— Красава, выкрути запал, — максимально приблизившись и перекрикивая рёв мотора потребовала Эльза, — и спрячь её в подсумок. Так же, не смей без толку за неё хвататься.
— Так нас могли раскрыть и захватить.
— И что бы ты с этой бомбой добилась? Ты уверена, что с этого положения тебе удастся точно её метнуть? Только если ты решила, на радость врагу нас подорвать? Подумай и ответь. Для чего у тебя пистолет?
Красава, выслушав нотацию от родственницы, обиделась, и нахмурившись, по-прежнему, сидя на полу, затихла. Молодая женщина сама не заметила, как уснула. Ей ничего не снилось, да и тело не получило отдыха, так, провал в короткое забвенье, из которого её вырвал голос невестки.
— Ну и нервы у тебя, Красава — каменные. Как отключилась, так и проспала всю дорогу, будто младенец. Мы тут изводимся, переживая предстоящий бой, "нервы на кулак наматываем", а ты, преспокойно так дрыхнешь.
— А кто тебе мешает подремать?
— Ха! — с показным удивлением, Эльза обвела сидящих рядом товарищей. — Кто нам мешает также спать? А то, что машину трясёт, её мотор шумит похлеще водопада, да и мы, не на лёгкую прогулку собрались. Тебя что, это ни капельки не напрягает?
Красава, на это ничего не ответила. То, что эту ночь она почти не спала, проведя всё это время с Венци Коа, это её личное дело, о котором она не собирается с кем-либо говорить. Дождавшись, когда грузовик въедет в подлесок, молодая женщина покинула машину, и вместе с невесткой, помогла замаскировать её ветками. Управившись, молодая женщина, совместно с товарищами, попрыгала на месте, убедившись, что амуниция хорошо подогнана и ни у кого ничего не звенит
Творимый имперцами беспредел, который открылся взору партизан по прибытию к лагерю вверг всех в шок. Бойцы стали свидетелями того, как охрана "кормит" своих подопечных. Там, у "колючки", собрались почти все имперцы и с хохотом, глумливыми репликами, отпускаемыми относительно изголодавшихся пленников, наблюдали как оные дерутся за какую-то жидкую баланду. Даже не так, доведённые голодом до крайней степени отчаяния люди, бились за возможность слизать с земли разлитое на неё содержимое опрокинутых вёдер. Ещё, несколько надзирателей устроили себе дополнительную забаву, они, кидали не полностью обглоданные кости, и прочие объедки со своего стола, стараясь чтоб они падали неподалёку от сбившихся в кучу людей. Там, где приземлялись эти жалкие остатки еды, начиналось новое, не менее яростное сражение за пищу. И это зрелище, веселило надзирателей, которые тыча пальцами в спровоцированные ими свалки, вдохновенно изображали собачий лай и орали: "Какие дикие собаки! Ха-ха!" — " Ха-ха-ха! Плохие собаки! Злые Собачки!" — " Во истину, грязные, безмозглые дикари!" — "Ха-ха, это не люди, они хуже самых паршивых псов!" ...
Понаблюдав из леса за творившимся возле "колючки" безобразием, сделав пару вдохов и медленных выдохов, Кам обратился к своим бойцам: "Все успокоились. Этим тварям, не уйти от возмездия. Упускать подобный шанс, нам никак нельзя. Бейте эту мразь так, чтоб не оставалось подранков. Те, у кого снайперские винтовки с глушителем, рассчитайтесь на первый-четвёртый. Начинает первая пара, стреляет по ходу часовой стрелки, первый не чётного, второй чётного. Третий четвёртый, работают по тому же принципу, только в противоположном направлении. Перед нами, всего, восемь вышек, находящиеся на них пулемётчики, отвлечены потехой, поэтому, не должны всполошиться. Когда с ними покончите, снимаете часовых возле казарм. Далее, по моей команде, в бой вступают все остальные."
