Проклятая

И только потом поскакала галопом к роще.

Мне ещё достало благоразумия спешиться. Почему-то казалось очень важно сдержать слово — ведь эта была последняя (и единственная) просьба Максимилиана, обращённая ко мне.

На меня накатило, когда я была у озера. В памяти снова провал. Помню только, как упала. А потом — как очнулась. На громадном участке выжженной земли. Поляна у озера больше никогда не станет красивой.

Больше никогда не будет как прежде.

Никогда.

Лучик шарахнулся от меня, когда я вернулась. И потом весь обратный путь нервно дрожал.

А в замке как обычно ничего не заметили. Утром пришли служанки, вымыли меня, вычесали, переодели. Явился монах с книгой на непонятном языке.

Позже я поняла, что они решили, будто мне всё равно. Чудовище ведь не может никого полюбить, у него нет друзей. А я чудовище.

Я устроила грандиозную истерику в тот день. Но никого не убила. Потребовала, чтобы мне сменили покои — и всё. Я не могла видеть те комнаты без Макса.

Я не могла спать без него, не могла играть, веселиться, ездить в осквернённую мной рощу...

А ещё у меня в голове не укладывалось: кто-то, оказывается, может убивать, как и я. Не проклятьем, нет, не магией. Мой отец может. Просто приказ, росчерк пера. А получается лучше, чем у меня. Он же перо контролирует.

Тогда я и забралась в библиотеку.

Макс был прав: я ничерта не знала. Я была невежественна, как плебейка — даже хуже. Мир для меня крутился вокруг бессмысленных прогулок по роще, ближайшим к ней лугам и, собственно, замку. А также рисованию картинок. Серая, однообразная жизнь, казавшаяся мне нормой — до появления Максимилиана. Вместе с ним в моё существование вошли и краски. А, посмотрев однажды на жизнь в цвете, так не хотелось возвращаться в однообразную серость!

Мир книг открывал невиданные горизонты. Библиотека в Утёсе оказалась крайне скудной, но я запоем читала всё — от сонников и травников до нудных трактатов. Я читала, перечитывала — много-много раз, пока не запомнила наизусть каждую букву. Но книги кончились, а ответ о природе моего проклятья так и не нашла. Лишь в той самой "Ведьминой кухне" имелся намёк — на труд некоего мудреца Фариефти, якобы хранящийся в замке Алый Водопад. Самое удивительное — этот труд вместе с наверняка богатой библиотекой находился буквально у меня под носом — в горах, куда мы с Максом так и не доехали. Но по другую сторону границы, которая пролегала по этим горам, кстати говоря, считавшихся непроходимыми.

Непроходимыми. Я понятия не имела, какие опасности таят горы, так мирно и величественно вздымающиеся вдалеке. И если только горы лежат между мной и ключом к тайне, то разве ж это меня остановит?

К тому времени мне исполнилось четырнадцать и, да, я ни капельки не поумнела. Среди книг, которые я читала, не было историй о путешествиях, так что узнать, как это делается и что меня ждёт, было неоткуда.

Меня это ни капельки не волновало. Единственное, что я сделала — отправилась к настоятелю, брату Викториусу, сообщив, что хочу отправиться в Алый Водопад. Я здраво рассудила, что путешествовать в карете и с сопровождением должно быть, легче, чем одной, пусть и верхом.

Брат Викториус посмотрел на меня, как на блоху, скривился и проскрипел, что я не должна забивать себе голову чепухой, и лучше бы мне, наконец, выучить двадцать стихов какого-то там Апостола.

Я пожала плечами и пошла учить стихи. А вечером, переодевшись в старую одежду Максимилиана, которую мне удалось сохранить, и утащив с кухни еду, я выехала на Лучике из Утёса.

Никто меня не остановил. Никому не было до меня дела. Как всегда.

Не надо думать, что я совершенно не подготовилась. Я взяла с собой карту (правда, не гор — не нашла). Прихватила тёплую сменную одежду (опять же Максимилиана) и даже немного овса для Лучика (в горах лошадь кормить проблематично — так я решила).

