Дипломная работа по обитателям болота

— На мозги? — ехидно переспросила я. — В данный момент это твои мозги давят мне на бедро?

Он тихо рассмеялся, а потом медленно лизнул шею, прокладывая влажную дорожку к уху, прикусил мочку, отчего я дернулась, сдерживая судорожный вдох.

— Юленька, еще немного таких милых, неосознанных, но очень возбуждающих провокаций, и давить станет...

— А вот давай без пошлостей! — торопливо прервала я вконец оборзевшего кикимора.

— Давай, — с готовностью согласился Феликс и... нажал на точку за ухом, отчего я сдавленно зашипела от пронзившего тело желания, и судорожно вцепилась ему в грудь... чтобы не притянуть к себе и не впиться поцелуем в такие манящие сейчас бледные губы!

Гад, гад, гад!!!

— Итак, подводим итоги, — мурлыкнул бессовестный жаб, подмигнул и расстегнул первую застежку на лифе. — Никуда... — Еще одна, вскинутые, чтобы его оттолкнуть, руки перехватили и прижали над головой. — Ты от меня... — Попыталась брыкнуться, но тотчас поняла ошибку, потому что выгнулась, и теперь мой 'ни капли не интересующий' риалана четвертый размер оказался у него почти под носом. Чем Кик сразу же воспользовался, быстро расстегнул еще пару застежек и, рванув ткань, обнажил грудь, которая теперь была прикрыта только ажурным кружевом бюстика, совершенно не скрывающего напрягшиеся вершинки. — Не денешься... — На лице этого совратителя расцвела такая усмешка, что мне стало очень-очень тепло. До тяжелого дыхания, до испарины, до жара, прокатившегося по телу, заставившего прижаться ближе к тому, кто был так притягательно прохладен. Да и просто притягателен.

И.... кто это подался вперед? Это мои руки первыми запутались в его волосах, притягивая ближе, чтобы поцеловать, или его ладонь легла на грудь, сжимая, лаская, сводя с ума? Это я прикусываю прохладную нижнюю губу, или это он?

От нежности и томности не было и следа, но как же мне это нравилось! Жадность, с которой он целовал меня, нетерпеливость, с которой расстегивал, почти рвал платье, сдвигал в сторону кружево, чтобы накрыть ртом сосок. Я ахнула и выгнулась навстречу, чувствуя, как вторая вершинка попала в плен пальцев. Феликс отстранился, и я слабо застонала, запуская руку в жесткие волосы, неосознанно стараясь вернуть ту негу, которую дарили прикосновения его языка. Тихий смех отзывающийся дрожью, и поцелуи, поцелуи, поцелуи...

В какой-то момент мне отчаянно захотелось прикоснуться к его обнаженной коже. Оттого, что я была слишком... суматошна и настойчива, пуговицы с рубашки мужчины с тихим стуком рассыпались по полу. Это немного привело в чувство, и я испуганно уставилась в яркие глаза тяжело дышащего Кика.

— Я... — шепотом начала, медленно отодвигаясь от риалана, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Господи, когда сесть-то успели? А когда я с него жилет стащила и рубашку сдернуть до локтей умудрилась?!

— Ты восхитительна, — выдохнул Ла-Шавоир.

Рубашка полетела на пол, и полуобнаженный мужчина неуловимо быстро переместился ближе, обнимая за талию, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала, какой он... сильный, прохладный, желанный.

Неосознанно выгнулась, подставляя шею и плечо неторопливым поцелуям, закусила губу, когда Феликс прикусил мочку, а потом нежно лизнул, словно извиняясь за мимолетную боль. Пикантную боль. Возбуждающую. Острую ровно настолько, чтобы придать этой минуте нотку сумасшествия.

— Сладкая, — мурлыкнул на ухо хрипловатый голос, и Кик пробежался пальцами по позвоночнику, а я выгнулась под этой невесомой лаской. Спиной мужчина, разумеется, не ограничился. Наглые руки сжали попку, послышался тихий смешок и новый комментарий: — Мягкая.

Ладони смело переместились на ноги, погладили, нащупали подол... и потащили его вверх!

