— Пошла вон, — небрежно кидаю я, доставая из кармана пачку сигарет. Плевать, что мама может увидеть, думаю сейчас ей не до этого. Закрываю лицо от дождя и поджигаю сигарету, которая тут же тухнет стоит только мне убрать руку. Вот же чёрт! Курить хочется нещадно, но погодные условия явно против этого.

— Мне Максим всё рассказал, — не унимается девушка.

Смотрю на неё с усмешкой и пожимаю плечами.

— Мне то, что с этого? — по-моему, самый логичный вопрос. А чего она ещё хотела в данной ситуации? Я и сам прекрасно понимаю, что поступил слишком жестоко по отношению к своему брату, но что теперь? В гроб, что ли вместо него лечь? Хотя Тамара была бы рада такому повороту событий.

— Из-за тебя погиб Влад, а тебе всё равно, — всхлипывает девушка и осуждающе смотрит на меня. Наверное, думает, что я сейчас кинусь её успокаивать, но у меня даже в мыслях такого нет. У меня вообще нет никаких мыслей, кроме того, что я хочу чай с молоком.

— Мне теперь покончить жизнь самоубийством или подвинуть Влада и лечь к нему? — произношу это насмешливо, изгибая губы в язвительной улыбке, хотя внутри просто пустота. Хочу, чтобы эта назойливая девушка поскорее отстала от меня, вот всё.

— Тварь, — шипит Тамара, буравя меня ненавистным взглядом, — правильно Сенька сделал, что отшил тебя. А то ты и его бы мог в гроб загнать.

Резко отпихиваю от себя девушку и под недоумённые взгляды всех собравшихся бегу прочь. Плевать, что они подумают, плевать, что оставляю мать наедине со своим горем, думаю, что Тамара о ней позаботиться. Я просто не могу больше там находиться, видеть их лица, слушать весь тот бред, который они несут. Это больше похоже на какую-то дешёвую драму, а не на прощание с человеком. К Владу пришли все те, для кого он просто был красивым, умным, классным парнем, а не человеком. Те, кто по-настоящему дорожили моим братом, даже не явились. Показательно, ничего не скажешь.

Заскакиваю в свою машину и мчусь домой, подсознательно желая, врезаться в столб или влететь куда-нибудь. Думаю, предкам было бы забавно похоронить ещё одного сына.

Но ничего этого не происходит, и до дома я добираюсь без приключений.

Захожу в нашу с Владом квартиру. Здесь непривычно пусто и одиноко, а самое главное — холодно. От этого уже не избавиться.

Скидываю с себя мокрые вещи и прохожу на кухню. Ставлю чайник, а сам заворачиваю в ванную. Я как будто бы пропах смертью и остервенело пытаюсь смыть с себя этот гнилой запах. Запах боли.

Только дома оставшись наедине с самим собой, понимаю насколько мне плохо. Душа как будто бы разрывается на части, убивая внутри меня всё, что ещё живо.

Набираю ванну до предела и забираюсь в горячую воду. Плевать на давно закипевший чайник, который уже, наверное, заливает газовую плиту. На всё плевать.

Слёзы катятся из глаз, но я не обращаю на них никакого внимания. Это всего лишь вода, которую я всегда презирал.

Но внутри по-прежнему слишком пусто. Я не осознаю того, что брата больше нет и того, что именно я виноват в его смерти. Вернее осознаю, но не испытываю должной ненависти к себе. Мне просто всё равно.

Полностью опускаюсь под воду, которая тут же обволакивает меня и даёт какое-то чувство покоя. Становится нечем дышать, но я не тороплюсь выныривать.

Как бы это глупо не звучало, но под водой как будто бы другой мир, в котором нет похорон брата, слёз и всего прочего. Здесь одна проблема — недостаток кислорода.

Настойчивая трель дверного звонка заставляет вынырнуть. Хватаю ртом воздух, осознавая, что если бы не человек, который сейчас ломиться в мою дверь, я возможно бы так и остался под водой.