Денег у меня не было, как и драгоценностей, которые я могла бы продать, если бы додумалась. Ещё я считала, что, когда доберусь до Водопада, объявлю, что я принцесса, и меня сразу впустят. Про пропускные документы и прочее я понятия не имела.

Опять же — откуда мне было знать?

Я знаю, что, поделись я тогда своими мыслями, меня посчитали бы дурочкой. Имбицилкой, недоразвитой. Да-да, конечно. Другие дети в моём возрасте уже давно не дети. Принцессы в четырнадцать выходят замуж, а принцам подыскивают невест. Конечно. Их не отправляют в богом забытый замок, не приставляют слуг и монахов, с которыми даже разговаривать противно. И принцев и принцесс учат. А меня кормили стишками из Святой книги — на том всё и заканчивалось.

Но кое в чём я была умнее моих ровесников. Я знала, что такое смерть. И не боялась её ни капли — зачем, если она, смерть, была ко мне ближе, чем живые существа?

Ночевала я в миленькой рощице у ручейка. В целом мне понравилось. Не крутились рядом слуги, не перебрасывались многозначительными взглядами, не излучали равнодушие. И монахов не было.

А утром не пришлось купаться и повторять бессмысленный ритуал переодевания и причёсывания. Я встала под птичий гомон, позавтракала, развлеклась, глядя на со всех лап улепётывающих от меня лягушек, и отправилась дальше.

Воздух упоительно пах прелыми листьями, сверкал прозрачными крыльями мушек-мотыльков и звенел птичьими голосами. Жизнь казалась мне раем. Думаю, Лучику тоже — он игриво поводил ушами и пофыркивал.

А на следующий день я впервые повстречалась с людьми.

Сначала я приняла их за крестьян — уж больно одежда была ветхой. Какие-то грязные, рваные плащи, на ногах лапти и голени переплетены ленточками ткани вместо шосс. А ещё все их лица заросли волосами, как у зверей. Странно. Но не страшно.

Я молча смотрела, как они приближаются. Слушала странные разговоры, перемежаемые не вполне знакомыми словами о том, какой я красивый мальчик, какой хороший конь у меня конь и что-то ещё... что-то совершенно неясное. Но опять же нестрашное.

В Утёсе меня не научили бояться. Там все боялись меня, я считала, что здесь будет также.

Даже, когда меня сдёрнули с Лучика и принялись совершенно невежливо ощупывать, я не испугалась. Только было любопытно: что же дальше?

А дальше кто-то из людей-зверей воскликнул, что я оказывается, девчонка. С меня стащили берет, обнаружили длинные волосы, один из "зверей" даже намотал их себе на кулак... когда на поляне появились солдаты. Не моего отца, что интересно (впрочем, я их и не ждала), а какие-то чужие, в чёрной с золотом форме. Короткая схватка, крики — резкие или дикие, животные. Но тоже короткие.

Крики для меня были внове — я внимательно их слушала. С интересом естествоиспытателя. Раньше я видела только трупы. А бывает ещё и так, оказывается. Крики. Запах. Терпкий, прилипающий запах, почти вонь.

Надо же.

Один из чёрно-золотых подошёл ко мне. С лезвия его меча стекала кровь.

Кровь я тоже раньше видела редко. И не связывала её со смертью.

— Ваше Высочество, — бросив взгляд на мои браслеты, произнёс чёрно-золотой. И поклонился. — Прошу вас, следуйте за мной.

Я не сразу поняла, чего он хочет. Я глядела на него, как на волшебника. Этот человек и другие чёрно-золотые только что убили. Трупы их жертв ещё не успели остыть.

Но их никто не называет проклятыми. Их не бояться, так? Это почитается нормальным, то, что они совершили?

Почему?

— Ваше Высочество, — повторил чёрно-золотой. Посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд. Его рука, когда он протянул её мне, чуть-чуть дрожала.

Я протянула в ответ свою — так мы делали с Максимилианом. Очень часто. Привычный жест в непривычном мире.

