Еще на первом занятии профессор заключил своеобразную договоренность с учениками: каждый мог забрать с собой СВОЕ правильно приготовленное зелье. Он не раз повторял: 'Приготовил — пользуйся!'. Преподаватель не раз пресекал попытки 'поделиться с товарищем' и не раз снимал за это балы.
— А теперь — то, что я обещал. Давай, Дима.
Загорный положил руку на сверток и поднял взгляд на студентов.
— Это зелье называется 'Молчание — золото'. Осталось добавить всего один компонент, и оно будет готово. Это зелье было изобретено случайно, но получило широкий спектр применений. Готовить его просто, но надо точно рассчитывать время. Одна задержка и придется начинать процесс заново. Оно безвредно в неправильном приготовлении, безопасно в больших дозах, но вызывает привыкание организма при слишком частом применении. Однако такое случалось только один раз за историю...
— Почему? — Том пожалел о своем вопросе, так как Дроклов мгновенно смерил его злым взглядом за прерывание рассказа.
— Два компонента этого зелья очень сложно добыть. Первый — это слезы дракона. Второй... — Дима глянул на зелье и одним движением развернул сверток, — перо жар-птица.
Винс, получивший свою дозу удивления ранее, с опаской отступил назад. Дима, быстро сняв защиту, взял перо за кончик и поднял в воздух. Продолговатое перо сверкало не хуже пламени, освещая все в радиусе двух метров от себя. Студенты охали и прикрывали глаза от яркого света. Однако долго наблюдать перо им не пришлось. Загорный еще раз глянул в котел и осторожно опустил туда перо. Свет погас, а потом появился из котла. Сейчас он был похож на большой металлический фонарь.
Профессор моментально оказался рядом, заглядывая в котел. Зелье, ранее бывшее тускло желтым теперь светилось и походило на жидкое пламя. Дима потушил огонь и запустил в котел черпак, наполнив им небольшое стеклянный стакан.
— Эффект зелья не продолжительный. Этой дозы хватит всего на минут десять-двадцать.
Загорный поверг всех в шок, когда приподнял стакан, словно чокаясь с кем-то невидимым, и залпом опустошил его. Мало того, что само зелье выглядело, словно огонь в жидком виде, парень даже не постарался его остудить. Дима закрыл глаза и запрокинул голову, поставит пустой стакан на край стола. Мгновение он просто стоял, но уже вскоре, тяжело выдохнув, опустил голову и открыл глаза. Всех будто к месту приковало. Глаза слизеринца были цвета расплавленного золота.
У некоторых удивление проходило быстрее других.
'Неужели это и все, на что оно способно?..' — промелькнуло в голове Питера.
— Ошибаешься... все, — Дима осмотрел присутствующих. — Молчание — золото. Вам не нужно говорить, чтобы вас услышали. Мне достаточно только посмотреть на вас, и я смогу читать ваши мысли, словно открытую книгу...
Теперь этот иностранец действительно выглядел зловеще. Довольная улыбка расползаящая по его губам, напоминала Лимпфонскую в моменты заклинания. Глаза медленно переходили от одного студента к другому. Дима посмотрел на преподавателя и кивнул ему. Профессор просиял.
— Проверить действие зелья можно очень просто, — Загорный повернулся к Бет. — Загадай число. Четыре тысячи двести пятьдесят.
— Правильно, — пораженно произнесела Бет.
Перевел взгляд на сидящую рядом Нэт.
— Подумай о чем-то. На улице погода хорошая.
Девушка только удивленно кивнула. Дальше последовал Том.
— Как тебя зовут? Томас Камистер.
Следующим сидел Питер, но он как-то не вовремя подумал, что с золотыми глазами этот иностранец не менее привлекательней, чем с изумрудными. Дима уже открыл рот, желая задать как-то вопрос, но слова просто застряли в горле. Он непроизвольно отшатнулся назад. 'Ты это слышал? — Дима так и не сдвинулся с места. Питер решил попробовать еще раз: — Когда я тебя впервые увидел, то подумал, что с такой-то фигурой ты определенно — девушка!'. Последнее было не правдой, но эффект произвело нужный. Дима нахмурился и принял спокойную позу, смерив Питера злобным взглядом.
