Переход книга первая

Хоть скорость дирижаблей была на порядок меньше самолетов, но тем не менее, отсутствие препятствий и прямота движения от точки отправления, до точки прибытия делали дирижабли более быстрым средством передвижения, чем те же автомобили или поезда.

Гонка была рассчитана на три дня с однодневной остановкой в Лондоне и Осло. После чего участники должны были вернуться в Гамбург, где и объявят победителей.

На первом этапе красавцы-гиганты обошли своего более маленького и невзрачного соперника. Красуясь друг перед другом, они плыли по небу в окружении многочисленных вертолетов, обвешанных телевизионной аппаратурой. С одного из гигантов ударил салют, когда они пересекли границу Германии.

— Андрей, ты можешь сделать что-нибудь, чтобы "Горыныч" двигался быстрей? — обратился к магу Кузьмин.

— Могу, но зачем. Мы же хотим испытать наше детище, а не потешить свое самолюбие, — ответил Соловьев.

— Знаешь, проигрывать этим выпендрежникам тоже как-то неохота, — надув губы, произнес Кузьмин, недовольный ответом мага.

— А кто говорит, что мы проиграем? Давай подождем чуток, там и видно будет.

— Чего подождем? — не понял Юрий.

— Впереди сильное воздушное течение с кучей всевозможных сюрпризов, которые очень не понравятся этим монстрам, что впереди, — Соловьев показал на ушедших вперед соперников. При этом Кузьмину показалось, что взгляд мага был похож на взгляд кота, подбирающегося к мыши.

— А нам тогда ничего не грозит? — спросил мага Юрий и в его голосе проскочили тревожные нотки.

— Немного тряханет, конечно, но! — Соловьев поднял вверх указательный палец, — мы гораздо меньше, и я ещё во время постройки предусмотрел такие ситуации и вплел кое-какие заклинания в охранное покрытие дирижабля.

Через час маг подозвал Кузьмина:

— Посмотри на горизонт.

Юрий взглянул в указанном направлении. Километрах в двадцати впереди голубое пространство неба пересекала белая дымка. К ней как раз подходил лидер гонки.

— Ну и что я должен увидеть? — спросил Кузьмин.

— Наберись терпения, — ответил маг.

Юрий обречено вздохнул и закатил глаза. Нервозность последних дней вымотала его и теперь, когда выпала минутка отдохнуть, ему совсем не хотелось стоять у смотрового окна, уставившись в иллюминатор.

— Начинается, — произнес Соловьев и подал бинокль Кузьмину.

Юрий поднес бинокль к глазам и увидел, как огромный дирижабль накренился набок, словно корабль, в борт которого ударила гигантская волна. Затем воздушное течении подхватило аппарат и стало разворачивать, поднимая нос. Кузьмин увидел, как винты дирижабля заработали с удвоенной силой, стараясь справиться, с пытающимся опрокинуть его ветром. Постепенно экипажу воздушного корабля это удалось. Едва дирижабль выровнялся, как вдруг он провалился вниз. Со стороны казалось, что воздух под воздушным судном потерял плотность или аппарат попал в безвоздушное пространство. Падение продолжалось метров сто, затем оно остановилось, и тут же приключилась новая беда. Передние винты на миг остановились, в то время как задние заработали с удвоенной силой. Нос дирижабля стал наклоняться, это грозило тем, что судно могло попросту нырнуть под воздушный поток, который прижал бы его к земле, лишая свободы маневра. Говоря попросту, дирижабль врезался бы в землю. Когда показалось, что ситуацию уже невозможно исправить, поток воздуха подхватил судно, и подкинуло его вверх. Несколько секунд воздушное судно находилось в зависшем положении, но затем стало вновь подниматься, наблюдавшие за свистопляской, с облегчением вздохнули, это был уже контролируемый подъем, дирижабль ещё основательно потряхивало, но тем не менее, он слушался рулей.

— Я думал, что им конец, — выдохнул Кузьмин.

— Я тоже, — произнес Соловьев, потрясенный увиденным не меньше Кузьмина.

— Может, надо было предупредить их всё-таки, а?

