Проведи меня

— Не ты одна Фрейн, не ты одна...

— Вам в тягость жить?

— Нет, мы безумно счастливы. Правда, но этот минус, он, немного обескураживает, что я не понимаю, в каком столетии я нахожусь.

— Госпожа делает нам новые тела, по нашим фотографиям и пожеланиям, если мы хотим что-то исправить, — подхватил молодой мужчина.

— Ну и по портретам... в моё время не было фотографий, — отозвался старший из мужчин и девушка с цветами кивнула.

— Но эти ангелы! — фыркнула девушка в маленькой шляпке.

— Не подумайте, я не переживала из-за того что она не доделала нам тела, мы и с этими вполне себе комфортно ужились, но! Но её смерть, — я услышал панику в голосе, и все стали зажатыми и тут я увидел, что они были в трауре, и до сих пор не пришли в себя.

— Вы так цените её?...

Все головы воззрились на меня горящими провалами глаз.

Мне стало не по себе.

— Её невозможно не ценить. Извините. Отдыхайте.

И всё, они растаяли в воздухе.

Я недоумевающе огляделся. Почему так резко, чем-то обидел? Странно.

Прикрыл глаза.

И тут же появился образ как Ярослава, щёлкает пальцами, усмехается и как спокойно оставляет меня истекать кровью, это не свойственно девушкам, разве нет? Все представительницы женского пола, которых я знаю, тут же вернулись бы, а в большинстве случаев, так и не смогли бы даже сотворить такое.

Но даже вспомнив всем телом, что я испытывал, я не мог не оценить и не восхититься её линиями фигуры, мимикой, длинными вьющимися волосами спадающими на бёдра. Открыл глаза и проморгался.

Чертовщина. Еще чуть-чуть и я решу что помешался, на какой-то незнакомой бесоватой девчонке.

Я снова прикрыл глаза. Выдохнул и почувствовал себя лучше.

— Всё в порядке? — я открыл глаза и повернул голову в сторону звука, в глазах потемнело от резкого движения.

Я проморгался и увидел Яру. Она стояла ко мне спиной, ища какую то книгу. Уже была в кожаных брюках, и чёрной футболке, которая обтягивала её фигуру как вторая кожа, босые ноги, ногти, выкрашенные в кроваво-алый цвет, выделялись в этом наряде.

— Я дам вам пособия. Вы прочтёте. Я поняла кто вы.

Повернувшись ко мне, я увидел в руках три книги, одна очень тонкая, другая очень потрёпанная и старая, а третья, не примечательная. Но именно её захотелось прочесть.

— Вот эту, — подняла вверх тонкую, — общая теория, кто и что ты. Вот эта, старый фолиант, глубокое познание и не раскрытые границы. Единичные случаи их постижения. А вот эта. Для практических занятий. Ты пришёлся как нельзя кстати, будешь проводником для энергии и душ, я делала им новые тела. Через два дня, они будут готовы. Так что у тебя есть время подготовиться к практикуму. Считай я взяла тебя на обучение.

Даже не спросила, знаю ли я о чём она. У меня что, на лбу написано?

— Сколько тебе лет?

Она вскинула бровь.

— Ты слышал вообще, что я тебе говорила про книги?! — вроде вопрос, но такой безразличный тон.

И пустой взгляд.

— Да, я всё понял. Так сколько? Или за это ты тоже решишь пустить мне кровь.

— За вопрос нет. Но вот за последнюю фразу, с радостью. Есть желание испытать это еще раз?! — опять безразличие.

— Сколько?

— Сколько дашь, все твои.

— 21?

— Хорошо, что не сказал меньше, а то не дожил бы до совершеннолетия своих детей. Поздравляю, 21 год у тебя есть в запасе. Можешь хоть под поезд бросаться.

— Откуда ты знаешь про детей?

— Я знаю слишком много. А вот ты — нет. Читай.

Подошла, дала мне книги в руки и вышла из комнаты.

Через окно. Окно мать его!

Она спокойно подошла к окну, раскрыла одну створку, глубоко вдохнула, и шагнула в темноту. Я тут же подошёл и недоверчиво уставился на каменную дорожку, но нет, никакого тела там не наблюдалось, имею в виду в разобранном состоянии. Она легко встала из положения полуприсядь. Свистнула и тут же помчалась в лес. Теперь понятно, почему она в такой одежде. Но босой?!