— Дима?..
— Примерно сейчас зелье уже должно прекратить свое действие, — Загорный не опускал Питерсона взглядом, пока не направился к котлу с зельем. Он закрыл глаза и открыл уже свои изумрудные. — Если кому-то интересен рецепт, — Дима взмахнул палочкой и на доске проступил аккуратные почерк всего необходимого и способ приготовления.
— Отлично. Теперь, если хотите, налейте себе немного, а остальное я заберу на хранение, — последнее даже не было предложением. — У тебя еще остались ингредиенты?
— Остались, вот только перо одно.
— Замечательно, — как только Винс перелил зелье в два небольших сосуда, профессор взмахнул палочкой и котел исчез. — В таком случаи все свободны. Дима, зайдешь сейчас ко мне в кабинет.
Загорный кивнул, собирая оставшиеся компоненты. Винс взял свой сосуд и, ложа его в карман, заметил небольшую капельку зелья у себя на руке. Недолго думая, он слизнул ее. Ничего не происходило секунды три, а потом парень завалился на пол и засопел.
— Я же говорил, что надо руки мыть!..
Глава 3. Строенная защита
— О чем ты думал?!
— Это МОИ мысли. Никому не позволено лезть в мысли других. И это было правдой!
— Вечно ты со своими нравами!..
— Будто ты сама не думаешь, что он симпатичный...
— Подумать только. Хотел, значит, с ним дружбу завести?.. А оказывается, что он тебе нравиться!
— Я просто не отрицаю, что он симпатичный!
Элиз была в шоке от такого признания. Ни для кого не было секретом, что староста гриффиндора было плевать на пол при выборе партнера для любовных утех. Кому такое было интересно — знал и давно принял как должное. Однако девушка не ожидала, что ее друг вот так сразу захочет 'познакомиться поближе' с новым студентом (даже не беря во внимание то факт, что студент — слизеринец).
— И что ты теперь будешь делать?
— Ты о чем?
— Будешь ли ты пытаться привлечь его внимание?
— Как ты не понимаешь?! Я просто считаю его привлекательным, как тебя или Стива, но это же не означает, что я стремлюсь завести с вами роман!
— То есть ты собираешься оставить все как есть?
— Ничего не случилось. Так что и делать нечего. Я намерен продолжать учиться, выполнять свои обязанности и играть в квидичь!..
— А вот это уже правильно!
Том благоразумно не лез в разговор друзей, предоставив им сами разобраться в созданном ими же конфликте. Очки, которые он прежде снимал только перед сном или дракой, сейчас покоились в кармане мантии. Однако увиденное через них перо еще надолго отпечаталось у него в сознании. В его списке ближайших деяний появился еще один пункт: наведаться в комнату Загорного и в очках изучить все его вещи (возможно, кроме одежды). Очки были однажды найдены им на чердаке дома его бабушки, которая потом любезно подарила их своему внуку. Старая колдунья утверждала, что стекло в оправе могло смотреть сквозь преграды и показывать истинную суть предметов. Она продемонстрировала их действия, заставив посмотреть на старую фотографию с одиноко стоящим человеком. Надев очки, Томас тогда увидел скучающего оборотня. Фотография была очень большая, но он был там только один. Парень сказал об этом своей бабушке, а она ответила, что не стоит делать общие фотографии с оборотнями.
Стекло имело двойное действие, так как было двусторонним. Если смотреть из очков, то можно было видеть скрытое, а если в них — сущую неправду. Вот когда Том злился или огорчался, очки меняли отражения этих эмоций в его глазах. Еще обратная сторона показывала, что глаза Тома были карие, хотя на самом деле они светло голубые.
— Кстати, ты уже решил, когда проводить набор в команду?