Быстро накидываю на себя халат и выхожу из ванной. Только возле двери осознаю, что это халат Владлена, а не мой. Снова чувствую, как задыхаюсь, однако, уже не из-за недостатка кислорода.

В дверь снова звонят, тем самым, отвлекая меня от не радужных мыслей.

— Иду я, иду, — ворчу как старый дед, открывая дверь.

В дверной глазок даже не смотрю, на это нет сил. Не важно, что мама с детства учила не открывать дверь незнакомым дядям и тётям. Я подсознательно даже жду какого-нибудь маньяка-убийцу.

Открываю дверь и застываю на пороге. Ноги подкашиваются, я хватаюсь за дверь, чтобы не упасть. Несколько раз моргаю, но человек, стоящий напротив и смотрящий на меня в упор, не исчезает. Передо мной никто иной, как Влад и данный факт никак не укладывается в моём воспалённом мозге.

Глава 30

Pov Влада

Давно не был в этом городе и уже как будто бы его забыл. Привык к Берлину с его пижонством, чопорностью и педантичностью, поэтому холодный Питер кажется каким-то чужим и нелепым. Ощущаю себя предателем, который за четыре года смог позабыть свою родную страну. Я никогда не был патриотом, но всё-таки есть над чем поразмыслить на досуге.

Сильный порыв ветра заставляет поёжиться и плотнее закутаться в свой серый шарф. Дождь вроде как закончился, но от этого погода лучше не стала. В этом городе когда-нибудь бывает тепло?

Потирая замёршие руки, я остановился возле нужного подъезда, и задрал голову к верху, смотря на окна квартиры, в которой я раньше практически жил. Сколько я у него не был? Наверное, года два. Последний раз приходил на летних каникулах, до того как Владлен решил порвать со мной все отношения.

До сих пор не понимаю его поступка. Нам всегда было хорошо вместе, и он говорил, что никакое расстояние не может повлиять на его чувства ко мне. Но что тогда? Влад как всегда решил всё за нас обоих, сказав, что так будет лучше. Ну да, наверное, он был прав. Возвращаться в Россию я не собирался, а встречаться урывками — это тоже не вариант.

Из подъезда выходит какая-то полная девушка, благодаря которой я и заскакиваю в него. Поднимаюсь на нужный этаж и останавливаюсь возле его квартиры. Мысль о том, что я сейчас увижу человека, которого до сих пор люблю больше жизни, сводит с ума. Думаю, Владлен не ожидает меня увидеть и это к лучшему. Всегда любил делать сюрпризы и пускай иногда не очень хорошие.

В груди как-то неприятно давит. Мне страшно, боюсь его реакции на меня. Ведь Влад чётко дал понять, что между нами всё кончено, а я дурак по-прежнему не могу смириться. Ему, наверное, без меня хорошо. Владлен всегда был очень популярным, поэтому найти себе парня ему не составило труда, по крайней мере, я так думаю.

А вот я так и не смог его забыть, к сожалению. Наша история как будто бы изменила мою жизнь, сделав меня сильнее и лучше, а Влад вот так вот запросто взял и всё разрушил, после того, что между нами было. Думаю, за это надо ему врезать пару раз.

Улыбаюсь, представляя, как вытянется от удивления лицо моего бывшего парня. Но ещё больше он удивится, когда узнает, что я приехал навсегда. Да, именно так. Сегодня в самолёте я принял окончательное для себя решение. Я хочу быть с ним, потому что это намного важнее, чем учёба в престижном университете и прочий бред. Отец специально отправил меня в Берлин, в надежде нас разлучить, но именно Влад научил меня бороться за своё счастье, что я и делаю. Поэтому ещё вчера я позвонил отцу и сказал, что еду в Питер к Владлену. Тот начал нести какой-то бред про то, что Влад разбился на машине и его хоронят. Ну да, мой отец любит вот такие вот шутки. Я его даже не слушал. Хватило того, что я вообще пошёл у него на поводу и поехал в эту чёртову Германию. Теперь я буду решать всё сам.