— Сумасшедшая...

— Кто? — я обернулся на пороге стоял со скрещёнными на груди руками Николай Николаевич.

— Эм... Сумасшедшая затея, чтобы я научился чему то.

— Ну-ну. А не Яра ли?

— Ну и она, немного.

— Тц, сколько раз говорил этой девчонке. Не при людях, не при людях же!

— Вы про?...

— Про окно. Все стоят и смотрят как бараны, вот примерно как ты сейчас, — он хмыкнул.

— Так это обычная процедура?

— Да, из любой комнаты в любое угодное ей время. Мои остолопы даже как то пытались, как она, — он кивнул подбородком в сторону окна.

— И как?

— Вывих, сломанная рука и колено, первое у одного, вторые два — у других трёх. Больше не экспериментировали.

— А почему она так легко это делает?

— Тренировки. Правильная группировка. Вес. Детство... — последнее было сказано как то улыбчиво и загадочно, вопрос сам по себе вырвался.

— А что значит "детство"?

— Да так. Я пришёл, чтобы предупредить. По ночам не шастать, даже дверь не открывай, даже если будут стучаться. Вежливо, повторяю, вежливо зовёшь кого либо, если что то понадобиться. Вслух. Понятно? — я киваю, — Прекрасно. И да, — он тяжело вздохнул, — Яра не по твою душу. Не вздумай, — на этом он развернулся и вышел, притворив за собой дверь.

Глава 4. Быть чокнутой, дело выбора.

Я присел и открыл тонкую книгу. Там кратко описано, что я проводник. Энергии, душ, жизни и смерти. Какое то странное сочетание. Но кто я такой, чтобы ставить это под сомнение.

Я могу многое. Вытягивать души, втягивать души. Оживлять, умертвлять. Провести сквозь время. Тут у меня вопросов немерено. Ну и пожалуй основное — всё.

Прочитав её дважды. Я положил её и потёр лицо. Бредни, какие-то бредни. Ведьмы, хранители чёрте чего, проводники, ангелы, да даже живые торшеры! Может я просто брякнулся и теперь галлюцинации?!

Услышал, как Яра напевает. Я запомнил голос.

Подошёл к окну, она возвращалась: чумазая, с листвой в волосах. Отряхивала волосы как собака шкуру. А за ней шли, огромный бурый медведь и серо-серебристый волчара. М-да, примечательная компания...

Она взяла верхнюю ноту, и тут её как бы передразнил медведь, гортанно зарычал.

Волк узрился на медведя, и покачал головой.

— Ха! Давай еще раз! — она снова что-то затянула, и медведь снова вторил ей.

Потом он встал на четыре лапы, приготовился, прыгнул, и Яра перекатилась вбок, быстро подобравшись и вскочив на ноги. Как она узнала, что он сделает, она была к ним спиной, в пяти шагах от них?

Он зарычал, ощерился, а она уже разбежалась и подтягивалась по балкам, балконов.

Он подбежал к балконам, но не успел даже лапу протянуть, как она спрыгнула ему на спину и ухватилась зубами за ухо, руками за огромную мощную шею.

Волк же сидел и спокойно наблюдал за этим, прокомментировал только фырканьем, когда она спрыгнула на спину, и укусила за ухо. Тут я подумал, что она совсем невменяемая. Это ведь дикие звери. Порвут и не заметят.

— Яра! — сам не знаю, зачем окликнул.

Но все трое внезапно ощетинились на меня, даже Яра издала какой то гортанный звук.

Волк встал, и медленно начал двигаться в направлении моего окна, медведь, встал на задние лапы, Яра скатилась по спине.

Увидев меня она, пожала плечами. Подошла к рядом стоящему дереву и опёрлась плечом, смотря за хищниками.

Волк резко повернул морду в сторону Яры.

— Да не, наш. Сёдня притащила, — она вздохнула, — ну Ииис, давай доиграем! — она разбежалась и запрыгнула ему на спину, как через козла прыжок делала.

Медведь издал мученический стон.