— Я сверился с расписаниями и нам придется провести его в субботу.
— Тогда я буду готов снова показать на что я способен.
— Тебя и Стива никто не заменит. Мы слишком хорошо друг друга понимаем и знаем: чего следует ожидать.
— Не переводи тему разговора! После твоего 'поступка', Загорный может подумать не хорошо про всех гриффиндорцев и окончательно принять сторону Слизерина. Мы же не знаем: на что он способен, вдруг обьединит свои усилия со слизеринцами, — Бишоп убедилась, что рядом никого нет, но все равно перешла на шепот. — Я слышала, что они еще намерены ответить нам за прошлогоднее.
— А было прикольно!
— Было, но теперь-то не надо об этом упоминать...
— Самый быстрый способ проверить: на что способен этот иностранец — пригласить его в дуэльный клуб и назначить поединок.
— Только не говорите, что такое следовало бы сделать мне?..
— Раз ты сам так охотно вызываешься...
— А кому другому? Ты же прошлогодний чемпион, так что не отвертишься.
— А разве не меня должны вызывать на дуэль?
— А что такого, если ты сам вызовешь кого-то?
Питер только махнул рукой и направился в аудиторию, где у них должна была проходить трансфигурация. Сьюзан уже ждала их.
— Как там Котти?
— Хорошо. Просилась пойти со мной, но я отказала.
Сьюзан Стефи не была серой мишкой, хотя с первого взгляда могло так показаться. Девушка она была не высокая, из толпы ее выделяли только ярко рыжие волосы. Бледно зленные глаза почти всегда были уставлены в пол или книгу. И все же за одну неосторожную фразу любой мог моментально схлопотать заклинание в лоб (а то и куда похлеще). Сью, как ее называла Элиз, была из чистокровной волшебной семьи и обладала врожденными способностями анимага. Она в мгновение ока превращалась в маленькую рыжую белочку и обратно. И питомец у нее был соответственный. Котти звали домашнюю белку Сьюзан, которую ей все же позволили взять с собой. Хозяйка часто превращалась, и они вместе совершали прогулки и затевали игры. Однако в последнее время Котти нездоровилось, и Сью постоянно ее навещала.
— А где Джем и Стив?
— Я не видела, когда заходила в гостиную.
— Неужели уже что-то затевают...
* * *
— Что тебе известно про старосту Гриффиндора?
— Бишоп или Питерсона?
— Парня.
— Староста, загонщик и капитан команды по квидичу, учиться на отлично, прошлогодний чемпион в дуэльном клубе...
— А про него самого?
— Например?
— Возможно, мой вопрос покажется странным, но... он что интересуется парнями больше чем девчонками?
— Нет. Насколько я знаю, он интересуется ими в равной мере. Только не говори, что тебе он нравится?!
— Что?! Я натурал — интересуюсь исключительно девчонками!
— Тогда почему ты это спрашиваешь?
— Только что... он подумал, что я симпатичный. А потом умышлено подумал, что увидев меня впервые — думал, что я девчонка!
— Про девчонку не соглашусь, но у тебя действительно красивая внешность...
— Еще раз такое скажешь — получишь.
— Ладно — не буду. Видно, тебе не очень нравятся комплименты.
— Да, я их не люблю. Уже достаточно их наслушался...
В последней фразе Винс слышал какой-то скрытый смысл, но спрашивать не стал. Его вообще мало заботили истории других людей. Однако он был истинным слизеринцем: ко всем студентам (не своего факультета) относился с особой выдержкой, был хитер и хорошо мыслил логически, прекрасно изучал зелья и отвечал гриффиндорцам взаимностью (считал их вражду чем-то само собой разумеющимся). В любом деле признавал только один способ — магический. Был обучен боевой магии (его отец был аврором), но на практике применял не очень часто. У него было особое чутье — он мог обнаружить магию даже там, где ее быть просто не должно. Внешне он был сдержан и часто выказывал свои чувства только легкой мимикой. Он был хорошим дополнением Диме: интересным собеседником, который знает, что спрашивать не надо; так же не стремился показывать свои чувства; и просто был слизеринцем.
