-С днем смеха, шуток и розыгрышей! -жизнерадостно поздравил его Всеслав. -Как тебе камуфляж?
Из коридора донесся могучий рык Абалкина. Через считанные секунды он возник на пороге, мокрый и в надетых наизнанку трусах. Его длинные волосы не топорщились, нет, они тянулись стрункой строго вверх.
-Хочу знать, — взревел Лев, — кто скрутил регулировку ионного душа?!
-Он! — хором сказали Луччатти и Лунин, тыкая друг в друга паль-цами.
Лунин, оправив складки новенького черного мундира гвардейца, принялся натягивать сапоги. Обувь сыграла бравурный марш и приня-лась деловито распадаться на шестиугольные фрагментики. Всеслав пе-рестал улыбаться и озадаченно замер. Луччатти и Абалкин загоготали.
Подлёт планетолёта к космопорту Улан-Батора.
Полигон "Кобра", Южная Монголия
Комплекс "Саракш", бокс имперсонификации
30 мая 2158 года, 12.01
-Всеслав, Лев, на сегодня все занятия для вас отменены. Нагрузки оказались слишком велики. Зайдите к медикам, потом — в столовую. На этот раз откажитесь от саракшианских казарменных деликатесов, зака-жите что-нибудь земное, лучше овощи и фрукты. А после обеда — про-гулки в оранжерее, бассейн, какая-нибудь бессодержательная комедия. Никакого чтения, никакой работы. Перед сном — стакан теплого молока.
-Да, пожалуй, — устало согласился Лунин, — что-то я сегодня не в форме.
-Вы здесь не при чем. Сам характер имперсонификации подразу-мевал углубленное воздействие. Что ж тут удивляться реакции организ-ма. Так что отдых, отдых и отдых.
Полигон "Кобра", Южная Монголия
Комплекс "Саракш", комната No5 общежития
30 мая 2158 года, 21.50
Лунин убрал стереофотографию с тумбочки.
-Всеслав, — Абалкин окликнул не по прозвищу, значит, хотел спросить о чем-то личном, — это кто?
-Мама. Ее уже нет. Сегодня её день рождения.
-Понятно. Твоя мама была доброй?
-А как иначе?! Очень!
-Завидую... А вот я своих биологических родителей вообще не знаю. Они ушли на звездолете в черную дыру, и я... В общем, родился без них.
Полигон "Кобра", Южная Монголия
Комплекс "Саракш", комната No5 общежития
1 июня 2158 года, 20.34
-Орлы! Соколы! Грифы! -торжественно возгласил Лунин. — Уга-дайте, где я сейчас был?
-Пил чай с медсестрой Алисой? — тут же спросил Луччатти.
-Голодной куме все хлеб на уме. — вздохнул Всеслав. — В штаб я заходил, Циркулище ты наш неугомонный. В шта-аб! Так вот: всё!
-Что "всё"-то? — буркнул Лев.
-А то, что завтра в Улан-Батор прибывает "челнок". Летим!
Подлёт планетолёта к космопорту Улан-Батора.
Часть 2 Гамбит
Ход 7
1
Улан-Батор
аэрокосмовокзал
2 июня 2158 года, 19.10
В 24 километрах севернее Улан-Батора находилась посадочная площадка автоматических "челноков" класса "альфа". Таких площадок на Земле, наверное, оставалось всего-то одна-две. Ее поддерживали в великолепнейшем техническом состоянии, но морально она абсолютно устарела еще полвека назад. Это было углубление в каменистой почве идеально цилиндрической формы, диаметром в 150 метров и глубиной около 20 метров. Стены, выложенные плитами термофага ядовито-оранжевых тонов, неприятно поблескивали. Там уже находился "челнок". К входным люкам на его куполообразной макушке вели серые матовые трап-переходы. "Челнок" выглядел солидно и деловито, словно заслуженный специалист среднего возраста, знающий себе цену. Его темно-зеленый глянцевый корпус внизу был покрыт серебристым инеем, чуть выше — крупной росой, а скругленный верх совершенно просох на нестерпимой жаре. На дне же стартовой шахты вообще все было белым-бело от снега. Именно сильное вымораживание "альфами" округи при посадке и старте заставило сооружать подобные шахты, а впоследствии — вообще отказаться от использования этих "челноков". Заправка, техобслуживание и прием груза уже завершились, объявили посадку немногочисленных пассажиров.