— Лучше надо было готовиться, — в ответ произнес маг, — об этом течении сведения есть во всех справочниках. И если бы эти красавцы не рисовались перед публикой, а поднялись километра на четыре выше, их так бы не швыряло.

— А этих куда несет? — воскликнул Кузьмин, вновь поднеся бинокль к глазам.

Еще один из гигантов пересек почти незаметную границу аномалии, и его тут же подхватил мощный поток и стал вертеть. Юрий, наблюдая за разворачивающимся действием, почувствовал, как тошнота подымается к горлу.

— Каково же сейчас этим беднягам там, если меня от одного вида мутит, — подумал он.

Между тем остальные участники гонки сделали нужные выводы и изменили курс. Один из них стал быстро набирать высоту, оставшиеся решили обойти аномалию.

Дирижабль, который по глупости пытался проскочить воздушное течение, на скорости кидало из стороны в сторону, как щепку в море в приличный шторм.

Хозяин воздушного судна " Золотой Дракон" стоял, вцепившись в поручни. Его лицо было рассечено, струйка крови стекала по щеке, это раздражало, но он не решался отпустить поручень даже на секунду. Мистер Ли оглянулся — капитан сам стоял за штурвалом, его лицо также было порезано в нескольких местах. Белый китель, который так красиво смотрелся на фоне окружающей роскоши внутренних помещений дирижабля, сейчас был весь в крови.

— Чен, Брюс, как кормовые двигатели? — закричал капитан, стараясь перекрыть шум ветра, бушующего за бортом.

— На пределе, капитан, но ещё держатся, — ответил невысокий китаец, привязывая себя ремнем к стойке.

В этот момент раздался такой скрежет, что всем показалось, будто огромный зверь царапает своими когтями обшивку, пытаясь разорвать её и пробраться внутрь. Мистер Ли вновь бросил обеспокоенный взгляд на капитана. Тот стоял с белым, словно мел лицом, но голос его был тверд, когда он отдавал команды.

— Всем двигателям в вертикальном положении максимальная мощность, — гремел голос капитана. — Носовым реверс.

Даже сквозь скрежет и вой ветра стало слышно, как надрывно гудели двигатели, в салоне запахло жженой резиной. По корпусу пошла вибрация, и она усиливалась с каждой секундой.

Мистеру Ли показалось, что капитан намеренно хочет погубить судно, сводя с ним какие-то свои личные счеты, но в горле стоял ком, который никак не удавалось проглотить.

Вдруг срежет, стал стихать, а вслед за ним и вибрация. Порывы ветра хоть всё ещё сотрясали судно, но в них не было уже той ярости и неистовства, что несколько минут назад.

— Носовые стоп, — скомандовал капитан, — первому и второму двигателю снизить мощность на десять процентов. Угол прежний. Третий, снизить мощность на сорок процентов, четвертый десять. Пятый и шестой минус десять процентов угол пятнадцать градусов.

Дирижабль подымался все выше, постепенно вырываясь из непредсказуемого воздушного течения. Спустя пять минут можно было разговаривать, не надрывая голоса.

Мистер Ли облегчено выдохнул, его сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, а вот ком в горле постепенно таял. Когда мистеру Ли стали доступны другие чувства, кроме страха за свою жизнь, он почувствовал слабость. Ноги предательски дрожали, а пальцы никак не хотели отпускать поручень, в который вцепились. Ли закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, как его учил его личный тренер. Это помогло, сердце постепенно успокаивалось. Он выждал ещё пару минут, пока слабость в теле не ушла, а коленки перестали дрожать и подошел к стоящему за штурвалом капитану.

— Хорошая работа, капитан, я рад, что не ошибся в вас, — произнес он, и больше не чего не говоря, направился к себе в каюту.

— До входа в аномалию осталось два километра, — доложил штурман.

— Андрей, мы что, пойдем через эти ворота ада? — спросил Кузьмин, зная заранее ответ.

— Ага, — ответил маг, усаживаясь в позу, в которой он обычно медитировал.

— Андрей, — голос Юрия излучал тревогу, не столько за себя, сколько за Аглаю.

— Попрошу мне не мешать, — жестко прервал Соловьев, — если хотите, чтобы я выполнил свою работу.

— До входа в аномалию осталось пятьсот метров, — доложил штурман.

