Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

— И это тоже будет свидетельствовать в пользу вашей легенды. А чтобы знакомые не узнали, если случайно встретите, надо будет побрить голову и изменить форму усов. Ещё можно в сапог под пятку что-нибудь подложить, чтобы добиться характерного прихрамывания.

— А документы? Как без них границы переходить?

— Документы для вас уже подготовлены. Высшего качества. Есть у нас в Коминтерне целый отдел, который этим занимается на вполне профессиональном уровне. Станете на время Михаилом Петровичем Ивановым. Полковником из штаба Крымско-Азовского корпуса Добровольческой армии. По легенде, после разгрома корпуса вы перебрались в Ковенскую губернию, оттуда в Мемельланд. Потом контрабандисты перевезли вас Швецию, где вы встретили своего старого знакомого, который предложил вам направиться во Францию. Это канва легенды. Подробности сами придумаете.

— Понятно всё, за исключением старого товарища и цели моей поездки.

— Товарищ скоро подойдёт, а всё, что касается цели поездки, я вам сейчас объясню. В Парижской конференции принимает участие много различных деятелей, но основных действующих лиц, от которых зависят её результаты, всего четверо. Это Жорж Банжамен Клемансо — премьер-министр Франции, Дэвид Ллойд Джордж — премьер министр Великобритании, Томас Вудро Вильсон — президент США и Фердинанд Фош — маршал главнокомандующий войсками союзников. Адекватным из них является только американский президент. Именно с ним вы и будете иметь дело.

— Владимир Ильич, я не знаю английского языка!

— Плохо, батенька. Я, например, знаю. И вам советую изучить. Но это в дальнейшем, а пока вам будет переводить старый товарищ. Он, в отличие от вас, озаботился в своё время изучением языка, на котором разговаривает почти полмира.

— А сколько всего иностранных языков вы знаете? — спросил я, окончательно осмелев.

— Не много, к сожалению. Давайте посчитаем: английский, французский, немецкий, итальянский, греческий, латинский. Шесть получается. Да, ещё на старославянском и древнегреческом читаю.

— Я вдвое меньше.

— Ничего страшного. Какие ваши годы? У вас ещё всё впереди. Знание языков позволяет не только общаться с разными людьми, но и читать классику в первоисточниках. Переводы многое упускают и искажают некоторые вещи, вкладывая несколько иной смысл. Но мы отвлеклись, у вас ещё остались вопросы?

— Очень много, Владимир Ильич. Я по-прежнему не понимаю, почему ваш выбор пал именно на меня, а не на кого-нибудь из наркомата Иностранных Дел, и о чём я буду договариваться с Вудро Вильсоном.

— Почему выбор пал на вас? Тут соединились вместе много факторов. Главный из них — мы со Сталиным вам доверяем. В полной мере. А таких людей в нашем окружении мало. Не менее важное значение имеет ваша способность быстро располагать к себе незнакомых людей, находить с ними общий язык, убеждать, харизма, в конце концов. А ещё вы хорошо разбираетесь в вопросах, по которым вам предстоит договариваться с американским президентом. Консультироваться там нашему посланнику будет не с кем. Решения придётся принимать самостоятельно. Вы на это способны. А теперь, чтобы мне не пришлось повторять дважды, давайте позовём ваших спутников и после этого продолжим разговор о задачах.

— Лидия Александровна, — обратился Ленин к Фотиевой, сняв телефонную трубку. — Пригласите коминтерновцев.

В кабинет вошли двое. Один из них — Отто Вильгельмович Куусинен действительно был моим старым знакомцем. Ещё с апреля 1917 года. Второй же — невысокий блондин примерно моего возраста, был мне решительно незнаком. С ним мы точно никогда не пересекались.

— С этими товарищами, Михаил Степанович, — обратился Ленин ко мне. — Вы послезавтра поплывёте из Гетеборга в Гавр на лайнере "Стокгольм". Отто Вильгельмовича вы знаете как одного из основателей коммунистической партии Финляндской советской рабочей республики и её уполномоченного по Просвещению. Теперь он, дополнительно к этому, является секретарём Исполнительного комитета Коминтерна. При первой нашей с вами встрече он был моим переводчиком, в этот раз поработает вашим. А теперь познакомьтесь с Анри Гильбо — моим старым товарищем, когда-то давно организовавшим в Париже школу Лонжюмо. Он тоже является членом Исполнительного Комитета Коминтерна. Кроме этого, товарищ Гильбо — один из трёх организаторов Французской коммунистической партии, поэт, публицист, выдающийся журналист, главный редактор журнала "Demain", что по-русски означает "Завтра".

Мы с Анри обменялись рукопожатиями. Кисть француза с учётом его субтильного телосложения оказалась неожиданно крепкой, устремлённый на меня взгляд — твёрдым, уверенным и при этом располагающим к общению. Сильная личность, обладающая мощной харизмой. Сработаемся.