Пробормотав ещё раз "Ваше Высочество", чёрно-золотой повёл меня к еле заметной тропе. А остальные солдаты провожали такими взглядами, будто это я только что убила, а не они. Но что-то ещё читалось в их глазах. Я не могла это полностью понять. И решила пока не пытаться.

Сначала кто-то из всадников — кажется, тот же чёрно-золотой, который предложил мне руку — хотел взять меня в седло. Я проигнорировала его, поискала глазами Лучика и сама вскочила в седло, не заметив бросившегося ко мне на помощь солдата. Подсадить он меня хотел или нет — не знаю. Я вообще не понимала, что происходит, но решила считать это какой-то странной взрослой игрой. Взрослые же играют в игры? Играют — я наблюдала за служанками и стражниками. Сплошные непонятные ритуалы — но интересные.

Я жаждала поиграть ещё и потому, когда отряд тронулся, покорно поскакала в его центре, окружённая чёрно-золотыми солдатами. Видимо, так было нужно.

К вечеру горы заметно приблизились, а мы оказались у ворот какого-то форта. Нас впустили. Здесь повсюду звучала чужая, смешная речь — знакомые слова забавно коверкали. Я с трудом сдерживала улыбку, слушая. Но для остальных они, похоже, тоже были нормой. Наверное, правила игры такие.

Меня разместили в отдельной комнатушке-спальне. И даже приставили служанку — до смерти испуганную девушку, едва ли не моложе меня. У неё тряслись руки, когда она мыла мне волосы, но это было так привычно, что я буквально чувствовала себя как дома.

Эта же служанка подняла меня ни свет ни заря. Жутко коверкая язык, долго извинялась, пока купала меня, заплетала, утягивала корсет.

Я попыталась возразить, потребовать мою старую одежду — я не представляла, как поеду верхом в юбке. Но девица, похоже, поняв только, что я не довольна, ударилась в слёзы. Конечно, я оставила её в покое.

Оказывается, ехать верхом нужды больше не было. Мне приготовили карету. А вот Лучик исчез. Когда я справилась о нём, тот чёрно-золотой, представившийся Алэром (тогда как остальные звали его "капитаном") сказал, что с моим конём всё будет хорошо и о нём позаботятся. Капитану Алэру пришлось один раз поклониться и трижды попросить меня сесть в карету, прежде чем я решилась оставить Лучика на их попечение. Возможно, это входило в правила игры, которых мне, конечно, никто не объяснил.

Но, честно говоря, эта странная игра начинала мне надоедать.

Ехать в карете, конечно, было удобнее, чем верхом. Но очень скучно. Единственное развлечение — смотреть в окно. Хотя там было, на что посмотреть. Горы наконец-то придвинулись почти вплотную, а потом и вовсе поглотили нас. Дорога стала хуже, зато пейзаж — лучше. Громадные каменные стены вздымались, казалось, до небес. На одних склонах росли щетинистые зелёные кустарники, другие изумляли странными разводами, пятнами или даже рисунками.

Воздух изменился, став чище и холоднее. Я закуталась в меховую накидку и одела перчатки. Стало чуточку теплее.

Очень скоро дорога завиляла по ущелью. Внизу гремела река — и всё это в полнейшей тишине, не считая цокота копыт да редких возгласов солдат. Я, очарованная, не могла оторвать взгляда, впитывая в себя волшебную картину.

Странно, но впервые со смерти Максимилиана я чувствовала себя полностью, абсолютно счастливой. Горы обещали покой, горы звали. Я влюбилась в них — раз и навсегда.

На ночь мы остановились в каком-то особнячке — наверное, он и назывался трактиром, о котором говорили солдаты. В принципе, всё здесь не слишком отличалось от моей вчерашней ночёвки. Тоже маленькая комнатка, тоже испуганная служанка. Но утром я без возражений села в карету, желая любоваться горами дальше.

