Немигающий взгляд пошёл вдоль кромки леса, приближаясь к месту, где прятались они, и Рохля вдруг почувствовал скользнувший вдоль хребта по спине озноб, словно сыпанули снега. Понимая, что лучше совсем опустить глаза, не смотреть, остановить сердце, не выдавать себя, потому что это существо может чувствовать и взгляд и слышать дыхание сквозь любую преграду... Что-то легло на затылок троллю и непреклонно прижало голову к земле. Рохля облегчённо закрыл глаза и провалился в темноту...
— ...Здоровяк, просыпайся! — сквозь вату донёсся знакомый голос. — Вот это организм, чтоб тебе приснился добрый человек. А добрый человек, как известно хуже разбуженного дракона. Рохля!
— А?.. Встаю.
Тролль зашевелился, выбираясь из кустов, расправляя затёкшие мышцы, удивлённо хлопая глазами. Ему вспомнился страшный сон.
— А где?.. — Рохля повёл руками вокруг, не в силах найти подходящие слова. — Мне приснилось? — обратился к 'маме'.
Худук внимательно смотрел на огромного тролля как... как взрослый и опекающий дитё родитель. Не было — как ни странно — в его глазах ни капли злости или насмешки, ибо известно, что гоблины по части злобного озорничанья первейшие, а издевательство над разумными — их призвание.
— Что, маленький? — сочувственно спросил Худук и бросил осторожный взгляд по сторонам — где остальные? Эльф стоял на дороге. С наложенной на тетиву стрелой. А Ройчи, видимо, ушёл за гномом и фургоном. — Тебе было страшно?
— Ну-у, — смутился тролль, — не зна-аю, жрать охота, — опустил глаза. — Я подвёл вас? Уснул? — тролль так расстроился, что видно было, как сквозь дублёную кожу проступил румянец.
— Нет, всё нормально, — твёрдо ответил Худук и погладил по голове присевшего перед ним на корточки Рохлю. — Если бы что-то произошло, ты бы нас не подвёл, — тихо и непонятно пробормотал про себя гоблин.
— А что-о это было, жрать охота? — тут же воспрял духом тролль. Ещё он хотел спросить, когда они будут кушать, но боялся потерять благорасположение 'мамы', которое ему очень нравилось, и которого порой очень не хватало.
— Это, здоровячок... — гоблин задумчиво посмотрел на трогательно склонившееся к нему, не очень-то симпатичное по человеческим да и гоблинским меркам, где-то даже неприятное внешне существо, улыбнулся своим мыслям и продолжил, — была смерть.
Взгляд гоблина в мгновение заледенел, пугающе почернел, что Рохля помимо воли отшатнулся, но он тут же понял, что это не его касается, и вновь придвинул башку к 'маме', ведомый твёрдой рукой, ухватившей за загривок (кстати, знакомое воздействие на его голову — недавно такое было, надо вспомнить). Порой его удивляло, как много силы в такой маленькой 'маме'. Но об этом он подумает потом, а сейчас Худук хотел сказать ему что-то очень важное — это было не очень часто, поэтому стоило хорошенько послушать, жрать охота.
— Это была смерть. Но такая, которую ты можешь — и должен! — глаза 'мамы' ещё страшнее расширились, такое воздействие тролль вряд ли забудет, — давить!..
— Худук! — донеслось со стороны дороги. — Кончайте обниматься. — Или вы наделали в штаны, и нам нужно подождать, пока вы постираетесь? Заодно мой плащ сполоснёшь, который ты испоганил.
Гоблин ещё несколько мгновений заботливо смотрел в глаза тролля, потом его лицо будто потекло: губы скривила ухмылка, глаза прищурились, сдавились мешками век, и в них, как обычно, заплясали бесенята. Он потянул тролля за ухо, заставляя встать, развернулся к дороге.
— Зачем же стирать, белоручка эльфовская? Что-то ни разу не видел тебя за этим занятием, дракон тебя прополощи и выплюни. Я слышал, у эльфов есть какой-то секрет очистки одежды, не снимая её, — Худук влез в повозку, вызывающе посмотрел на хмурящего светлые брови эльфа. — Продай секрет? — доверительно наклонился к Листочку. — Или давай дам тебе поносить свои штаны... Хра — хра — хра! — ловко увернулся от оплеухи и перебрался через мешки к сидящему на козлах хмурому человеку. Спросил совершенно серьёзно: — Куда едем?
