Эльвин и Дриббл -1: Лесной тролль находит труп

Поднявшись на очередной холм, отряд обнаружил внизу перед собой пестренькие приземистые домики Южного Городского Поста: для их строительства магистрат просто конфисковывал с каждой телеги строительного камня по кучке в рост владельца, поэтому в кладке живописно смешались горный гранит, местный сероватый известняк, бледно— и желто-розовый кварц из Банани, желтый и оранжевый плитняк из Ямуса Вонямуса, темные моховские булыжники и разнообразные кирпичи оврагского производства. Получилось похоже на веселые пряничные домики с изюмом (булыжники) и разноцветной сахарной глазурью.

Как только под холмом показались здания Поста, Эльвин подозвал к себе Первого Ыра и сказал ему:

— Сейчас приедем, осмотришь трупы и доложишь подробно.

— Я думаю, — начал заранее приготовившийся Пыр, — что ты сам должен их увидеть. Мало ли что я не замечу.

— Хорошо, тогда потом я сам взгляну на них... может быть.

— Раз ты все равно собираешься на них глядеть, зачем я-то тебе нужен? А если они в таком же состоянии, что и тот, лесной, смотреть там точно не на что.

Они уже подъехали к шлагбауму, исполненному из целого ствола сосны. Через такой шлагбаум можно прорваться разве только на драконе, да и то, если он умеет летать. Южный Городской Пост был, собственно, не совсем таможенным пунктом. Таможенные проверки совершались на всех дорогах, ближе к границе края. Там товар внимательно проверялся и опечатывался, но оплата за право торговать проводилась только на городских Контрольных Пунктах, сравнительно недалеко от городов. Тут груз проверяли выборочно, брали деньги соответственно товарам и их количеству и выдавали квитанцию, удостоверяющую, что коммерсант прошел все формальности. На месте назначения коммерсант предъявлял свою квитанцию, а городские власти помечали у себя, что им надлежит получить с выдавшего расписку Поста названную в ней сумму денег. Очень простая система, обойти которую практически невозможно, — если только прибыть в город в обход всех дорог, например, перевалить с товаром через Высокие холмы (но с такого героя брать деньги просто стыдно, пусть себе торгует). Можно еще жить недалеко от города, ближе расположения Контрольного Поста, или вообще в самом городе, но за что же тогда деньги платить, за то, что у себя дома работаешь и торгуешь что ли? Можно прибыть в город по воздуху, тогда тебя вообще никак не поймать. Как видите, система очень продуманная и отлаженная.

К отряду вышел начальник Поста и хмуро поздоровался: ни одному таможеннику не понравится приезд следователя, пусть даже у него весь личный состав перебьют и у ворот кучкой сложат.

Служащие, пришедшие сменять ночную бригаду, нашли в контролерской только нахального брауни, который неизвестно как туда залез и уже, высунув от большой старательности язык, строчил на работников Поста кляузу, на их же бумаге и их чернилами, за двухчасовую задержку, требуя возмещения за портившийся товар (он вез сухие банные веники). Через час собрали весь штат Поста и организовали поиски. В овраге за вторым шлагбаумом обнаружили двух погибших.

— Смотреть там, конечно, не на что, — досадливо повел головой Эльвин.

— Да уж, — подтвердил начальник Поста.

— Джордж, подойди сюда, — позвал командир сухопарого долговязого эльфа, одного из лучших стрелков в городском отряде. — Пойди, осмотри тела, потом доложишь.

Джордж открыл было рот, но не стал ругаться с командиром при посторонних и ушел.

— Что-нибудь обнаружили? — снова обратился Эльвин к начальнику Поста.

— Ничего.

— А третьего контролера так и не нашли? — спросил Эльвин, потому что надо же было как-то это все расследовать.

— Нет.

Помолчали. Эльвин молча наблюдал как высоко в небе, за спиной начальника Пункта, большой дракон старательно тащит в лапах крытый фургон вместе с лошадью.

— А где-нибудь поодаль не находили никаких вещей, скажем, кисета? — спросил, наконец, Сухой Ручей.