Из ущелья мы выехали, дорога снова запетляла, но уже по краю обрыва. Внизу синел туман, и чуть-чуть проглядывали верхушки каких-то деревьев, кажется, сосен. А потом стали появляться водопады. Первый я увидела вдалеке, и он удивил меня до невозможности — тоненький шнурок падающей с громадной высоты воды казался чудом, сотворённым Богом — настоящим, а не тем, о котором твердили мне монахи.

К вечеру мы оказались в долине, окружённой водопадами, вливающимися в одну грохочущую реку. И в этой долине вздымался замок, больше похожий на дворец — хрупкий на вид, как лебедь, и такой же прекрасный.

Я приняла, как должное, что солдаты в чёрно-золотом привезли меня в Алый Водопад. Да-да, совершенно не удивилась. Куда ещё они должны были меня привезти?

А игра тем временем продолжалась.

Я думала, меня снова отправят в комнатушку с испуганной служанкой. Но услужливый капитан подал мне руку и повёл сначала по громадной лестнице — очень белой с красивыми серыми разводами. И дальше — по анфиладе комнат, залитых солнечным светом. И потом в обширный зал. И, наконец, в неожиданно уютный кабинет, отдалённо напоминающий мою комнату для занятий. Правда, только отдалённо — здесь тоже стоял стол, но он был удобен даже на вид. А ещё уютные креслица и стеллажи с книгами... много книг, у меня просто дух захватило. Я так и уставилась на них, пока не услышала:

— Принцесса Алисия? — знакомым голосом.

Я обернулась.

Капитан куда-то исчез. Зато рядом со мной у стола стоял повзрослевший Максимилиан.

Я моргнула и машинально отступила к двери.

— Леди, — улыбнулся Максимилиан. — Не нужно смотреть на меня как на привидение. Должно быть, вы вспомнили моего брата. Но меня зовут Армэль, я старший принц Ирэнии. Максимилиан мой младший брат, — добавил он и улыбнулся улыбкой Макса, заставив меня вздрогнуть. — Госпожа, мне сказали, что вы желаете посетить мой замок. Вы опрометчиво поехали одна, и я взял на себя смелость отправить вам навстречу мой отряд.

Я не знала, как с ним держаться. У него было лицо Макса. Но глаза смотрели по-другому, и губы кривились в фальшивой улыбке. И он был старше меня лет на десять — чужой высокий мужчина. Я не боялась его, нет. Меня просто смутила его сходство с моим другом. Но во всём остальном он оставался чужаком. И я решила обращаться с ним как с чужаком.

— Благодарю вас, — холодно откликнулась я, пытаясь смотреть на него сверху вниз, что было сложно, учитывая, насколько я была его ниже.

Он улыбнулся — насквозь фальшиво. И в его глазах зажглось что-то, заставившее меня против воли насторожиться.

— Милая принцесса, вы наверняка устали с дороги. Вам приготовили апартаменты, а потом, когда вы отдохнёте, не соблаговолите ли отужинать со мной?

Только Максимилиан составлял мне компанию за ужином. Этот Армэль, что, пытается занять место Макса? Зачем?

— Я хотела бы осмотреть библиотеку, — ледяным тоном отозвалась я. — Если это возможно.

Армэль моргнул, маска радушного хозяина поползла... но он тут же поправил её вежливой улыбкой.

— Миледи, моя библиотека в вашем распоряжении. Но что вам мешает посмотреть её завтра? Мой повар приготовил артезианский сливочный пирог специально для вас.

Моё любимое блюдо. Но как он узнал?!

А Армэль тем временем как-то удивительно незаметно оказался рядом, взял мою руку и коснулся её губами, бросив на меня этот странный, непонятный взгляд.

— Алисия, молю, не лишайте меня вашего общества.

Я холодно кивнула. Очень хотелось вытереть руку о подол, но это, кажется, было не по правилам. Так что я просто ушла вслед за скрывающими испуг за болтовнёй и смехом служанками.

Всё здесь было странным. Мои комнаты оказались очень большими, очень красивыми и очень... чужими. От пола до потолка в каких-то финтифлюшках-украшениях, непонятно зачем нужных. Нет, это очень красиво смотрелось. Но зачем?