— Туда же.
— Думаешь?
— Им не до нас. Они спешат.
— Да... — задумчиво протянул Худук. — Целая орава уруков... Да с шаманом.
— Девять подшаманов не забудь, — угрюмо уточнил человек.
Гоблин согласно кивнул.
— Давно я не видел этих мерзких тварей. Даже дракон ими брезгует. Как они оказались... безнаказанно в этой... цивилизованной местности?
— М-да, вопрос.
Глава 2.
Деревня называлась Зелёные луки. Фигурировало ли в названии оружие или это касалось луга, привольно раскинувшегося за аккуратными домиками, на котором паслась домашняя скотина, выяснить не удалось, так как не вовремя выглянул гоблин — сельские жители недоверчиво отнеслись к маленькому зеленокожему существу с большими ушами. Конкурировать по шкале опаски и неприязни с гоблином мог ещё тролль, мощная фигура которого с неизменным успехом вводила в ступор разнокалиберных сельских богатырей и увальней. В этих краях были редки представители тёмных рас — одно время их упорно выживали с этих земель.
Но обаяние эльфов не позабылось. Вот и сейчас Листочек, сидевший свесив ноги на краю повозки, привлёк внимание румяной девушки, молоденькой, но уже довольно фигуристой, нёсшей на плече бурдюк с водой.
— Здравствуй, красавица, — улыбнулся эльф, махнул рукой, останавливая повозку. Стрелки бровей у девчонки восхищённо взлетели. — Не подскажешь, как нам доехать до постоялого двора? А то видишь, как быстро вечереет, — указал на зависшее над горизонтом покрасневшее от натуги солнце. — Нам, усталым путникам, так необходим жаркий очаг, уют, чистая постель... — он ещё раз поощрительно улыбнулся.
— Вот там, — указала сражённая подобным вниманием девица; голос её предательски дрогнул — чудесное видение не исчезало, не растворялось в опускающихся сумерках.
Ройчи, сидевший на козлах, улыбнулся, одобрительно окинул девушку взглядом, покачал головой. Селяночка застыла столбиком, качнула глазами по фигуре мужчины, уважительно поджала губы, и вновь, как магнитом, притянул её взгляд эльф. Зелёные бездонные глаза, смотрящие так внимательно... так участливо... так тревожно... так требовательно...
— А то садись, подвезём в обратную сторону, нет хуже дракона, чем эльф, — раздался сварливый голос, разрушая очарование мечтаний. — Ты уже половозрелая, успеете, гм, пощекотать друг друга. Ты щекотку боишься, самочка дракона? — Худук вошёл в раж.
— Да, — девушка ошеломлённо смотрела на мерзкое существо, с нежных щёчек схлынул румянец, уступая место бледности.
— А отец, братья есть, любители жареных эльфов?
— Есть... То есть...
— Не-е! — категорично протянул гоблин, — Нам с тобой не по пути. Правда, Листочек? Зачем тебе такой родственник, продолжатель неподражаемого эльфийского рода в этом селе, которого, только он подрастёт, тут же сожрут эти добрые крестьяне?.. — Эльф хмурился, но молчал, видимо считая ниже своего достоинства вступать в столь проигрышную дискуссию. — И правильно сделают, между прочим! Вырастит этакий полуостроухий сердцеед, перепортит все генеалогические древа деревни, что тогда делать, кого бить, чьи локти кусать? Ступай, девица, своей дорогой, забудь этого недостойного, — со всей обходительностью умудрённого опытом пожилого отца обратился гоблин к селяночке. — Нечего искушать нашего болезного товарища. А то он и так возбуждён, щас на меня набросится, поганец, с нехорошими мыслями, семя дракона бьёт ему в голову. Трогай, Ройчи.
Девушка в полном смятении продолжала стоять у дороги, глядя вслед фургону. Какой... многословный, не человек, а умеет говорить разные слова — вроде говорили, что на юге есть такая... птица, что ли?.. На цепь бы его — чтоб не сбёг — и в трубу, сажу чистить ушами. Вот эльф... Настоящий — это да! Вроде ещё кто-то был в повозке...