— Юра, что происходит? — шёпотом спросила Аглая, которая только что вошла в рулевую рубку.

— Ш-ш-ш, — приложил палец к губам Кузьмин, кивнув в сторону мага, погруженного в транс.

— До входа в аномалию осталось сто метров, — доложил штурман.

— Юра, мне страшно, — стиснув руку мужа, тихо произнесла женщина.

— До входа в аномалию осталось пятьдесят метров, — последовал доклад.

В рубке повисла напряженная тишина. Вокруг мага появились еле заметные всполохи, через мгновение они стали ярче, а затем силовой кокон, который окружал мага, рассыпался, как стеклянная ваза, по которой нанесли внезапный удар. Осколки энергии, достигнув пола, превращаясь в маленьких светящихся змеек, которые с удивительной быстротой метнулись к каждому, находящемуся в рубке, и в следующее мгновение люди очутились каждый в своем силовом коконе.

— До входа осталось двадцать метров.

Аглая с удивлением рассматривала силовой кокон, от энергии кожу слегка покалывало, а волосы шевелились. Ощущение было схоже с тем, которое испытываешь, стоя под линией высоковольтки.

— До входа десять метров.

— Пять.

В следующие мгновение дирижабль прилично тряхнуло.

— Ой, — вскрикнула Аглая и ещё крепче вцепилась в мужа.

— Есть контакт, — констатировал штурман.

Воздушное судно больше не трясло, зато послышался звук, словно кто-то натирал корпус судна песком. Вместе со звуком появилось зеленоватое свечение, идущие от корпуса дирижабля. Мир за окном благодаря свечению изменился. Небо было уже не голубым, а скорее, розоватым, с размазанными пятнами зелёного цвета. Также стало видно само воздушное течение, его беловатые линии тянулись из-за горизонта и немного напоминали волны-барашки. Иногда эти линии сплетались, становясь по объему равными самому дирижаблю. И если воздушное судно натыкалось на такое сплетение, следовал сильный толчок. После нескольких столкновений пилот сделал должные выводы и старался обходить эти сплетения, благо они двигались совсем медленно. Другим моментом, портившим настроение от созерцания окружающей красоты, стали шары. Поначалу их не заметили, но примерно минут через пять из белых нитей течения выскочил небольшой шар. Он, переливаясь всеми цветами радуги, подлетел к дирижаблю и облетел его.

— Ой, какая прелесть, — восторженно вскрикнула Аглая, первой увидев шар, — что это такое?

Шар тоже заметил женщину и остановился напротив смотрового окна, в которое смотрела Аглая. Проплыв какое-то время рядом шар приблизился, но, коснувшись зеленого свечения, отлетел, словно его ударило током.

— Да оно разумное, кажется, — произнес Кузьмин, пораженный поведением шара.

Шар, немного полетав, вновь вернулся к дирижаблю. Он осторожно приблизился к смотровому окну и плыл рядом в потоках воздуха какое-то время, а затем снова попробовал коснуться корпуса. Результат был тот же, но на этот раз шар улетел, не пытаясь более преследовать дирижабль.

— Может, нам все показалось, — неуверенно сказала Аглая, когда молчание затянулось.

— Ага, всем сразу, — усмехнулся Стас, и тут же получил подзатыльник от старшего товарища.

— Нет, навряд ли милая, массовые галлюцинации редкое явление, — так же усомнился Кузьмин.

— Тогда как это объяснить? — спросила Аглая.

— Я не знаю, — пожал плечами Кузьмин — Может, свечение позволяет нам видеть в новом диапазоне.

— Смотрите! — закричал Зайцев, показывая на большое смотровое окно по левому борту.

У Кузьмина неприятно заныло под лопаткой, из белых нитей течения стали выплывать шары. Их были сотни, некоторые размером не превосходили предыдущий, зато другие были просто огромные — несколько метров в диаметре.

-У меня нехорошее предчувствие, — тихо произнесла Аглая.

— Не у тебя одной, — рассматривая шары, озабоченно произнес Кузьмин.

