Приключения золотой ведьмы. Книга первая

Я тоже уже обнимаюсь на полу со стулом, реально смешно блин, шутники. Чувствую как меня охватывает ручейками магии домового, а высушенная ночнушка запахла свежим ветром, волосы высохли, и завились в кудри вперемешку с тонкими косичками (сидела напротив зеркала, видела). Хм, красиво.

— Ладно, бить не буду, но потом отомщу! Или я не ведьма?

— Еще какая! — вылез распухший от смеха довольный Мусьен. — Всем ведьмам ведьма, но сегодня праздник, так что мы тебя умыли, считай. Да и водичка не простая, а силой нашей разбавлена. Посмотри на себя, ты же просто светишься, да и защитит она тебя сегодня от мелочи всякой. Подарок тебе наш. А как мы его преподнесли — так нечисть мы или нет? — спросил в тон мне этот ушлый ухмыляющийся котяра.

Ой, ни могу. Ха-ха-ха!

— А от какой, кстати, мелочи? — интересно же.

— Ну там. От кирпича на голову. — Ну ничего себе! — да шучу. Не подпалишь себе ничего, прыгая через костер, — хихикает, — силу стихийную только впитаешь, обновится твоя сущность ведьминская, сильнее станешь. А водицей мы тебя уже одарили.

— Ну, спасибо! Только от мести все равно не отвертишься. — Кот улыбнулся. — А пока иди дыры заделывай в стенах. Откуда дыры спросите? Так я же молниями пол спальни разнесла. — И еще, Мус, где родители?

— Так уже полдень, Злат, на лугу они, к празднествам всё готовят, вместе со всеми. И Валик заходил, тебя спрашивал, но мать сказала, что ты дрыхнешь. Он тебя козой назвал и ушел.

— Это я коза? Я студентка, которая не высыпается. Так что сам он рогатый.

И с чувством выполненного долга (сама не пойму какого), поплелась на кухню. Так, что тут у нас. Суп — не хочу. Каша — нее. Кефир — хм. Яблочки. О, яблочки. Ооо, клубничка. Внимание, рецепт! Берем кефир (примерно с литр), нарезаем туда яблочек и клубнички, о, вишня, нарезаем вишни, добавляем сахара, и, вуаля! Йогурт! Причем натуральный. Обожаю! Заглянувший на кухню домовой аж поперхнулся и на вопрос, неужели в меня столько влезет, получил вразумительный ответ. Странный, живет со мной уже хрен знает сколько лет, а до сих пор удивляется. И вообще, все претензии к мамуле и папулей, сами меня с таким аппетитом уродили.

Кстати.

— Муус!

— А? — прибегает и становится прямо передо мной.

Выливаю ему на голову стакан ледяной воды. Он в шоке.

— Это так, для начала, — невозмутимо говорю ему, — и эта водичка тоже заряжена, моей собственной магией.

Ой, как мне хорошо стало, не представляете. Кошак стал ярко розовым, с зелеными усами, а шерсть дыбом стоит! Гламурно, чтоб его! Мысленно глажу себя по головке. Кот падает в обморок. Еще стакан холодной воды (уже простой, колодезной) приводит его в чувство.

— Н-ну т-ты и сад-д-д-дистка. — Заикается, у русалки что ли научился?

Глазки шальные, оглядывает себя, и повторно приходит в ужас. Ладно хоть в обморок не падает. Неожиданно заходит мама, смотрит на розового, током пришибленного кота. Вылетает на улицу и ржет. Мда, эпидемия... Никогда такого от мамы не слышала. Класс! Кошак горестно вздыхает, обзывает меня ведьмой и уходит!

До вечера помогала родителям, пару раз назвала Валика козлом (он не обиделся), разогнала всех фей с памятного луга, которые повадились таскать маковые булочки, и занималась прочей ерундой. Три раза видела лешего, и три раза, в унисон коту он становился розовым. Жалко, что у него получилось обратно зеленым стать. Кстати, не пойму как. Но первый раз было смешно! Чесс слово!

А вот вечером было здорово. Все девушки нарядились, парни 'хвосты' распустили. Эх, молодость! Прыгали через костры, обливались, смеялись и веселились, ели, пили, потом опять все по новой. А потом всей толпой (бабской) пошли на реку веночки пускать. Я — только за компанию. Правда у себя на голове обнаружила красивейший венок, явно леший постарался, но там его и оставила. Не нужен мне суженый.