— Кик!!!

— Мммм? — спросил кикимор, снова страстно целуя, от чего мне стало решительно все равно, что он делает, как и насколько это неприлично.

Неважно, все неважно, кроме того, что мы рядом, вместе, и... мир вокруг тоже неважен.

Стук в дверь — тем более.

Феликс что-то рыкнул и опрокинул меня на диван, но настойчивые хм.... 'стукачи', скажем так, все еще не могли угомониться.

— Дятлы! — наконец рявкнул Кик, которого отвлекали от такого важного дела, как поиски застежки у бюстика. — Пошли отсюда вон!

Но из-за двери прозвучал потусторонний голос:

— Господин Ла-Шавоир, по вашему требованию из архива доставлены заказанные книги и бумаги. Получите и распишитесь.

— Сейчас у меня кто-то другой получит, и даже подписи не нужно!

Феликс на миг уткнулся носом в изгиб моей шеи, в попытке выровнять дыхание, потом стремительно скатился, подхватил со спинки дивана свой жилет, одевая его на голое тело и стремительно застегивая пуговицы. Наклонился, поднимая рубашку, метнулся к одному из шкафов, запихнул ее туда. Достал белый плед, вернулся и укутал в него растерянную меня, быстро поцеловав в нос. Лишь после этого открыл дверь.

За ней обнаружился призрак пожилого сухопарого мужчины с самым надменным выражением лица. Кик посторонился, и гонец с того света проплыл в кабинет, левитируя перед собой стопку книг и папок, опустил их на стол и замер рядом.

Феликс подцепил сверху тонкий лист и внимательно изучил список наименований. После — оглядел то, что принесли, а затем взял перьевую ручку и поставил на формуляре размашистую подпись. Листок засветился и, вспорхнув со стола, подплыл к призраку.

— Благодарю, — поклонился он и вылетел.

Я за это время уже окончательно закуталась в кокон пледа и теперь пыталась хоть немного привести в порядок одежду. Надо отметить, что моему платью повезло гораздо больше, чем рубашке Феликса. Правда, о нижнем белье этого не скажешь: крючки погнул, гад болотный, так, что теперь не застегнуться!

Пока я была поглощена подсчетом ущерба от моего... порыва, Ла-Шавоир, видимо, решил, что можно продолжить. Сел рядом, нежно поцеловал в висок, одной рукой обнял за талию, а другой... начал медленно стаскивать с меня пледик. Я вцепилась в белоснежную тонкую шерсть, как в последний оплот нравственности, и ни в какую не отпускала.

— Ю-у-у-улечка, — протянул бессовестный совратитель, обдавая прохладным дыханием и ароматами полыни и хризантем. Я поймала себя на мысли, что жилет на голое тело выглядит необычайно сексуально, и на ощущении, что некоторые поглаживают мою лодыжку, постепенно поднимаясь выше... вместе с подолом.

Передернула плечами, отодвинулась и постаралась придать себе строгий вид:

— Феликс, мне бы хотелось поговорить.

— Давай, — повторил мой маневр риалан, придвигаясь ближе, и так на меня глядя, что стало сложно дышать. — Давай продолжим нашу... беседу.

— Нет, ммммм, — промычала я, так как Кик решил, что затыкать женщине рот надо определенным способом.

Но я была не только женщиной, я была думающей женщиной, а значит — проблемной!

Оттолкнула, потом с ногами забралась на диван, и теперь между нами были еще и мои коленки.

— Надо поговорить! — решительно повторила, плотнее запахиваясь в покрывало и осуждающе глянула на Ла-Шавоира. Потом вспомнила азы мужской психологии, и глазки тут же влажно заблестели, а голос дрогнул: — Или мое 'нет' ничего для тебя не значит?!

На самом деле даже играть особо не пришлось, так как это меня и вправду обижало.

Кик несколько секунд пристально на меня смотрел, потом пересел немного подальше, откинулся на спинку дивана, запустил руку в густые волосы и со вздохом произнес:

— Ну, излагай!

Ну, я и изложила...

