверх, туда, где уже растаял след их былой жизни, поверх некогда зелёных холмов.

А песнь всё ширилась и ширилась вокруг, и вот уже казалось, что вся равнина и весь мир пел её вместе с ними, разлетаясь по свету. Эта песнь печально, но бойко разлилась вокруг, разбивая сердца чистотой своих воспоминаний, и исчезла в клубах пыли, поднятой копытами укрывающихся в голой степной дали конницы.

Пыль заполнила пространство и дошла до южной границы холмов. Пожелтевшая и поникшая трава тяжело дышала под разбросанными местами горящими углями, и печальный одинокий лист лёг на обессиленную землю.

Лёгкое облако растаяло в солнечном свете, унося с собой воспоминания былого царства, тая разбегающимися на четыре стороны лучами света...

Но...

За облаками

:Ветвь корневая:

∞☼∞

... — Я знаю, что ты всегда будешь со мной.

— Конечно, ты ведь всё уже прочла в наших вариациях... — произнёс Мильшальм, обнимая её, и облака окрасились багряным румянцем.

— Знаешь, а мне сегодня приснилось наше любимое место, то, где мы впервые познакомились с ребятами — мягко прошептала Эрна и её глаза нежно глянули на Мильшальма: — И оно будто звало меня к себе.

В глазах Мильшальма пробежало лёгкое беспокойство, и Эрна это опять уловила.

— Скажи, что тебя беспокоит? Я ведь чувствую, что у тебя на душе не спокойно, любимый, — и, понимая, что просто так он ничего не скажет, она с лёгкой наивностью глянула на него.

Мильшальм хотел было что-то ответить, но, увидев её глубокие как небо глаза, на мгновение забыл обо всём, теряясь в них. Он тихо улыбнулся и опустил голову:

— Место, которое мы прошли, чтобы появиться в этом мире ... и оно звало тебя... мне это не нравится, — тихо ответил он и покачал головой.

Эрна встревожено глянула на Мильшальма, просчитывая в голове все варианты, но, затем смиренно остановилась и нежно улыбнулась, беря Мильшальма за руку.

— Душа моя! Не важно, сейчас или потом, здесь или в другом месте, но я тебя никогда не оставлю. Ты слишком глубоко поселился в моём духе, что никакое время не вырвет память о тебе. Не переживай, родной! Ведь, так или иначе, всё будет хорошо, — и она ласково обняла его.

Нежные солнечные лучи мягко слепили глаза, и на душе было легко и спокойно. А облака мягко плыли вперёд, тихо растворяясь за чертой горизонта...

Фьюжн

:Ветвь корневая:

∞☼∞

Но когда-то...

На выходе, что вёл на просторную террасу, чуть покачнулась лёгкая воздушная занавеска, а в воздухе послышался лёгкий мелодичный смех. В этот смех вплетались другие голоса, и от этого он становился ещё радостнее и многограннее. Затем он мягко стих и зала наполнилась разноцветными, кружащими в разных направления, частицами.

— Мильшальм! Эрна! Ну, вы даёте! — смеясь, произнёс Яоль.

— Дайка, я вас ещё раз обниму! — тут же добавил он.

— Становись в очередь, — весело сказал Рольм, обнимая при этом Эрну и Мильшальма.

Эрна весело глянула на ребят.

— Родные мои, как я рада вас видеть. Там, где я оказалась, я вспоминала о вас каждую секунду, милые мои. Я уже было подумала, что больше вас никогда не увижу. Но тут ко мне пробился Мильшальм. Я увидела его свет, и благодаря этому я сейчас с вами, — и она со слезами на глазах ещё раз посмотрела на Рольма, Яоля и Анитуло.

— Ну, ладно тебе! Ты ведь с нами теперь, — ласково потрепал её по голове Рольм. — Смотри, какой я тебе камень приготовил. Не камушек, а произведение искусства! Взгляни! Ну, разве это не так?

И пространство вновь окрасилось радостным смехом.

Затем всё стихло.

Мильшальм озадачено осмотрелся вокруг, и мир казался ему укутанный туманом. Но он почувствовал, как Эрна мягко взяла его за руку, и обернулся к ней.

... Душа моя! Не важно, здесь или в другом месте, но я тебя никогда не оставлю... ... и никакое время не вырвет память о тебе...

Мягкий белый свет окутал своей пеленой пространство, но её слова всё же были слышны...

... — Не переживай, душа моя, — нежно произнесла она.

— Я верю в тебя, — и она ласково провела рукой по его лицу.

— Ты ведь всегда будешь со мной, я в этом уверенна, — с теплотой в голосе добавила она...