Кто-то принес целую коробку маленьких плавающих свеч, все зажгли и пустили венкам вдогонку. Было очень красиво, вся река озарялась сотнями огоньков, отражая в себе их пламя. Думаю, водяному было приятно, раз ни одной свечки не затонуло. Да и неожиданно распустились белые кувшинки. Красота... Мы пели, пели такие песни, которые за душу берут. Пели, и многие роняли чистые слезы. А я чувствовала, как все ближе к полуночи над нами сгущается магия. Стихийная, первозданная, наполняя эту ночь незабываемым волшебством. Вижу беспокойные глаза матери. Она чем-то встревожена? Присматриваюсь внимательней, но нет, видимо показалось. Отец держит ее за руку и поет вместе с остальными. Они поют о драконе, о его судьбе и гибели. Необычный репертуар для нашего времени.

Но вот все расходятся. Кто постарше — домой, грея в душе непонятное им чувство, но такое приятное, что не хотят его отпускать. Но и правильно. Это дарит им ночь. Единственная в году, которая способна на такое. А разгоряченная молодежь даже не думает о сне. Влюбленные убегают рука об руку, кто куда (у лешего будет веселая ночь, хи-хи), друзья собираются в кучки и бегом искать цвет папоротника, пока другие не найдут. Многие идут, все любят эту легенду. Смешные...

Ооппа.. чувствую, как чьи то руки обнимают меня сзади за талию, человек просто зарывается лицом в водопад моих волос, вдыхая их запах. Резко оборачиваюсь, готовая заехать нахалу. Валик. Блин. Когда оборачивалась, рук он не разомкнул. И вот стою в его объятьях. Два раза блин.

— Валик, ты чего? — делаю глупые удивленные глазки.

— Назови мое имя. — Так просто, глядя мне в глаза.

— Андрей. — Немного помедлив.

Думай, Злата, думай!

Смотрю ему в глаза, неожиданно черные (с его то голубыми), властные, серьезные. И это Валик!? Да у меня язык назвать его так не повернется. А я думала, он пониже. Сейчас я ему макушкой до подбородка не достаю. Почему я раньше не замечала этого упрямого выражения во всем лице. Не замечала четких острых скул, прямого носа, красивых губ, с упрямыми морщинками у ямочек. А черные волосы отливают синевой. Мать моя бабушка, да я же его совсем не знаю, оказывается! Это уже давно не тот Валик, с которым мы в пятнадцать лет были не разлей вода... Не держи меня!

— А я то думал ты уже и забыла, как меня зовут. — Усмехается, не отрывая взгляда.

Какой красивый разрез глаз. Ааа? Чего это я?!

— Ээ, нет, помню, как видишь. — Пытаюсь отстраниться. Ага, щассс... руки как сталь, сильный... — Ва... — Предупреждающий взгляд. Мама... — Андрей, пусти.

Ухмыляется

— Нет. Теперь — нет.

Ну, ведьма, ну ты встряла. Да что же это такое? А, кстати, я же ведьма! Пытаюсь внушить ему, что бы он меня отпустил и шел домой. Через такооой контакт глаз это проще пареной репы. Всегда срабатывает. Ага, отпустил, потом догнал и еще раз отпустил. Наивная. Кажется, я точно встряла...

— Глупая ведьмочка, теперь я тебя точно никуда не отпущу. — Поудобней так устраивается.

Улыбается, так красиво. (Кхм!!) А в глазах начинают плясать золотые искорки. С трудом отвожу взгляд и понимаю, что стоим посреди леса, на полянке, под луной, а вокруг ни души. Вот тут мне по-настоящему стало страшно. Откуда лес? Где такой уютный, полный народа луг!?

— А..

— Ага...

— А ты... кто? — это у меня так голос дрожит?!

— Твой друг Валик. — Хмыкает еще.

— Ага, а я тогда елочка рождественская.

— Нет, Ведьмочка. Это действительно я. Я всегда знал, что мы с тобой похожи, и только сегодня увидел насколько.

— Отпусти. — Неохотно разжимает руки.