Всё "прошло как по маслу". Благодаря примитивным глушителям, и использованию дозвуковой пули, никто из имперцев не заметил, как в течении двадцати секунд, на вышках "исчезли" пулемётчики. Синхронными выстрелами были отработаны стоявшие у входа в казармы часовые. Здесь, по закону подлости, неожиданно решивший сместиться в сторону часовой, получил пулю не в сердце, а в плечо. Естественно, он заорал от боли, только его крик "потонул" в какофонии радостных криков и хохота. Как назло, к моменту, когда упокоили подранка, в толпе охранников, наслаждающихся зрелищем боя за выживание, нашёлся уникум, то ли услышавший вскрик, то ли почуявший неладное, он, увидев лежавших на земле часовых, поднял тревогу. Устроенная надзирателями потеха тут же окончилась, те из имперцев, кто был без оружия, кинулись к казармам. Большая часть вооружённых нелюдей, присев на колено, по какой-то неведомой причине открыли огонь по пленным. Остальные, как по команде развернувшись к лесу, быстро разбив его по секторам, взяли на прицел, небольшие участки подлеска. Естественно, офицеры и те, кто, раздавая команды усиленно жестикулировал, пали первыми от снайперского огня. Впрочем, нужно отдать им должное, перед гибелью, они успели более или менее организовать оборону. Те, кто расстреливал пленных, в течении нескольких секунд падали сражёнными выстрелами в спину, по ним, начали отрабатывать простые штурмовики Кама.
Не стоит недооценивать боевую подготовку тыловиков, эти солдаты, вопреки ожиданиям, весьма быстро пришли в себя, и понёсшая немалые потери "расстрельная команда", перестав тратить боеприпасы на охраняемый ими контингент, вступила в перестрелку. Да и часть ринувшихся в оружейную стрелков, до неё добрались. В данный момент, они, используя толстые бревенчатые стены как укрытие, а окна как амбразуры, вступили в бой.
Не сплоховали и военнопленные, Кам заметил, что некоторые из них, лезли на натянутую меж столбов проволоку и своими телами приминали её. Не понадобилось много времени, чтоб множество ещё живых тел, не обращая внимание на впивающиеся в их плоть шипы, разрывали проволоку. Когда это стало возможным, по этому стонущему от боли живому помосту, побежали их товарищи. Измождённые люди, кто успевал подымали валяющиеся возле убитых надзирателей оружие. Кому его не хватило, с еле слышным сипом, как могли бежали на врага, и падали, сражённые выстрелами в упор. Другие, кому повезло добраться до своих мучителей рвали их зубами; душили, выцарапывали глаза. Несмотря на то, что пленные были измождены и обессилены, они, наваливаясь на недруга, давили его массой, в большинстве случаев погибая. Некоторые живые скелеты, по-другому их не назовёшь, покидая свой загон по стонущему от боли мосту, устремлялись в казармы. И этот "поток" смертников, "втекал" в казармы, устилая свой путь павшими товарищами.
К моменту окончания боя, когда подводились его итоги в отряде Хордыша, было ранено четыре бойца и двое, погибли от попадания пули в голову. Потери заключённых, быстрому подсчёту не подлежали, а задерживаться на месте недавнего боя, было опасно. Оставалось только погрузить в подогнанные грузовики ходячих военнопленных, и подающих признаки жизни раненых.