Таможенник удивленно посмотрел на него.

— Ну, не обязательно кисет, это я к примеру сказал, может, что-нибудь другое, например... это...

— Да ничего не находили, — рассердился начальник Поста и ушел по делам.

Солдаты расположились на скамьях под навесом, спешившись и найдя место привязать лошадей.

Очень быстро вернулся Джордж и вместо того, чтобы рассказать хоть что-нибудь, просто безнадежно махнул рукой. В другой руке у него почему-то была гитара.

— Вот, принес пока, — объяснил он. — Говорят, ничья. Картина та же, что и с лесной находкой, убиты двое: брауни и еще парень, полутролль-полуфеечка.

— Хорошо, — кивнул Первый Ыр.

— Ты что, рехнулся? — Эльвин с испугом посмотрел на помощника. — Чего хорошего-то? Ты за то, чтобы поменьше брауни было или троллей?

— Нет, я в смысле: тот был, может, и эльф, тут брауни, тролль с феечкой, а то я боялся, может, гоблины опять эльфов истребляют.

— Странно они их как-то истребляют — по одному в полгода.

— Надо бы тот вышитый кисет местному народу показать, может быть, кто-нибудь опознает.

— А ты его с собой взял?

Выяснилось, кисет остался в Драконьем Углу.

— Обидно, — пожалел Первый Ыр, — может, и смогли бы связать два убийства. Может, первый убитый был знакомым кому-то из этих, а может, и родственником, братом, например.

— Пыр: человек, тролль и брауни — кто здесь кому может быть братом? — напомнил Эльвин.

— Ну, а если сестра одного была замужем за братом другого...

— Удивительная смесь, — сказал эльф. — Интересно, как такое могло произойти: чтобы феечка родила от тролля.

(Феечки, в противоположность троллям, — очень хрупкая раса, состоящая целиком из

женских особей, которые рожают потомство от кого попало.)

— Ну и что, бывают же кентавры? — возразил Ыр.

— Ты что, хочешь сказать, что, если скрестить феечку с троллем, получиться кентавр? — не понял Эльвин.

— Я хочу сказать, что, для того, чтобы получился кентавр, надо скрестить человека с конем.

— Или с кобылой, — уточнил Джордж и затренькал на гитаре.

— А что будет, если скрестить командирова Магируса с кобылой Валяя? — спросил невысокий крепыш, ткнув пальцем в сторону шлагбаума. Валяй глянул, выругался и убежал.

— Эй, Джордж, — безуспешно попытался Эльвин остановить фальшивое бренчанье. — Джордж!.. Как там тебя?..

— Гаррисон, — подсказал кто-то остроумный.

— Дай-ка сюда, — Эльвин отобрал гитару, повертел в руках, подстроил ее немного и запел грубые частушки, популярные у солдатни: "Что-то давеча я с милым

Долго по лесу бродила.

Под сосной растет бурьян,

На меня напал кабан,

Эх, мать, ну и ну! Дать пришлось и кабану."

Стражники захихикали и придвинулись поближе.

— "Эх ты, милая моя, — продолжал Эльвин, — И люблю же я тебя,

Ты роди-ка мне тролленка, чтоб зеленым рос мальчонка,

А потом — единорога с завитушкой возле рога,

А потом — ..."

Некоторое время все вместе перечисляли тридцать восемь рас, известных в здешних краях, предлагая неизвестной милой родить по одному новому представителю в каждое племя. Жалко, никто не уточнил, кем, собственно, является такая плодовитая милая (очевидно, феечкой).

— "Шел я лесом, видел беса,.." — затянул Пыр, но тут вернулся начальник Поста.

— Ну что ж, — отложил гитару Сухой Ручей, — время уже позднее, придется нам заночевать здесь.

Начальник Поста остолбенел: солнце едва ушло из зенита, до темноты был еще, фактически, весь день впереди.

— Ты что, — зашептал на ухо Первый Ыр, — мы здесь от силы полчаса провели, из них двадцать минут ты этот свой шефский концерт давал.