Делаю шаг назад. Почему мне обидно, что отпустил? Смотрю на него снова. Шаг назад. Он не шевелится, только пристально смотрит на меня. Да, это действительно Ва... хм, Андрей. Только не тот, каким я его знала. Уже не балагур. Сейчас передо мной стоит красивый мужчина. Опасный, как дикий зверь. Колдун. Сильный колдун, раз отмел мои потуги, как от мухи отмахнулся. И почему я раньше в нем чувствовала только обычного парня? Хотя конечно глупый вопрос. Он же сильный. Вот и всё. Еще шаг назад. Почему так? Я не хочу! Я всегда была одна. Знаю свою маму — ведьму, отца — колдуна. И все. Весь мир это моя игрушка, но с которой была бережна, чтобы не сломать. А тут нате, возьмите и распишитесь. Колдун. Соседский паренек. Не хочу! Шаг назад. Не отрывая взгляд. Была сильной, независимой ведьмой. А тут этот Валик, который совсем не валик. Рушит мой мир, затыкает мою силу за пояс! Шаг назад. Стою в метре от него. И тут я понимаю — он мне нравится! Эти глаза, их выражение, пристальный жесткий взгляд, его уверенность, тело, волосы, сила — меня к нему тянет. Мамочки! Видимо он все это прочел по моему лицу, или понял что я сейчас убегу. Резко подошел ко мне и взял за руку. Отпусти. Я не хочу. Мне так страшно стало, так обидно. Не могу передать словами. Это нужно почувствовать. Я совершенно не знала что такое неуверенность, чувствовать себя слабой — это вообще что-то новенькое, и мне это не пришлось по душе. И тут этот... Этот... нахал! Целует меня! Первый, кто меня поцеловал, был именно он, в четырнадцать лет. Но сейчас это было совсем по-другому. Страстно, неистово, неожиданно нежно. Так меня еще никто не целовал! Да черт, меня вообще никто не целовал! Я феминистка... уже, кажется, была... Еле вырвалась, стою, красная, шокированная, а он протягивает мне руку и как ни в чем ни бывало:

— Пойдем?

-Куда? — ой, сколько яда в голосе... прихожу в себя!

— Цветок папоротника искать. — Типа даже не заметил. — Пойдем? — и так с хитрым прищуром, что же мне делать?

Я не могу. Я не хочу. Всё это слишком быстро.

— А давай! — Яд сменяется на вызов.

Берет меня за руку. Идем. Куда? А хрен его знает. Рука у него прохладная, приятно. Незаметно сжимаю кулачек, чувствую, как вся горю. Идем и молчим. За все это время прошло, каких-то пятнадцать минут, а по ощущениям наамноого больше... Чувствую, что он смотрит на меня. Не хочу на него смотреть.

— Ты боишься меня?

— Нет.

— Тогда посмотри на меня, Злата. — Не поворачиваюсь.

— Посмотри. — Еле слышно.

Неохотно поворачиваюсь. Ну что он ко мне пристал? Ну, вижу я тебя, вижу, как не поймешь? Только я тебя не знаю, ты другой человек. Ни тот закадычный друг. Сейчас я вижу мужчину. И меня это пугает, и объяснить тебе это я тоже не могу!

— Ну смотрю.

Снова остановился и обнял. Снова эти глаза в паре сантиметров от моих и губы... Злата! Возьми себя в руки!

— Я тебе не нравлюсь? — ага, так я тебе и сказала. — Ответь. Иначе твои глаза сейчас все скажут за тебя. А ты к этому не готова. — Всё-то он знает, ууу, изверг!

— Нравишься. — Шепотом.

Из меня вытянули то, что я не хотела говорить?! Куда мир, катится, товарищи!?

— Тогда почему боишься?

— Не боюсь!

Врагу не сдаёоотся наш гордый... Эм, ну, в общем, я.

— Не обманывай ведьмочка, хотя бы себя. Боишься. Я вижу. — Проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, гладит волосы, — зря боишься, я не смогу тебя обидеть. Только не тебя.

О, Духи, как все быстро! Он что думает, я привыкла с мужчинами общаться?! Да я их верстой обхожу! А тут и обнимает, и целует. Ночь, луна, красивый парень, природа. Романтика блин. Я сейчас волком взвою. Смеется? Он еще и смеется? Ну все, достал! Медленно начинаю звереть.

— Не злись, просто у тебя вид сейчас как у загнанного зверька. Прости самоуверенного меня. — Отпускает меня, делает шаг назад. — Хочешь, чтобы я ушел?