— Пф, подумаешь! Ну давай! Я тебя уделаю, — она бросала вызов зверю, неужели он понимает что-то?!

На моих глазах, огромный трёхметровый бурый медведь, превращается в молодого человека, лет 23, причём практически нагой. Прикрывали пах, только боксеры. Яра так и осталась у него на спине рюкзаком.

В виде человека он был кажется не меньше, не такой объёмный правда.

— Ну что? И сейчас поиграем? — он саркастически усмехнулся.

— Пардон, в виде медведя, ты мне импонируешь больше, — она вздохнула, спрыгнула с его спины. Начала боком подкрадываться к волчаре.

Я решил, что и это тоже какой нибудь мужик. Ну и как знал. Он пригнулся, и внезапно бросился на Яру, превратившись в парня с каре платиновых волос. Схватил её в охапку и подбросил.

— Нуу, вы оба зануды!

— Ты только воскресла, — он поймал её и удерживал на руках, Яра качала ногами и хмурилась.

— И что? Не превратилась ведь в хрустальную...

— Не каркай, будь хорошей ведьмой, — вздохнул "медведь", отрываясь от вида своих ногтей.

— Чего звал-то? — она наконец то обратилась ко мне.

Я прокашлялся, придумывая повод.

— Узнать хотел... на чём мне тренироваться?

— Мне нужно кого нибудь убить? — она прищурилась, — Глупые вопросы еще будут? Я ведь знаю, что талмуд по практикуму ты не открывал. Иначе бы знал на чём.

— О, новый ученик у тебя? — спросил "медведь", он снова разглядывал свои ногти.

— Не новый, а очередной.

— Один фиг, лапти склеит, — это уже волк отозвался.

— Тут уж сам пусть разбирается. Те, хреново разбирались в жизни, Дарвин бы одобрил отбор.

— Зато как ты опечалилась, из-за последнего, — волк уткнулся носом ей в шею, ему пришлось изрядно наклониться.

— Он был глупым, но не плохим, — она подняла руку и запустила в волосы этому с "горшком".

Я не стал дослушивать. Развернулся, закрыл окно. И решил поспать.

Молодой человек уже не видел. Как трио озабоченно уставилась на проём окна, где он был.

— Проводник? — озабоченно спросил парень с чёрными как ночь глазами, и платиновыми волосами.

Она кивнула.

— Совсем новичок, — повёл носом огромного роста парень, и перестал делать безразличный вид, разглядывая ногти.

— Он сам меня нашёл. И вполне удачно...

— Я бы сказал, охренительно удачно, — оторвал таки свой нос от девушки "волк".

— Конечно. Ведь я столько делала их тела. Оживляла каждую клетку, мать её — непонятно кто.

"Медведь" тяжко вздохнул.

— Ну что за дура.

— Это вы дебилы, чья идея была уйти и стать отшельниками? Хотя чего спрашиваю, твоя ведь Ис, — она вздёрнула бровь и посмотрела на растрёпанного брюнета.

— Тц, ухо блин горит, — не отреагировал на выпад тот.

— Смотри ка, наш мальчик с пальчик, негодует из за бедного ушка, — девушка пропустила смешок на подкол блондина, брюнет же злобно вперился в блондина, который усмехался.

— Мы скучали, ты ведь знаешь? — уже просто и открыто смотрели оба.

— А я хер знает. Помню только адскую боль. Как тогда, когда меня сжигали, помните? Только тут похуже было, кажется, я всех оглушила, так орала, — она засмеялась.

— Мазохистка грёбаная, никаких опытов, обещай нам, — тряхнул блондин.

— Аккуратней, а то рассыплюсь от твоих нежностей, — вцепилась пальцами в плечо.

— Обещай, — грозно приказал брюнет.

— Свет мой, ну чего он рычит на меня, — корчит моську девушка, и оба выжидающе смотрят, — хорошо. Обещаю, никаких опытов.

Оба выдохнули, как вдруг девчонка добавила.

— С Ангелами! — и подняла вверх перст.

— Бесовка! — рыкнул блондин и не предупреждая, кинул девушку другу.

Тот не задумываясь поймал, и вернул обратно. Как пас отрабатывают.