Останавливаюсь возле нужной квартиры и не могу сдержать улыбку. Именно эту квартиру я когда-то хотел поджечь. Теперь он поставил железную дверь.

Вновь улыбаюсь. Мы ведь с Владом не сразу стали друзьями. Девять лет войны не прошли даром, и мы сначала не могли осознать, что тянемся друг к другу.

Мы с ним учились в параллельных классах, и терпеть не могли друг друга, наверное, с детского садика. Влад был умным, чертовски обаятельным, спортивным и общительным. Вокруг него всегда была толпа поклонников, которых он не отвергал, но и не подпускал ближе к себе, как будто бы наслаждался тем, что его любят.

Я был не таким. Вечно злой, хмурый, закрытый, ненавидящий учиться и заниматься спортом, слушающий тяжёлый рок и красящий волосы во все цвета радуги. Но, не смотря на это, я был популярен не менее Владлена. Не знаю, чем я нравился, наверное, и привлекал своей недоступностью. Влада это бесило, он говорил, что мне пора в цирк, типа я буду хорошим клоуном. Ни один день в школе не проходил без драг с Владом, каждый старался ударить как можно сильнее, разбить губу в кровь или сломать парочку ребер. Меня это заводило, и только потом я понял, почему именно. Испугался, конечно, до жути и не знал, что мне делать. Влад в то время уже давно не скрывал, что он по мальчикам, но это оптимизма не прибавляло.

В девятом классе я окончательно осознал, что влюбился и кое-как смирился с этим. Мечтать о Владе было глупо, потому что он меня ненавидел. Признаваться ему в своих чувствах означало втоптать себя в грязь. Владлен бы не упустил случая унизить меня.

Всё изменила экскурсия, как бы глупо это не звучало. Не помню, куда мы тогда ездили, в Уфу, по-моему, помню, что город был далёким.

Два наших класса посадили в один автобус и отправили на культурный отдых. Приехали жутко уставшие, походили по городу и нас отвезли в какое-то студенческое общежитие, в котором мы должны были ночевать двое суток, пока находились здесь. Учителя распределили всех по комнатам, и ушли к себе. Странно, но за нами тогда практически никто не следил. Я попал в комнату со своим лучшим другом и двумя парнями из параллельного класса.

В часов десять вечера к нам в комнату завалилось человек десять, среди них был и Влад. Принесли гитару, позвали девчонок, заперлись в комнате и устроили что-то вроде вечеринки. Даже водку купили, придурки. Я никогда не был сторонником такого отдыха, поэтому вставил в уши наушники, отвернулся к стенке и сделал вид, что меня не существует.

Сам не заметил, как заснул. Проснулся оттого, что отчётливо ощутили чьи-то руки под своей футболкой и горячие губы на шее. И какого было моё удивление, когда развернувшись, я увидел перед собой именно Владлена, который насмешливо посмотрел на меня и с придыханием произнёс: "А я бы тебя трахнул".

Я тогда возненавидел его, ведь это было так противно и публично. Все вокруг смеялись и что-то говорили, но я их уже не слышал. Резко выскочил в коридор, где и просидел всю ночь. Влад потом даже не извинился, он ко мне больше вообще не подошёл.

Именно тогда я решил, что пора выбить из своей головы всю эту дурь про любовь к нему и начать уже жить нормально.

После того как вернулись домой, я заболел, при чём серьёзно, ангиной, по-моему. В школу естественно не ходил, да и желания не было там появляться. Так было лучше, потому что был шанс его забыть.

Однако не получилось. Владлен пришёл ко мне с утра, предки только ушли на работу, как раздался звонок в дверь. Я подумал, что кто-то из них что-то забыл и поплёлся открывать, а на пороге стоял он. Какой-то недовольный и жутко злой. Я сказал ему, что-то язвительное, а Влад просто заткнул мне рот. Поцелуем. Да, я тогда впал в самый настоящий ступор, даже слова из себя выдавить не мог.

Он говорил так много, о том, что волновался за меня, типа я должен был предупредить его о своей болезни. Мне тогда хотелось разреветься и броситься ему на шею с признаниями в вечной любви, но я так не сделал. Просто послал его куда подальше и прогнал, заявив, что никому не позволю плевать мне в душу.