— Отдыхать еще рано, — объявил командир (ну да, а все думали уже пора). — У нас впереди много работы. Нам еще надо...

— Найти третий труп, — пришел на помощь крепыш, спаситель валяевой кобылы.

— Найдем мы его, держи карман шире, — не поверил Джордж.

— Нет, нам надо...

— Опросить свидетелей, — подсказал другой крепыш, повыше.

— Так мы их, считай, уже опросили, — заржал упрямый Джордж. — Свидетелей-то нет.

— Нам надо выяснить, где находился каждый подозреваемый на момент убийства, — придумал Первый Ыр.

Эльвин злобно зыркнул на перестаравшегося помощника.

— А как мы узнаем момент убийства? — нашелся он.

— А мы его знаем: примерно за два часа до утренней смены или немного раньше, судя по показаниям этого банного веника, брауни.

После этого два с половиной часа весь взвод в полном составе, проклиная старшину, опрашивал служащих Контрольного Пункта и их домочадцев. Получились вполне наглядные данные: пять живых контролеров (два эльфа, эльфиец (эльф с русалкой), человек и феечка) находились дома (при Постах обычно есть жилые строения) вместе со своими родными и, по многочисленным перекрестным свидетельствам, мирно спали. Причем, спя, каждый при этом точно знал, что другие в доме тоже спят (так все уверяли). Начальник Поста с женой, оба — тролли-полукровки (в целях борьбы со взяточничеством состав Постов старались делать как можно более разношерстным, поэтому служащие, собранные вместе напоминали собой финальную заставку компьютерной игры), находились в своем доме и тоже спали. Два инкассатора, молодые холостые ребята, спали, и, слава богу, хоть это некому было подтвердить (повезло, видимо, что спали они не вместе). Есть еще один контролер, который в этот день был в отпуске и ночевал в Драконьем Углу, где он, судя по остальным, наверно, тоже спал. Из всего вышесказанного можно сделать интересный вывод: таможенники проводят ночи намного скучнее бойцов внутренней охраны. Больше никаких выводов из вышесказанного сделать нельзя.

Городским стражникам отдали под ночлег штрафное помещение и принесли им кое-что поужинать. Но не успел Эльвин сдать карты в третий раз, как в дверь постучали и вошел начальник Поста с двумя сотрудниками, поддерживавшими с двух сторон маленького сопливого человечка, которого Эльвин до этого на Пункте не видел. "Нашелся наш третий," — сказал начальник, глядя при этом на Эльвина с уважением. А ему-то показалось, что этот рыжий эльфиец задержался на Посту только потому, что ему неохота было тащиться обратно в город!

— Ага, наконец-то, — Эльвин, не желая разочаровывать начальника, делал вид, что только и ждал, чтобы третий труп пришел к нему на своих двоих и, мотая сопли в рукав, стоял и хныкал, что он — что? он — ничего.

Контрольный Пункт возобновил работу, служащие героически, в двенадцать рук, лепили на фургоны свои желтые квитанции, и под дерюгой на сто восемьдесят шестой телеге обнаружился спящий калачиком искомый третий. (Эльвин отметил про себя, что таможенников надо ловить после десяти часов, в это время они, видимо, все засыпают, где стояли, если, конечно, они не на работе.) Последовал долгий допрос, из которого выяснилось, что человечка зовут Шиш и он служит на Южном Посту контролером. Под давлением фактов его, наконец, вынудили признать, что под утро он отлучился в туалет. Больше он своих двух коллег не видел.

— И что, ты не пытался их найти? — спросил Эльвин.

— Нет. Зачем? Может, они тоже в туалет пошли.

— И через час ты тоже не начал волноваться?

— Нет. Что с ними может случиться?

("Ничего. Их просто могут разорвать на части и бросить в овраг," — подумал Эльвин.)

— А почему ты прятался?

— Я не хотел, чтобы меня нашли, — честно ответил Шиш.

— Чего же ты боялся?

— Ничего. Но на всякий случай я спрятался.