— Кстати, ты собираешься принять участие в наборе в команду по квидичу?
— Я пока еще не решил. Мне очень недостает драконобола, но про вашу игру я слышал только мельком.
— Вот смотри. Есть четыре вида игроков: три загонщика, чья задача состоит в том, чтобы забить мяч — квоффл — в одно из трех колец противника — ворота; два отбивалы — они носятся по полю с дубинками, защищая игроков своей команды от мячей поменьше — бладжеров — или пытаются попасть в игроков другой команды, выбив у них квоффл; вратарь — он охраняет ворота, не давая забивать голы; и ловец — единственной его задачей является поймать маленький шустрый золотой шарик — снич, — который приносит сразу сто пятьдесят очков. Игра заканчивается тогда, когда пойман снич.
— Сколько получает команда за гол?
— Десять очков за каждый. Так что пока ловец ловит снич, остальная часть команды пытается заработать как можно больше очков. В прошлом году выпустились два загонщика, но в команду могут взять и других желающих, если они покажут себя лучше игроков.
— Даже не знаю. Как-то у вас все... простовато, что ли?..
— Да ну? А как же играют в ваш драконобол?
— Для начала у нас вместо ворот — драконы...
— ЧТО?!
— Драконы. Игроки должны забрасывать мячи им в пасть.
— А драконы настоящий?
— Летающие и дышащие огнем, хотя есть и ледяные. Еще они любят заглатывать игроков, и постоянно пытаются их испепелить...
— Так это же опасно!
— Не отрицаю. Меня самого не раз дракон глотал, а сколько я получал ожогов...
Винс остановился словно вкопанный. Он огромными глазами уставился на Диму, который замер двумя шагами дальше. Осмотрев Загорного, он не увидел никаких шрамов ни на лице, ни на руках или шее. У него на лице промелькнула злобная улыбка.
— Да ты меня разводишь! У тебя нет ни одного шрама!
— Шрамов нет, так как их хорошо сводят в нашем магпункте. А там мне тоже не раз приходилось лежать из-за полученных травм.
— Допустим я тебе поверил, но что же делаю игроки в животе ДРАКОНА?!
— Ждут окончания игры. После их вытаскивают и сообщают результат игры.
— Бред какой-то!..
— Да? — Дима зловеще улыбнулся. — А ты как-нибудь попробуй словить тяжелый мяч, который с бешеной скоростью летает по полю, а потом забросить его в пасть чихающему, взвинченному и одурманенному дракону, который даже своих игроков не признает!..
— Ты это сейчас... серьезно?
— Абсолютно. Я был в нападении и мне постоянно приходилось летать вблизи морды дракона.
— А каковы правила?
— В команде десять игроков...
Дима рассказывал Винсу о причудах Тибидохского спорта номер один и Маклакенс постоянно менялся в лице от искреннего удивления к какого-то рода пониманию. Парни настолько были увлечены беседой, что не заметили, как прошли коридор, в тени которого их уже давно поджидали две темные фигуры. Те двое тоже с большим интересом прислушивались к разговору и были не меньше удивлены от услышанного. Гриффиндорци не могли понять врет ли иностранец или все же это правда о далеком зарубежье.
Джереми Стефолтон вообще был очень доверчив к подобным рассказам, так как сам был из семьи маглов. После сообщения о том, что он маг, Джем, как его называли друзья, стал воспринимать все истории про магию очень близко к сердцу. Тем более что ему никогда не приходилось видеть драконов вживую, ограничившись только движущимися иллюстрациями. Стив Оивинс же просто старался запомнить каждое слово. Он не мог поверить, что сможет потом рассказывать об этому другим и что хоть один слух, возможно, будет основываться на его словах. Смысл слов, однако, поражал его не меньше Маклакенса, так как он тоже не мог представить человека в животе у дракона.