— Кикки, ты вообще помнишь, о чем я говорила незадолго до... — не покраснеть я не смогла, а этот гад с таким интересом наблюдал, как я заливаюсь краской, что захотелось в него что-нибудь кинуть. — Так вот, я говорила, что до отъезда Минавель — никаких отношений горизонтального плана!

Не знаю, что я ожидала услышать в ответ... но уж явно не то, что он мне сказал.

— Горизонтальные... — протянул Феликс, наклоняясь вперед, касаясь одной моей коленки пальцем и начиная медленно чертить на ней спиральки. — Милая, ты такая неискушенная. И если проблема только в горизонтали...

— Так, искушенный мой, — сухо проговорила, скидывая его руку. — Или мы сейчас нормально разговариваем, или я встаю и ухожу. И не надо тут разыгрывать, будто ты от страсти голову потерял! Уж коли в процессе умудрился прерваться, нормально себя вести и принять посетителя, то сейчас — тем более, спокоен!

— Какая же ты у меня умненькая да сообразительная, — издевательски ласково протянула моя сказочка.

— Ага, — угрюмо буркнула я, понимая, что меня опять провели, как малолетку.

Хотя кто я еще по сравнению с ним? Феликс Ла-Шавоир — потомок богини Маэжи, Тень его величества Гудвина, правителя сектора Малахит. Кик очень умный, хваткий, цепкий и наверняка беспринципный делец. Что я вообще о нем знаю, кроме того, что болотник сам решал показать? Он и в дела свои не допускал, и вообще...

Прошлое — тьма. Ничего не рассказывает, даже о друзьях своих молчит.

Только о нас... о будущем.

Господи, да какое же будущее, если меня ведут вперед с завязанными глазами, и вся надежда на то, что у 'поводыря' не испортится настроение, и ему не приглянется иная 'живность'?..

У меня же в этом мире никого больше нет! Я еще не настолько освоилась, я несамостоятельная, меня как тепличное растение аккуратно перевозят с работы (на которую сам и пристроил) домой (чей дом — тоже напоминать не надо)...

Мне внезапно стало так горько. Поднялась с дивана, плотнее кутаясь в покрывало, которое невесомо ласкало кожу, и неожиданно тихо и устало сказала:

— Я пойду.

Только спустя несколько шагов, когда босые ступни обдало холодом голого пола, я вздрогнула, вернулась и машинально нашарила туфли, правда обуть не успела. Рядом со мной стремительно и неуловимо быстро оказался постепенно темнеющий кожей риалан и взял за руки.

Посмотрела я на него совершенно спокойно и так же опустошенно, как себя ощущала. Феликс вздохнул и опустился на колени, перехватил мою ножку, взял туфельку и помог обуться, на сей раз — без сексуального подтекста.

Встал, осторожно погладил по щеке и тихо спросил:

— Почему заледенела? Неужели дело в том, что едва не произошло? Но ведь тебе нравилось.

— Я же прошу не так много, — сказала, почти с мольбой глядя на него. — Подождать, всего лишь подождать. Чтобы потом я не думала, не мучилась и не сомневалась. Неужели это так... сложно?

— Я... постараюсь все понять, — наконец медленно проговорил мужчина и, переместив свои ладони с запястий на плечи, осторожно обнял, на миг прижимая к полуголому телу, нежно поцеловал в лоб и отступил на шаг.

Я отошла к дверям и, уже взявшись за ручку, обернулась:

— Я не хочу быть за кулисами твоего театра, Кик.

Дверь закрылась уже за мной, отрезая от этого мужчины, этого вечера и этих чувств.

А моя последняя фраза... Ее можно трактовать по-разному. Посмотрим, какой вариант изберешь ты, Феликс Ла-Шавоир, мужчина, которого мне так не повезло полюбить.

Но я же женщина... Неужели не смогу крутануть колесо Фортуны в свою сторону? Она должна подчиниться... хотя бы из солидарности!

Глава 13

Я медленно шла по полутемным коридорам дома, спускалась по широким ступеням парадной лестницы, которые мне так нравились, и грустно улыбалась тому, что они уже не дарили ощущение полета. Что-то изменилось?