А в это время в повозке 'общение' и не думало прекращаться, причём круг внимания к данным дебатам даже расширился. Ну, разве что кроме Рохли, который спал и, как уже известно, только в этом состоянии не хотел есть. Хотя тоже не факт.
— Да, обделено ваше мерзкое племя радостью умения видеть красоту, наслаждения цветами жизни, сопереживанию прекрасного...
— Ну да, ну да, такой я плохой, весь в маму и папу, — не стал оправдываться Худук. — Но я же не виноват, что выродился у дракона прямо из задницы. Представляете, как там было страшно! — жалостливо воскликнул, сморщив и без того будто скомканную рожицу.
На этот аргумент сложно было что-либо возразить.
Человек рассмеялся, эльф отвернулся — общение с гоблином ему нравилось гораздо меньше, чем общение с прекрасным полом. Если вообще уместно подобное сравнение.
— Худук, не переигрывай, — вылез наружу гном.
Вообще, вся компания уже привыкла к выходкам гоблина. Его шутки — если только можно было использовать это милое слово — были злые, коварные, порой переходящие границы допустимого в разумном обществе, но... Но таков был Худук, яркий представитель своего племени. И, как говорится, хоть драконом его бей, а вряд ли исправишь. Впрочем, это не мешало с интересом прислушиваться к словесным баталиям. Даже Рохле. Даже объекту насмешек. Чем не развлечение в дороге? Другое дело, что доставучий язык Худука часто был предметом скандалов, разборок и прочего мордобития с местным населением. Люди (а также представители большинства разумных рас) с непониманием относились к чувству юмора гоблина. Разве что пресловутый дракон, с которым им пока так и не удалось пересечься, в силу своей флегматичности и размеров вряд ли обратил внимание на подобные комариные злобно-словесные укусы.
— Худук, веди себя прилично в общественном месте, — попросил на этот раз Ройчи. Чего было в его словах больше: пожелания или отсутствие оного, не разберёшь — столь нейтральна была интонация. Хотя улыбается. Всё равно не поймёшь у него — хочет повеселиться или отдохнуть. — Такой чудесный вечер, — продолжил тот в том же духе.
И Худук решил: как карта ляжет.
— Просил червяк курицу зерно не клевать, — прокомментировал эльф.
— У тебя самого эта курица в голове живёт! — разозлился гоблин на нелестное сравнение. Ничего, что человек в данном случае был приравнен к червяку — это допустимо.
— Ха, да моя курица в тысячу раз благородней той чёрной жабы, что поселилась между твоими лопухами, — невозмутимо ответствовал эльф. Зная, сколь трепетно относится к своему слуховому органу тёмный (отличительный признак настоящего разумного!) и болезненно реагирует на 'несправедливые' шутки, светлый с интересом наблюдал, как накаляется Худук. Из зелёного становится синим, из синего — каким-то фиолетово-чёрным, ощеренные мелкие зубы заскрипели, чуть не вышибая искру, кулаки сжаты — чистый ангел смерти. Вернее, ангелочек — по размеру.
— Ты заберёшь свои слова вместе с остатками зубов...
— Разве что с твоими. Согласен.
— Ты пожалеешь, что родился...
— Папа твой дракон.
Между эльфом и гоблином будто сгустился воздух — первый признак зарождающегося колдовства. Из пробитой клыками нижней губы на грудь Худука капала кровь, бешеные глаза стали отрешёнными, словно затянутыми некой пеленой. Эльф, не переставая ухмыляться, подобрался, левая рука скользнула к поясу, правая сжалась в некий знак, лицо обострилось — сквозь личину беззаботности и лёгкости проступило древнее существо, готовое в любой момент хладнокровно насадить на иголку любую бабочку, способное на расчётливую жестокость, если некто или нечто мешает пребывать в этом мире в гармонии.
— Хоп! — резко хлопнул в ладоши человек.
Тотчас схлынуло напряжение, тяжёлое и беспощадное, атмосфера разрядилась, и участники несостоявшегося поединка, можно сказать, смущённо отвернулись друг от друга, буркнув напоследок: гоблин: 'Зазнайка — это наше слабое звено...', эльф: 'Я же говорил, что тёмным нельзя доверять...'