Хм, это провокация? Нет, не хочу. Но сказать тебе об этом жаба душит.

— Бросишь меня одну посреди темного леса? — делаю вид что обиделась.

Не прокатывает.

— Почему-то мне кажется, что ты весь лес как свои пять пальцев знаешь.— Улыбается, красивая улыбка (заело меня что ли!), — Корешку еще попадет, что молчал про тебя.

Ууу, Корешку ни от одного тебя попадет. Кажется, я уже отошла от первого шока. Злата, ты оптимист. Поэтому, перестаешь истерить, берешь сейчас всю ситуацию и смотришь на нее с другой стороны. Итак, смотрю. И вижу перед собой красивого парня двадцати трех лет, сильного. Причем не только в физическом плане, но и в магическом. Знаю его, чуть ли ни всю жизнь. Хм, ну это конечно сильно сказано. Оказалось, я его совсем не знаю. Но чувствую, что для меня он ни капельки не опасен. Вижу, что я ему нравлюсь, хм, и это еще мягко сказано. Причем лет с четырнадцати, это факт. Не зря родители постоянно его мне пророчат. Так, стоп! А чего это именно его?! Что-то тут ни чисто, с ними я еще разберусь. Ладно, далее. И самое главное. Тебя к нему тянет! О, Духи, только этого мне не хватало. Хотя, иметь такого парня было бы прикольно... наверное... Хм, на чем мы там остановились?

— Ну знаю.

— Значит, не хочешь? — как кот довольный.

— Да, не хочу!

— И я тебе нравлюсь.

— И что с того? — не бесите меня, мужчина, ой не бесите!

— А вот что... — Опять резко обнимает, и снова целует, но на этот раз мне приятно (!) и я отвечаю на поцелуй (!!). И длится это безобразие непозволительно долго.

— А папоротник? — шепчу, еле оторвавшись от него.

Долго смотрит на меня, перебирает локоны пальцами, укладывает косички. Улыбается. Нежно целует.

— Пойдем.

Смеемся, балуемся, играем в догонялки по ночному лесу (забавно, правда?). Вдали слышится смех и ауканье наших 'соперников', но мы забрались очень далеко. Сюда вряд ли кто-то из деревенских вообще забирался. Мы создаем иллюзорные фигуры, бабочек, фей, огни, маленькие фейерверки, это так здорово — не прятаться! Во всем этом я начинаю узнавать его. Да, это мой старый друг, друг детства, но сейчас он как будто обрел целостность, наверное, и я для него тоже. Мне хорошо, я совсем перестала бояться его.

— Смотри! — мы набрели на огромную поляну покрытую папоротниками.

Прям поле какое-то!

Снова в его черных, как ночь глазах, заблестели золотые искорки

— Пойдем искать цветок! — смеется.

— Неужели ты в него веришь? — удивилась я.

— Увидишь и сама поверишь. — Тянет меня вглубь поляны.

— Вообще то, — не успокаиваюсь я, — папоротник спорами размножается, и цвести не может в принципе. — О как!

— Умная, да? Тогда это что? — и указывает на небольшой, невзрачный цветок.

Похож на тюльпан. Только лепестки белые, с розоватыми прожилками, и их много. Хм, симпатично... Только срывать я его не хочу. Как там в легенде? Сорвавший может клад найти, получает удачу? А, еще нужно не оборачиваясь до дома идти, так как черти, охранявшие цветок, будут тебя сбивать и можно в 'Ад' попасть... Не хочу идти домой...

— Ну его, пусть дальше цветет.

У колдуна челюсть на пол упала.

— Ты что, это же такая удача! Любая ведьма счастлива была бы.

— А я не любая. Пусть растет, а ты не мешай. — Из неоткуда раздался едва уловимый смешок. — Что это, ты слышал?

— Все хорошо, моя ведьмочка, это просто ветер. А цветок, ты права, пусть растет. Счастья пусть люди ищут, а у меня оно уже есть.

Опять начинает меня обнимать! Да что же это такое?!

— Не твоя я ведьмочка! — тьфу, как ребенок прям, но он меня достал.

— Нда? И чья же? — нагло так, с хитрым прищуром.

— Ничья, своя! — и снова я пытаюсь от него отстраниться, и снова мне это не удается.