На этом наша война закончилась, сменившись жестким игнором, мы друг друга как будто бы не замечали. Признаю, было тяжело пройти мимо и не задеть Влада плечом или не сказать что-то язвительное, но я держался, потому что понимал, что сдаваться первому бессмысленно.

Наверное, всё бы так и закончилась, если бы не наш сошедший с ума физрук, который почему-то решил, что я обязан участвовать в чемпионате по волейболу. (Как оказалось позже, его уговорил Владлен, но тогда ведь я об этом не знал.)

Вся ситуация казалась до ужаса абсурдной. Я самый заядлый прогульщик физкультуры отправлен на школьные соревнования и не имею права подвести команду. Ребята меня тогда сожрать были готовы и прилюдно поливали грязью. А мне почему-то первый раз в жизни было не плевать. Хотелось доказать им, что я не такой никчёмный, каким кажусь. Тем более в нашей команде капитаном был естественно Влад, на которого все чуть ли не молились. Но нормально играть я не умел, увы и ах.

Через два дня ко мне подошёл физрук и сказал, что нашёл мне подходящего учителя. Хотелось биться головой об стену, когда я узнал, что этим учителем является никто иной, как Владлен. Но именно с этого и началась наша история...

Отгоняю от себя воспоминания и нажимаю на дверной звонок. Интересно, какой он сейчас? Я помню до жути пафосного Влада, носящего дорогие шмотки и курящего ментоловые сигареты. Надеюсь, что сейчас мне не откроет какой-нибудь конченый наркоман или лысый мудак в спортивном костюме. Хотя плевать, в любом случае, это будет мой Влад. Мой и ни чей больше.

Дверь открывается. Передо мной стоит до ужаса бледный парнишка с пустыми стеклянными глазами. Я помню его, это брат Влада, которому я жутко не нравился, но меня тогда это мало волновало.

Внимательно смотрю на него и отмечаю, что парень сильно изменился. Похорошел, наверное. Раньше был худым и невзрачным, а сейчас вроде вполне ничего. Хотя Владлену и в подмётки не годится.

— А ты повзрослел, мелкий, — с улыбкой произношу я, отпихнув Вилена от двери и бесцеремонно проходя в квартиру.

Ставлю дорожную сумку на пол и разуваюсь. Парень, не моргая, смотрит на меня, от его взгляда хочется спрятаться. Не понимаю, что не так. Он как будто бы зомби или призрак. Не могут у нормального человека быть настолько пустые глаза.

— А Влад где? — с улыбкой спрашиваю я, вешая куртку.

— Ты издеваешься? — хрипло произносит парень, смотря на меня как на врага народа.

Нервно сглатываю, что-то здесь явно не так. Бросив мимолётный взгляд на портрет Владлена стоящий на тумбочке, понимаю что, так как он в чёрной рамке.

В голове сразу всплывает недавний разговор с отцом про аварию и смерть. Значит, он не врал?

В горле пересыхает, и я судорожно сглатываю. В глаза становится мокро. Я даже не сомневался в том, что отец сказал мне это назло. Своеобразный он у меня человек. Однако здесь всё намного серьёзнее.

— Он умер? — онемевшими губами произношу я.

Вилен смотрит на меня в упор. Он удивлён и совершенно не скрывает этого.

— А ты не знал? Мой отец ведь звонил тебе! — зло произносит парень после нескольких секунд молчания.

— Мне никто не звонил, — тихо-тихо отвечаю я, слова как будто бы звучат где-то в стороне. — Я приехал к Владу, хотел сказать ему, что вернулся, а тут...— больше не могу говорить.

Сажусь прямо на пол и обхватываю руками колени, склонив на них голову. Всё равно, что подумает обо мне Вилен, не до него сейчас.

Стираю выступившую из глаз влагу. Последний раз я плакал четыре года назад, когда уезжал в Берлин. И тогда и сейчас причиной моих слёз был Владлен. Символично.