Шары окружили дирижабль плотной стеной, так что не стало видно ничего, кроме них. Так продолжалось с минуту, затем от общей массы отделились два шара, один маленький и один большой. Они медленно стали приближаться к дирижаблю, причем маленький ухитрялся нарезать круги вокруг большого. Едва они приблизились на расстояние около метра, маленький шар опустился на корпус, и вновь зеленое свечение ужалило его. Шар отскочил, описав несколько кругов вокруг дирижабля, прежде чем успокоился и подлетел к большому шару.

— Да он толпу на разборки привел, — удивленно произнес Стас.

— Похоже на то, — согласился с ним Кузьмин. Он отвернулся от смотрового окна и посмотрел на мага — тот по-прежнему находился в глубоком трансе. Кузьмин тяжело вздохнул и сделал для себя вывод, что на чародея пока надеяться не стоит.

А жаль, мало что от этих шаров можно ждать.

Малый шар продолжал крутиться возле большого, при этом его одна сторона стала заметней темней и перестала переливаться. Прошло ещё минут пять, прежде чем за бортом началось движение, большой шар приблизился к корпусу дирижабля почти вплотную, маленьких шар, наоборот, отлетел подальше, не желая более соприкасаться с зеленым свечением. Большой шар тем временем тоже изменил окрас. Он перестал переливаться, а стал мутно-белым, после чего со стороны, которая была ближе всего к корпусу, образовалась шишка. Она довольно быстро увеличилась и вскоре напоминала отросток или щупальце.

— Сколько до выхода из аномалии? — не отрываясь от окна, спросил Кузьмин.

— Десять минут, — ответил пилот.

— Нельзя ли как-нибудь увеличить скорость? — поинтересовался Кузьмин.

— Нет, слишком сильный боковой ветер.

— Ясно.

Щупальце тем временим, выросло ещё больше. Через секунду коснулась корпуса. От соприкосновения отросток сразу потемнел, а сам шар дернулся, но не стал скакать, как маленький вокруг, а медленно отлетел. Едва шар-гигант воссоединился с остальными, как по скопищу шаров прошла волна, а затем шары стали тесней прижиматься друг к дружке. Прошло ещё минуты четыре, прежде чем все шары слиплись.

— Сколько до выхода? — вновь спросил Кузьмин, и в его голосе впервые сквозило напряжение.

— Пять минут, — последовал ответ.

— Вашу мать! — вдруг выругался рулевой. Он крутанул руль, разворачивая дирижабль влево.

Кузьмин схватился за поручень, чтобы не свалиться, но когда он взглянул, то увидел причину столь поспешных действий. На дирижабль несся чудовищно огромный шар, примерно в треть от дирижабля, поэтому рулевой поспешил развернуть судно носом к пытающемуся его протаранить шару.

— Не успеем, — выразил всеобщее мнение Стас.

Через несколько секунд шар-великан врезался в левый борт. Тех, кто не успел крепко ухватиться, бросило на пол. Судно от удара накренилось и упавших людей понесло к правому борту.

Аглая даже не поняла, как оказалось на полу, затем она, к своему ужасу, почувствовала, что пол наклонился и её несет к правой стенке кабины прямо на крепление для огнетушителя. Самое страшное было то, что сам огнетушитель отсутствовал, а на его месте осталось похожее на ухват крепление, которое могло запросто пробить бок женщины. Аглая попыталась уклониться или хотя бы перевернуться на живот, но её усилии не увенчались успехом, опасные штыри неумолимо приближались. Отчаявшись, Аглая закрыла глаза. Удар был не столь болезненный, как того ожидала женщина. Задержав дыхание, Аглая прислушивалась к своим ощущениям, но как ни странно, боли не чувствовалось. Женщина открыла глаза и с удивлением заметила, что силовой кокон, в которые маг "одел" всех находящихся на дирижабле, перед входом в аномалию, удерживал её тело в нескольких миллиметрах от опасных штырей, не позволяя им впиться в бок. Едва она перевела дыхание, как дирижабль сотряс чудовищный удар, корпус судна заскрипел, от крепежных болтов отлетели лоскутки краски. На приборной доске, словно взрыв фейерверка, замигали красные лампочки. Кузьмин взглянул на монитор наружного наблюдения — вся носовая часть была смята, а огромный шар на треть вошел в корпус. Кузьмин переключил монитор на камеры внутреннего наблюдения.