Партию, начатую Киком, кажется, удалось завершить достойно. Если бы не состояние, в котором я покидала кабинет... сомневаюсь, что мужчина отпустил бы.

К сожалению, стоит ему прикоснуться, как здравый смысл, который со времени моего прибытия в этот мир и так сидит на чемоданах, шустро собирает манатки и сваливает в голубые дали.

Но я тверда в своих убеждениях! В конце концов, до приезда Минавель времени осталось всего ничего, а лалы расстегнутся через полтора месяца.

Потерпит зеленый! Папа, кстати, за мамой почти год бегал! Чем я хуже?!

А еще... интуиция подсказывает, что одна спать я сегодня не буду. С чего это ушлый риалан станет сдавать завоеванные позиции? И мне почему-то так нравится эта мысль...

Итак, что мы имеем?

Все, в принципе, получилось так, как я и хотела. Феликс загорелся еще больше, но при этом очевидно, что принуждать меня ни к чему не будут. Это хорошо.

— 'Ты вошел в мою жизнь словно ветер, ты сорвал мой замок, и зачем тебя пустила на порог?' — мурлыкала под нос вольный перевод песни бессмертной Abba, пританцовывая на дорожке, ведущей к Нефритовому.

Противоречивые создания женщины! Меньше десяти минут я вполне натурально (и сама в это верила, и себя, несчастную, жалела) страдала в кабинете Ла-Шавоира, а теперь бегу едва ли не вприпрыжку...

Но надо взять себя в руки и поработать, потому что мои благие намерения не выдержали столкновения с суровой кабинетной реальностью в виде чрезмерно страстного и настойчивого Кика. А также с моей податливостью, не будем умалять и своей вины.

Мда, настроение скачет, как у беременной... Ну, или от другого гормонального бунта. Зачем закрывать глаза на очевидное?

В дом я зашла с некоторой долей опаски. И вовсе не из-за кикимора, так как и без зеленого тут было, кому устроить мне веселую жизнь. Тот же Лельер уже два раза вваливался в самые неожиданные моменты, а потом заботливо хлопал по спинке, помогая справиться с ужином, которым я поперхнулась при виде ненормального шута. И еще часа два мы развлекались тем, что обсуждали моих же клиенток. Притом, естественно, я ему ничего не рассказывала — белобрысый поганец, непонятно как все сам прекрасно знал. Кстати, психологом он был весьма неплохим. Разумеется, здравое зерно советов скрывалось под тонной иронии и сарказма, но это не умаляло его ценности.

А еще Лель был очень-очень любопытным. Особенно фаворита Гудвина интересовала музыка, стихи и живопись моего мира. С последним я мало чем могла помочь, а вот что помнила из песен, напевала, позволяя уловить мотив, и по памяти записывала стихи. Насколько я знаю, господин Хинсар уже некоторое время носится с идеей сделать концерт, посвященной творчеству 'из-за грани'.

С Айларом все было проще и сложнее одновременно.

Мы разговаривали мало, Смерть просто приходил с бутылкой какой-то редкой гадости для себя и эксклюзивным безалкогольным напитком для меня. Я приносила бокалы и продолжала заниматься своим делом. Такое ощущение, что Мастер просто не хотел быть один в эти моменты. И мое безмолвное присутствие как-то помогало. Однажды он сказал, что со мной приятно молчать. Я еще пошутила, что, похоже, унаследовала от мамы умение вовремя заткнуться, а красноглазый только улыбнулся и затянулся неизменной сигарой, выдыхая дым в распахнутое окно.

Да, друзья у меня очень разные. И отношения у нас странные. Потребительские — с их стороны. Но я не в обиде, так как обо мне заботятся и, по возможности, берегут. А это, знаете ли, дорогого стоит!

Хотя какие же потребительские, если они так поступают? Да, самоуверенные, и в их отношении, как правило, проскальзывает 'мы знаем, как тебе лучше', но ведь наш жизненный опыт, и правда, несопоставим. Есть вещи, которые надо пережить. Ведь какие бы ни были у меня интуиция и уровень интеллекта, тут я проигрываю по всем фронтам.