Что поделать, тысячелетия кровавой вражды, генетически воспитанной ненависти не могут побороть проведенные бок о бок всего лишь года.
— Как дети, — укоризненно покачал головой гном и облегчённо вздохнул. В отличие от человека, всегда верно определявшего точку кипения, он этим похвастать не мог, поэтому предпочитал предотвращать подобные стычки заранее. Уж больно великий появлялся соблазн вмешаться. Понятно, на чьей стороне.
За этими милыми семейными разборками компания прибыла по назначению — к постоялому двору с неоднозначным названием: 'Выходи на четырёх'. Ниже вывески был подрисован мужик самой пьяной наружности, стоящий на четвереньках. При этом задняя его часть, судя по розовому округлению, хвостику колечком и характерным тоненьким ножкам, явно принадлежала свинье. Вдобавок, в оную задницу на манер вертела входил клинок (тщательно выполненная крестовая рукоятка не давала повода в том усомниться), а остриё, естественно, выходило изо рта незадачливого посетителя. Весельчак хозяин, видимо, решил угодить и любителям выпить и желающим почесать кулаки. Хотя любой пытливый ум мог задуматься о другоё версии названия, например: настоящего рубаку и силача на выходе будет ждать четвёрка деревенских красавцев, входящих в обязательную программу посещения трактира, которые в случае не получения ответов на свои вопросы изобразят картину нарисованную на вывеске. Только вживую — нанижут.
Въехав в ворота, Ройчи насторожился, различив в темноте в районе предполагаемой коновязи до десятка привязанных животных.
— Худук, кто? — тихо наклонился он к гоблину.
Человеческое зрение, особенно ночное, уступало зрению первородных рас. Тем более тёмных.
— Лошади, — Худук сразу понял опасения товарища.
Мужчина кивнул, провёл повозку вдоль крепкого двухметрового забора. Лошади — это не ягиры, хищники — скакуны уруков, но расслабляться не стоило — уж больно хороши привязанные животные — настоящие боевые кони.
К ним подбежал мальчишка.
— Что нужно господам?
— Добрый вечер для начала. Господа желают есть и спать.
Мальчишка, поняв свою оплошность, тут же исправился.
— Вечер добрый. И то и другое у нас отменного качества и было вдосталь, пока час назад не прибыли королевские гвардейцы, спешащие, — многозначительно закатанные вверх глаза, — по неотложному королевскому делу. Вам нужно переговорить с хозяином, светлым РоБмином, — рожица нахально скривилась.
— Понятно, — задумался Ройчи. — Так спешат, что могут и остаться ночевать... Ладно, — обернулся к мальчишке, — покажешь, куда отвести коней, дашь овёс. В любом случае нам надо остановиться. Ностромо, распряги Кыша и Мыша, проследи, пожалуйста, чтоб всё было нормально с кормом, — мальчишка оскорблено надулся. — Прощупай почву, — многозначительно подмигнул, намекая на ненавязчивые расспросы.
Впрочем, Ройчи об этом мог и не напоминать — всё было давно отработано в человеческих поселениях. Гном со своим добродушным лицом запросто втирался в доверие к прислуге, а человек и эльф, легко отвлекающий на себя благосклонное внимание (не только нежной половины человечества), выясняли обстановку, так сказать, через парадные двери. Гоблин и тролль в это время, как правило, отсиживались в повозке.
Если грамотно провести подготовительную работу, люди спокойно, с интересом, без вызова относились к странной компании, в которой свободно соседствовали представители светлых и тёмных рас, а верховодил ими человек, существо, как известно, уделяющее равное внимание и дню, и ночи. Сквозь пальцы замечались многочисленные шрамы, характерные мозоли, движения, манера поведения, малое количество, но не качество оружия на виду, мелькающее в таких разных глазах одно и тоже чувство спокойной уверенности в себе, чёткое понимание, как у бывалых солдат, своих возможностей, кто его знает насколько широких — дураков найти их грань немного, естественный отбор — жестокая вещь. И вытекающее отсюда на уровне подсознания ощущение опасности, исходящее от этой компании. Здравомыслящий человек легко избежит искушения быть побитым.