Покинуть концентрационный лагерь удалось без проблем, как и благодаря трём запущенным мини-дронам, избежать выставленные на дорогах блокпосты. За пять минут до прибытия на базу, спасённых по отработанному алгоритму людей, усыпили станером. Оказавшись в авто-парковой зоне, тех счастливчиков, кому повезло пережить транспортировку, уложили в медицинские капсулы ЗЭБ — 2. К несчастью, как партизаны и андроиды ни спешили, удалось спасти чуть больше трети освобождённых военнопленных. Уже на вторые сутки лечения, Красава переслала Каму результаты обследования. Там, доводилось до внимания командира что из-за сильного истощения трёх четвертей пациентов, и свойственным ему нарушениям работы внутренних органов, без радикального лечения, организм можно сказать был не жизнеспособным. И эти люди, нуждаются в долгом лечении. Относительно ментального сканирования с его обязательным пассивным тестам, то все находящиеся на излечении пациенты, без исключения, подходят для пополнения, создаваемого ими отряда. Даже больше этого, всем им можно установить нейросеть и обучить столь необходимым войсковым и мирным специальностям. Поимённый список предрасположенности спасённых к той, или иной деятельности, прилагался к поданной "служебной записке"
Приняв от старшего медика список с её рекомендациями, Хордыш на какое-то время погрузился в чтение сего документа и долго раздумывал по этому поводу. Он не сомневался относительно переданного по нейросети заключению про стопроцентную лояльность всех освобождённых бойцов. Тем более, после перенесённого ими ада пленения, эти люди являлись самыми мотивированными на сопротивление неприятелю солдатами. Что, в свою очередь не гарантировало их преданность Каму. В ситуации, когда в местных лесах появятся представители их командования, многие фанатично верные присяге воины обязательно постараются выйти с ними на связь. Далее, если начальство, в приказном порядке потребует передачи им как модернизированного укрепрайона, так и всего подземного комплекса ЗЭБ — 2, эти солдаты приложит все силы для его исполнения.
После недолгих размышлений, старшему лейтенанту захотелось немного развеяться, бесцельно пройтись по комплексу, а лучше всего побродить по лесу и подышать свежим воздухом. Для этого Кам, облачившись в камуфляжный комбинезон, направился к запасному выходу. Где-то на середине пути к выводящему на лесную поверхность шлюзу, пилот "столкнулся" с той девушкой, о которой он в последнее время так часто вспоминал. Идущая ему навстречу Жунка, как будто о чём-то задумавшись, неспешно брела ему навстречу, при этом, она смотрела перед собою отрешённым взглядом.
— Жунка, привет. — поздоровавшись, Кам привлёк к себе внимание девушки. — Чем ты так увлечена? Может поделишься со мною таким увлекательным делом.
— Ой, Кам, здравствуй. — встрепенувшись, а через мгновение смущённо улыбнувшись, ответила девица. — Не заметила тебя, знать долго будешь жить. (Местная примета, если человека случайно не заметят, то это к долгой жизни.)
— Твои слова, да светлому в уши.
— А почему бы и нет, он всех слышит и видит. Да, если это не секрет. Куда ты такой нарядный собрался?
— Просто прогуляться по лесу. Хочу побродить поблизости, но, в полном одиночестве.
— А мне с тобой можно? Я, как раз сменилась с дежурства. Отдых на природе не помешал бы и мне. — при последних словах, у потупившей взор девицы, во взгляде промелькнули лукавые отблески.
— Почему бы и нет? — после секундного раздумья ответил пилот. — Ты давай, переоденься в камуфляж, я тебя здесь подожду. Только поспеши.
— А зачем переодеваться? Пойду так, ведь на поверхности нам ничего не угрожает.
— Не смотря на нашу систему обороны, и поля маскировки, мы всё равно должны быть начеку. Так что не спорь.
Переодеться быстро, по мнению девушки, ровнялись тридцати двум минутам. После чего, молодые люди отправились на прогулку. Они бродили по специально появившимся силовым тропинкам, оберегающим землю от ненужных следов. В начале, любовались природой. Затем, через четверть часа, они уже болтали на различные отвлечённые темы, более или менее понятных только им.
Что было удивительно для парня, ближе к вечеру, Жунка позволяла только обнимать себя, и максимум, целовать. Как ни странно, такое поведение подруги не отталкивало, а наоборот, манило. И это, несмотря на бытовавшую в его утерянном мире свободу отношений. Там, для того, чтоб оказаться в одной постели с девушкой, было необходимо сводить её в кафе, или, провести вечер в каком-либо развлекательном клубе. Различные коктейли для поднятия настроения, как и добротная закуска, к подобному вечеру прилагались в обязательном порядке.