— То есть, ты думал, что твои сослуживцы пошли в туалет и на всякий случай спрятался. — А твои друзья тоже прячутся всякий раз, когда ты с..шь? — разозлился Эльвин.

Не слушая больше причитаний Шиша, он приказал двум своим людям взять его под стражу и объявил, что пора возвращаться в город, тем более, что он, между прочим, проигрывал. Солдаты ворчали, нехотя собирая карты, Пыр ныл, перечисляя сколько всего они и их лошади сломают себе в темноте, но у командира как будто крылья выросли: теперь ему было, чем заткнуть рот городскому совету. Магирус посмотрел на хозяина, как на больного, когда тот начал одевать на него седло в первом часу ночи. Эльвин игриво ткнул в бок проходящего мимо Валяя: "Эй, кум, как внучка-то назовем?"

7

Эльвин Сухой Ручей, насвистывая, стоял у стрельчатого окна в зале городской ратуши и наблюдал, как на улице десяток его солдат пытаются поймать воришку-брауни, стащившего у бабки моток ярко-розовой пряжи. Брауни, весь в пряже, как мячик катался под ногами десяти здоровяков, и все это вместе сильно напоминало футбольный матч. Бабка рыскала между стражниками и сошла бы за арбитра, если бы не получала столько пинков и затрещин за то, что мешает процессу. Дриббл, повиснув на соседнем подоконнике, высунулся наружу и тайком поплевывал в прохожих. Сухой Ручей пребывал в прекрасном расположении духа: во-первых, потому что он привез с собой пленника, на которого можно было свалить если не все, то, по крайней мере, многое, а во-вторых, потому что, не смотря ни на что, командира внутренних войск в городском совете ценили: все признавали, что он очень ловко управляется с тыщей лихих молодцов, которые до его появления приносили городу больше бед, чем все жулики, дебоширы и насильники вместе взятые. Эльвин поступал просто: он выгонял из отряда любого, создававшего ему проблемы. Начал он с того, что разогнал половину солдат из гарнизона, а потом полгода, не спеша, принимал их, присмиревших, обратно на службу. Служба в гарнизоне теперь ценилась очень высоко: раньше караул несли одновременно триста бойцов по двенадцать часов, меняя друг друга через полтора дня. Эльвин разбил то же количество народу на шесть смен, по двести человек в каждой. Пять смен несли вахту по полсуток через двое, а шестая месяц находилась в запасе. Через месяц роты менялись. Теоретически это позволяло иметь при необходимости под рукой сразу четыреста, а не триста человек (дежурную и запасную роты). Практически это давало стражникам месячный выходной за казенный счет каждые полгода, потому что запасная смена нужна была от силы раз-два в месяц: окна в ратуше помыть или устроить на городском базаре внеплановую облаву на гномов-самогонщиков.

Запасная смена жила в казарме, вроде как, для высшей степени боевой готовности, имея возможность пить и гулять вдали от верных жен, как на курорте. От них требовалось только быть на месте и держаться на ногах, если звал командир. Кроме того, взводы в ротах теперь назывались людскими, троллячьими, гномьими и т. д., что сразу сократило вдвое количество драк и случаев дедовщины в гарнизоне. При этом зачислялся народ во взводы все равно как попало, за компанию с друзьями-приятелями, но если ты что-то имеешь против, например, гномов, какой тебе смысл записываться к ним во взвод? Был даже один русалочий взвод, в котором числились: один русалка, пять гномов и пять эльфов и эльфийцев (русалку на дежурство выносили по очереди и клали где-нибудь в тихом месте, поливая водой каждые двадцать минут). Был даже феевый взвод, в котором не было ни одной феечки (последние феечки из него исчезли после первого же месяца в казарме). Дежурство солдаты теперь несли не повзводно, а отдельными списками, для уравновешивания сил: маленькие брауни ходили в наряд с горными троллями (вернее, обычно не ходили, а ездили у них на загривке, приплачивая из своего жалования). Вот за такую прекрасную организацию работы гарнизона Эльвина и любили городские власти.