Интерьер "альфы". Видеокадр. Архив Центра истории звездоплавания
-А где Циркуль? — спросил Лунин.
-Звонит родным на Сардинию. С терминала. Там чудесный голо-граммный видеофон. — ответил Абалкин, — Дистанционные приветы, по-целуи в объектив, прощальная тарантелла и все такое. Да вот и он бе-жит.
-Тогда по местам. Наши контейнеры, надеюсь, уже в багажном отсеке.
И Лунин шагнул в прохладный и темный входной овал трап-перехода.
-Да на кого ж вы меня покидаете, сердешные! — заголосил сзади Луччатти, нагоняя товарищей. — Стойте, я все прощу!
Они прошли серым тоннелем до лифта и опустились в недра "альфы".
Корабль являлся воплощением удобства и аккуратной практич-ности. Он предназначался для бережного подъема на орбиту 220 тонн груза и перемещения тридцати шести человек, которых по каким-то причинам считалось невозможным доставить другим способом. Узкий коридор был стерильно чист и свеж. По правую сторону — несколько крупных информационных экранов в кремовой стене, по левую — двери в каюты.
-Вагон Восточного Экспресса. — пробормотал Лунин.
-Что? — не понял Абалкин.
-Ходил двести лет назад такой поезд в Европе. Если не ошиба-юсь, до Константинополя. — пояснил Луччатти. — Считался символом роскошного и комфортабельного путешествия.
-А-а... Ну и где наше место в символе?
-Согласно купленным билетам. В смысле: там, где свободно. — мудро рассудил Луччатти. — А свободно, кажется, здесь. Во всяком слу-чае, голосов не слышно. Да, пусто...
В серо-голубой каюте сработали индикаторы присутствия, напротив двери засветился большой экран сетевого вычислителя. Под экраном размещался небольшой столик. У обеих боковых стенок по-парно находились места пассажиров: глубокие кресла-трансформеры.
-Странно, отчего "альфы" не состоялись, как транспорт? — спро-сил Абалкин, плюхаясь в кресло, которое принялось хлопотливо адап-тироваться под его телосложение. — Более чем хорошо...
"Ромул" над Землей. Видеокадр. Архив Центра истории звездоплавания
-Многих не устраивает скорость. — пояснил Всеслав. — У нас ведь все спешат. Пулей на Таймыр, оттуда стрелой на Огненную Землю, от-туда — на Луну. Из-за этого скоро, очевидно, на каждом углу будут тор-чать нуль-будки. А "альфочка" ползает себе неспешно туда-сюда. Но что удобно — то удобно. Вот мы плавненько воспарим на орбиту и даже ничего не заметим. Там наверху "альфа" по очереди состыкуется со всеми поджидающими её кораблями, пассажиры чинно перейдут с борта на борт. Кстати, мы переходим первыми, я уже посмотрел на расписа-ние. Стыковка с "Ромулом" через четыре часа с минутами. А Д-прыжок почти сразу после этого. Так что на весь путь до Саракша, вернее до Тристара, у нас уйдут приблизительно сутки.
-Что есть "Ромул"? -шепеляво поинтересовался Абалкин по-хонтийски. Его кресло угомонилось и Ревушка удобно полулежал в нем.
-Крейсерский звездолет, — противным менторским тоном начал вещать Луччатти, — с повышенной многослойной защитой. Экипаж — около десятка человек. Предназначен для форсированных рейдов в за-грязненных звездных системах.
-Странный выбор у Комова. — пробормотал Абалкин. — Зачем?
-Отнюдь не странно. Геннадий Мудрый собирался подбросить на Тристар тысячи две тонн груза, а у "Ромула" сверхсильные форсажные двигатели плюс мощные захваты для контейнеров под брюхом. И потом — крейсер только внешне выглядит неуклюжим, вроде средневекового рыцаря в панцире. На деле он очень маневренный. Зависнет над полю-сом и резво перекидает на платформах груз к базе "Саракш-2".