Глава 13
С самого утра, капитан Солджин был хмур и зол, и всё из-за того, что он подозревал, высшее командование, его полуроту заранее списало. Он никому не демонстрировал бушующие в его душе эмоции, и позволил им выплеснуться только в кабине грузовика, по пути к месту предстоящей операции. А по прибытию, он вновь выглядел спокойным и флегматичным. Хотя, кроме предчувствия надвигающейся беды, его бесила ухабистая грунтовая дорога, по которой ему пришлось ехать. Затем, раздражала задержка контингента, который ему пообещали прислать для разминирования проклятой дороги. Идти предстояло именно по ней, так как лес и подлесок, скорей всего были также заминированы, и полностью очистить их от смертоносных сюрпризов, было не выполнимой задачей. Благо на этот раз, все три Б-101 никуда не отъезжали, хотя, от этого легче не становилось, Стоя в близкой доступности, они манили, обещая тепло, соблазняя возможностью залезть в кабину и немного погреться. Вот только по неписанному закону егерей, командир должен стойко переносить все невзгоды, обрушившиеся на его подчинённых. Неожиданно, впереди, три раза прокуковала кукушка, и умолкла. А стоявший рядом с офицером ветеран, в звании штаб-сержанта, с ухмылкой проговорил:
— Господин капитан, эта кукушка, оповещает нас о том, что сюда едут наши сапёры.
— Заткнись, Хо̀ди. Будто я без твоей подсказки не знаю, что этот сигнал подал наш дозор. И трёхкратное ку-ку, означает что к нам едут те, кого мы так долго ждём.
— Виноват, господин капитан.
— Молодец, что такой понятливый. Командуй. Полуроте быть готовыми к бою. Так как лесные бандиты тоже разъезжают на наших машинах.
— Слушаюсь. — проговорил штаб-сержант, и тут-же развернувшись на девяносто градусов, условным жестом продублировал стоявшим неподалёку сержантам и капралам приказ командира, .
Через пять минут, неспешно едущая пара грузовиков, подъехала к трём съехавшим на обочину собратьям. Из передней машины, неспешно, стараясь резким движением не спровоцировать засевших в подлеске стрелков, вылез незнакомый первый лейтенант, и подойдя к стоявшему возле головного Б-101 капитану, предъявил тому свои документы. Солджин, ознакомившись с бумагами, в свою очередь так же показал своё удостоверение, после чего, перекинувшись парой фраз с недопечённым офицерам, пожатием рукой об руку подал знак — свои. После чего, из подлеска вышла треть егерей, остальные, остались на месте, по-прежнему готовые в любое мгновение "открыть огонь" на поражение.
Одновременно с этим, прибывшая "сапёрная" команда, начала подготовку к работе. Из кузова первой машины, организованно высадилось отделение охраны, и подойдя ко второму грузовику, стрелки первым делом придирчиво проверили целостность тента. После этого, отсоединив прицепленную к буксировочному крюку конструкцию из множества объединённых на одной оси металлических колёс, с трудом оттащили её в сторону. Завершилось это действо освобождением заднего клапана и приказом сидящим там военнопленным, покинуть машину.
Ровно через десять минут, семеро "запряжённых" в специальную упряжь смертников, вышли на заминированную дорогу и потащили за собою тяжёлую конструкцию. Ровно через пять метров, произошёл первый подрыв. Упавшие на землю, оглушённые люди, со стонами зажимали руками уши, лежали на земле и не реагировали на отдаваемый им приказ встать. Через минуту к контуженым военнопленным, боязливо оглядываясь назад, подошла новая семёрка "бурлаков". Они, отвязав беспомощных товарищей по несчастью, оттащили их на обочину и самостоятельно впряглись в упряжь.