И все их слова растворились в мягком белом свете, унося с собой два ярких огня.

.... Нет! Я в это не верю! Просто не могу поверить, Ани, — растеряно произнёс Ирби и его большие глаза тщетно блуждали в поисках ответа. Затем он резко мотнул головой и громко глубинно закричал, словно бы его ранили в самое сердце.

— Я не могу поверить, что всё кончено! — поднял он к небу свои большие влажные глаза.

— Тише, родной! Тише! — успокаивала его Анитуло. — Ты вспомни, что сказал тогда нам наш отец! Вспомни тот день на Великой Горе! Вспомнил? Нет?! Как ты мог забыть?

— Все наши труды, вся наша душа... Зачем они так? — не успокаивался Ирби.

— Ребята! — тоскливо протянул он и его печаль растворилась в небесных просторах. — Я их не чувствую! Я их больше нигде не чувствую!

— Не переживай, братишка! — решительно начал Эфир.

— Я обещаю, что мы их обязательно найдём! — попытался продолжить он, но эти слова дались ему тяжело и он вихрем взвыл вверх, пытаясь укрыть от друзей свои чувства. Купол заблестел лазурным светом, говоря о том, что Эфир покинул пределы дворца.

— Я...Я больше не могу здесь оставаться! Эта рана слишком глубока, чтобы оставить всё позади, забыть, — опустил голову ирбис и его дух кричал.

— Прости, Ани! — сказал он и виновато глянул на Анитуло, ища понимания в её взгляде. Затем он быстро отвернулся, смахивая лапой слезу, и, задержавшись на секунду, после тихо растворился в воздухе, сияя разноцветными каплями света.

— Прощён! — резко ответила ему вслед Ани, то есть последним таящим каплям его света, и огляделась по сторонам. Вокруг была разящая тишина, было пусто, и она это ощутила.

— Ну, вот! А мне, значит, легче всех! -всплеснула руками Ани.

— Но от меня-то вы никуда не денетесь! Вам я потеряться уж точно не дам! — решительно сказала она, и, услышав в ответ только свой голос, обиженно села посреди залы Сердца.

— Я что, единственная, кто верит здесь в счастливый исход? — растерянно произнесла Ани и подняла голову вверх, к полупрозрачному куполу Мира, сознательно удерживая в голове этот вопрос.

Купол словно бы ожил, слыша её мысли, и яркие лучи света, которые падали на купол и удерживались там, закружили в его полупрозрачных сводах по линиям мысленных узоров, которые создала в своём сознании Анитуло. Они кружили легко и непринужденно, но при этом быстро оторвались от свода купола и, спускаясь, зависли высоко в воздухе.

— Друзья мои, светики-светодары! Помогите советом мне, родные! Что мне делать? Как нам теперь быть?

— Я знаю об этом, дорогие мои. Но я сейчас просто не в состоянии что-либо чувствовать, а разобраться во всём надо будет быстро — время стало бежать быстрее для них. Я хочу понять, насколько оно изменилось.

— Нет, я с вами согласна. А здесь вы тоже пока ничего не видите? Жаль... Как жаль! Я надёялась, что из вашей временной плоскости будет виднее. Что ж! Да! Я поняла вашу мысль... Люблю вас...

— Я слышу. Сейчас я там буду, — сказала Ани и с лёгкой непринуждённостью растворилась в свете, который вернулся обратно в купол.

Над головой было нежно-белое небо Небесного Града, и в воздухе мелодично играла мелодия. Ани остановилась и на лице её появилась улыбка. Этот Град был особым, непохожим на все остальные места, поскольку в нём обитали не просто воздушные существа, а светодары — духи, которые способны были вдохновить целые народы, сделаться их музой. Он был воздушнее самих облаков, в нём по-особенному светило солнце, и небо было другого тёпло-белого цвета...

... Я тебя всегда буду ждать... И стук сердца, учащённое дыхание, заглушают разговор.

....Только найди меня....прошу тебя....

Эпоха проходит, когда закрываются глаза ..., и она же начинается, когда вновь ощущаешь себя с этим миром.

Часть первая

Безымянная. Сон

:Ветвь первая:

Лучезарная лёгкость сквозила сквозь каждую нотку пространства, и каждая его капля была пронизана ярчайшими лучами, которые нескончаемым потоком лились вокруг.

Это было утро. Нежнейшее утро во всех из миров. Поднятый взгляд к небу, сияющему от обилия света, лёгкая улыбка на лице, купающаяся в этих лучах, и мир с радужным счастьем встречает новый день.