"Альфа" едва заметно колыхнулась. Луччатти пошевелил мани-пулятором и синее программное меню на экране вычислителя смени-лось видеопанорамным обзором. Серо-желтая земля плавно уходила вниз, небо медленно темнело. "Челнок", управляемый киберштурманом с Земли, поднимался по плавной кривой. Под ворсистым покрытием по-ла что-то тихо и ровно загудело.
-Включили. — сказал Луччатти. — А вот представляете романтику двадцатого века: наверх на ракете с жидкотопливным агрегатом. Пере-грузка, невесомость, скафандры...
-Получишь, Циркулек, романтику. — пообещал Лунин. Он тоже покоился в шевелящемся кресле и чистил апельсин. — Сам говоришь, на Тристар нас будут опускать на платформах, а значит — впихнут в сьюте-луны или в скафандры. Что же до невесомости... Нет её — и хвала богам, кости не растворятся. На Луне был? Не понравилось? Мне тоже. А там хоть какая-то тяжесть.
"Альфа" вошла в непроглядно-темную синь стратосферы. Редкие перышки облаков виднелись глубоко внизу. Земля казалась серой и од-нообразной. Небо продолжало чернеть и на нем загорались звезды.
-Затворите окошко. — попросил Всеслав. — Больше смотреть не на что. Теперь зависнем во мраке до самой стыковки с "Ромулом"...
Видеопанорамный обзор отключили и вывели на экран какой-то развлекательный канал. Громкость, впрочем, убрали совсем.
-Подремлю. — сообщил Всеслав, устраиваясь удобнее и закрывая глаза. Спать совершенно не хотелось. Но еще меньше было желания разговаривать.
Кресло оказалось предельно коварным. Перед глазами поплыли разноцветные полосы, замелькало нечто непонятное, а потом проявился Город...
Небо над Городом было темно-синим и совершенно ровным, так что не оставалось никаких сомнений в его твердости. Слева небо было подперто беско-нечной по высоте темно-желтой стеной, а справа — загибалось в бездонную про-пасть. Многоэтажные дома на пустынных улицах смотрелись вполне нормально, но было совершенно очевидно, что в них никак не попасть: ни через наглухо запертые двери, ни через окна с небьющимися черными стеклами. Каждый шаг по мостовой из гранитного бруса звучал как-то глухо, а разносился, тем не менее, наверное, на два квартала. Шафранный свет фонарей заливал главную улицу, зато переулки то-нули в неприятном сумраке.
Маленький Всеслав стоял на площади, держа в руках друга — старого плю-шевого медведя. По рассказам мамы до его рождения в доме появились две игруш-ки: Мишка и кукла Пуська. Медведь ожидал будущего хозяина, а кукла предназнача-лась на случай, если родится хозяйка. Куклу все же оставили, когда наблюдающий врач сообщил: ожидается мальчик. Отношение маленького Всеслава к набитой электроникой Пуське оказалось пренебрежительно мужским: она была тут же разо-брана на пищалки, моргалки и прочие интересные детали. А Мишка, изготовленный подругой Ольги Луниной, страстно увлеченной созданием игрушек по старинным образцам, был прост и бесхитростен. Сшитый из изготовленного по заказу бурого плюша, набитый настоящими кедровыми опилками, добродушно улыбающийся, он всегда оказывался рядом. Всеслав играл с ним, а медвежонку доводилось исполнять в играх самые разнообразные роли. Мишка навеивал интересные сны, лежа рядом в постели. Позже он сидел рядом с вычислителем и помогал выполнять домашние задания. Вытирался плюш, начала покачиваться голова, но стеклянные глазки смот-рели по-прежнему преданно и доверчиво...
Они были вдвоем во всем Городе: Всеслав и Мишка. Но кто-то пристально наблюдал за ними и чего-то ждал. И что бы они ни сделали, все было предвидено и просчитано. От этого мальчишке Всеславу становилось горько и обидно до слез. Он покрепче прижал к груди медвежонка и решительно двинулся вперед...