— Воу, воу! — сбивчиво кричит девушка, — Второе подвенечное мне выбрали уже что ли?!

Блондин схватил её, понёс дому.

Рыкнул и запрыгнул на балкон, следом за ними приземлился рядом брюнет.

— Спать?! — удивлённо спрашивает девушка.

— Да. Мы не спали. После твоей попытки... свалить от нас.

— Это не я, — вздохнула девушка.

— Ага, — в голос, тихо ответили молодые люди.

С ноги открывают дверцу и заходят. Комната слегка освещена. Огромная кровать выделяется на общем фоне, белым покрывалом. Мини бар, в котором преимущественно молоко и соки.

Девушка потирает руки, снимает на ходу футболку, бросает на пол, та не долетая, складывается и исчезает, расстёгивает штаны и идёт к мини-бару.

— Что тут у нас? — мурлычет она, наклоняется и достаёт бутыль виски.

Без марки, без каких либо опознавательных знаков. Единственная бутылка виски в баре.

Парни кривятся. Она взмахивает бутылкой, большим пальцем откупоривает пробку и прикладывается к горлышку. Делает два больших глотка, убирает бутылку от губ, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Музыку! — выдыхает девушка, и снова прикладывается к горлышку.

— Никакой музыки! Спать, — рявкает недовольный брюнет, подходит, отбирает бутылку.

Перекидывает не сопротивляющуюся девушку через плечо и идёт к кровати. Скидывает её.

Кивает на девушку, блондину. Мол "твоя, ты и разбирайся". Блондин усмехается. Подходит, зовёт по имени, та садится и выжидающе смотрит.

— Алкоголь тебя никогда не брал, на кой чёрт ты это делаешь?

Брюнет стоит и буравит их взглядом. Блондин как будто знает и отмахивается от него.

Девушка пожимает плечами.

— Зато головная боль проходит, круто ведь?! — улыбается и откидывается на локти, кивая на штаны.

— Лентяйка, — вздыхает молодой человек и стягивает штаны.

Девушка остаётся в бежевом боди из эластичного кружева.

— Ребят, мне кажется или холодно? — она совершенно не стесняется их, зачем, они с детства вместе, и видели её оба.

Но только один видел полностью обнажённой, совершенно ничем не прикрытой, включая некоторые части скелета. Неудачные эксперименты, это диагноз.

Глава 5. Некоторое, лучше не знать.

— Нет, дай руки — хмурится блондин, раньше за девушкой не водилось мерзлячества.

Он берёт её ладони в свои и чувствует, какие они ледяные. Он хмурится сильнее и смотрит на друга. Тот непонимающе смотрит в ответ.

— Они ледяные, потрогай, — брюнет на мгновение смотрит в глаза девушке, и мотает головой.

— Спать, — кивает девушка и барахтается в покрывале, — где, моё одеялко?!

— Ты хотела сказать наааше, наше одеяло? — хмыкает брюнет.

— Ой, как будто я сплю когда-то без вас. Разве что в гробу, — опять смеётся, — так где?

Блондин встаёт, подходит к шифоньеру, который малозаметен в полумраке. Достаёт огромного размера одеяло, такое, что они могли бы втроём укутаться туда, дважды.

Развернувшись, он уже идёт, и видит, как всё-таки брюнет решился дотронуться до девушки, держит её на одной руке как куколку и собирает покрывало. Поворачивается к блондину, девушка тихонько напевает песенку, не смотря по сторонам, разглядывая татуировку брюнета от ключицы до плеча.

Кивает, кладёт девушку на середину кровати, и сверху раскрывает одеяло. То огромным облаком укутывает девушку с головой.

Та смеётся как ребёнок и пытается выбраться, парни тут же залазят в кровать по обе стороны от неё, открывая девчонку до носа.

Блондин придвигается гораздо ближе брюнета и кладёт руку, обнимая, на бедро. Брюнет чуть сильнее сжимает губы, но молчит.

Девушка достаёт руки из-под одеяла и небрежно роняет их поверх одеяла, задевая не намеренно брюнета, тот замирает.

— Ты не медведь, — замечает это девушка, — ты заяц. А это всего ведь я! — она хлопает его по прессу, который напряжён так, что впору орехи на нём колоть.