2
Комментарий Сяо Жень:
Мне бы очень не хотелось, чтобы рассказанное мною восприни-малось читателями в качестве некоего скандального довеска к сенсаци-онной истории "подкидышей": "Надо же, её дед был знаком с "тем са-мым" Львом Абалкиным!" Действительно, Всеславу Лунину некоторое время довелось провести рядом с No07 из пресловутого списка "подки-дышей". Так что из того? Всеслав не имел никакого понятия, кто его младший коллега. Он не представлял себе, что его участие в экспедиции на Саракш, равно как участие Луччатти, мэтры разыграли лишь в каче-стве прикрытия отправки Ревушки с Земли. Дед относился к Л.В.Абалкину и М.К.-Ф.Луччатти абсолютно так же, как к подавляюще-му большинству людей, с которыми ему доводилось встречаться. То есть по-товарищески, очень доброжелательно, с полной готовностью в случае необходимости незамедлительно помочь всеми силами. Но даже если бы тайна личности Л.Абалкина стала известной Всеславу, сомне-ваюсь, что это как-либо изменило их взаимоотношения в лучшую или худшую сторону. Друзьями они не стали, да и — в силу особенностей характеров как Льва, так и Всеслава — стать не могли.
Звездолёт на Тристаре. На заднем плане — диск Саракша. Ис-точник изображения не выяснен.
Кроме того, я вовсе не собираюсь выдумывать, что дед, дескать, был на короткой ноге с корифеями: Геннадием Комовым, Рудольфом Сикорски. О близком знакомстве Всеслава с ними и говорить не прихо-дится, эпизодические встречи и только. Сомневаюсь, что Г.Ю.Комов вообще запомнил В.Лунина, а для Сикорски дед был одним из пары со-тен подчиненных сотрудников, одним из подающих надежды, но не бо-лее.
Я рассказываю совсем не об этом...
Орбита Земли
3 июня 2158 года, 09.10
-Тираннозавр, вцепившийся в добычу... — пробормотал Марко, разглядывая "Ромула". Сравнение было удачным.
Звездолет смотрелся одновременно и мощно-угловатым и хищ-но-обтекаемым. В контурах тяжелого "Ромула", не приспособленного к посадкам на планеты, напрочь отсутствовала балетная легкомыслен-ность пассажирских и туристических рейсовиков, одутловатость кон-тейнеровозов или серийная безликость разведчиков ГСП. Три огромных противометеоритных пушки находились впереди, по три (меньшего ка-либра) — сверху и снизу. Несколько постановщиков полей защиты се-ребрилось на переднем кольце. Массивные броневые плиты покрывали почти всю поверхность. Было заметно, что металлокерамитовая обли-цовка испещрена пятнами и разводами: невзирая на защиту силовых по-лей, газ, плазма и излучение делали свое дело. В ячейках для дочерних кораблей покоились четыре усиленных десантных бота. Под вогнутым брюхом крейсера огромным яйцеобразным коконом блестели контейне-ры с грузом. Мощные лапы-охваты накрепко прижимали их к брюху ко-рабля.
Совершенно неожиданно изображение запрокинулось и быстро ушло за пределы экрана. "Альфа" совершала предстыковочный маневр. Приблизительно через полчаса легкий толчок и поскрипывание возве-стили о начале соединения. Над дверью каюты высветилось небольшое табло: "Багаж перегружен, пересадка разрешена. Выход в правый шлюз. Счастливого пути!".
-Помните, где лево, где право? — осведомился Лунин. — Тогда пойдем. Разбейтесь на пары. Девочки, держите мальчиков за руку.
В коридоре никого не было. Дверь шлюзового тамбура бесшумно раскрылась. Легкое шипение, и зеленый наружный люк поплыл вниз. За ним оказалась коричневая входная диафрагма с выпуклой надписью "ROMULUS. МОС 1701Е". Буквы, исчезая, поплыли по спирали против часовой стрелки. Диафрагма с неожиданной легкостью разошлась. На пересечении силовых полей "альфы" и звездолета комконовцам пришлось испытать слабое головокружение. Диафрагма за спиной вновь сомкнулась. Почти незаметное покачивание известило о начале отстыковки "альфы".
-Мы в Д-звездолете! — провозгласил Луччатти.
-Ах, сударыня, да может ли такое быть? — вяло удивился Абал-кин.
-Во всяком случае, уж тут точно нет сходства с Восточным Экс-прессом. — заметил Лунин. — "Мой девиз: Безотказность и Прочность, Долговечность, Разумность и Точность!"