По-русски товарищ Гильбо говорил свободно, пожалуй, даже чище, чем Куусинен, до сих пор сохранивший заметный акцент. Позже, когда мы поближе познакомились с Анри, я узнал, что он является полиглотом, владеющим большинством европейских языков.

Между тем Ленин перешёл к непосредственному инструктажу:

— Сейчас наша страна находится в политической и экономической блокаде. Капиталисты всего мира пытаются задавить в зародыше первое социалистическое государство, предотвратив распространение революционного движения на собственные страны. Они активно привлекают к этому любые контрреволюционные силы, снабжая их деньгами и оружием, а зачастую и сами принимают участие в боевых действиях. Ваша главная задача заключается в том, чтобы по возможности свести последнее к минимуму и предотвратить эскалацию боевых действий. Нам не нужна сейчас война с Антантой. Ей, по большому счёту, она тоже не нужна. В этой ситуации необходимо добиться того, чтобы звериная ненависть правящих кругов Франции и Великобритании не возобладала над здравым смыслом. Опереться в этом мы можем только на США. Американские империалисты такие же наши враги, как и все остальные, но им в большей степени присуще здравомыслие и трезвый расчёт. Прежде всего, они думают о собственной выгоде. Вот на этом вам и предстоит сыграть. А ещё имеет большое значение личность нынешнего американского президента.

В этот момент Владимир Ильич сделал небольшую паузу, чтобы промочить горло остывшим чаем, после чего продолжил:

— Вудро Вильсон является весьма разносторонним и хорошо образованным человеком, много добившимся на протяжении своей жизни. Доктор философии и политологии, известный юрист, историк, ректор Принстонского университета, губернатор штата Нью-Джерси, выиграл президентские выборы у Теодора Рузвельта, потом прошёл на второй срок. Он активный член Колумбийской Первой Пресвитерианской Церкви, демократ, прагматик и пацифист. Мирный договор, который сейчас готовят к подписанию, это в основном его детище. И кроме всего прочего, являсь создателем Федеральной Резервной Системы, он имеет плотные контакты с главными американскими финансистами. Именно это и позволило нам выйти на него через шведского банкира Улефа Ашберга, представляющего интересы банковской группы Моргана. Будучи ярым пацифистом, Вудро Вильсон может поспособствовать заключению мирных договоров на наших западных границах и удалению интервентов из Мурманска и Архангельска. Он, пожалуй, единственный, к словам которого прислушиваются Клемансо и Ллойд Джонс. С первой вашей задачей мы разобрались, теперь перейдём к второй, экономической. В США уже действует наше торгово-информационное агентство — Бюро Мартенса, по сути, являющееся неофициальным представительством РСФСР. Связь с ним осуществляется посредством агентов, одним из которых в этот раз поработает товарищ Гильбо. В пути у вас будет время объяснить ему, что именно нам нужно будет заказать в Америке в первую очередь.

— Разве Гильбо не поедет с нами в Париж и не послужит там проводником? — вклинился я со своим вопросом во время небольшой паузы, сделанной Лениным.

— Не поедет. Это слишком опасно. Он приговорён во Франции к смертной казни. Поэтому Анри останется на лайнере и поплывет на нём до Нью-Йорка, а потом, сделав там свои дела, снова встретится с вами на обратном рейсе. А во Франции вам с товарищем Куусиненом придётся действовать самостоятельно.

— Владимир Ильич, а сколько времени займёт наша миссия? — задал я Ленину ещё один вопрос. — Мне Фрунзе сказал, что речь идёт о двух неделях.

— За две недели вы точно не управитесь. Рейс "Стокгольма" из Гетеборга в Нью-Йорк с учётом захода в Гавр занимает десять суток. Ещё двое или трое суток займёт выгрузка товаров и погрузка тех, которые отправляются из Америки. Поэтому, раньше середины июля вы назад точно не вернётесь. А насчёт Фрунзе можете не беспокоиться. Ближе к окончанию двухнедельного срока я свяжусь с ним и предупрежу, что вы задерживаетесь. И за армию свою тоже можете не волноваться. Тем более, что перспективы её дальнейшего использования будут целиком и полностью зависеть от результатов вашего общения с Вудро Вильсоном. Ещё имейте в виду, что этот человек уже добился в жизни всего, что только можно пожелать: он богат, широко известен как учёный, писатель, политик и общественный деятель. Дважды избирался президентом США. Но есть у него одна неосуществлённая мечта. Вудро хочет получить Нобелевскую премию Мира. Вот на этом вам и нужно будет сыграть. Тем более, что у нас имеется реальная возможность оказать содействие в её присуждении. Какие у вас ещё есть вопросы?

— В первую очередь финансовый. Чем мы будем рассчитываться с американскими промышленниками за поставляемую нам технику и заводы?

— Золотом. Схема уже отработана. Мы поставляем партию золотых слитков в Финляндскую советскую рабочую республику. Финны тайно транспортируют её в Швецию, передавая там Шведскому экономическому акционерному обществу, принадлежащему Улофу Ашбергу. Там его переплавляют в слитки с шведской маркировкой. Теперь это шведское золото, которым ШЕАО расплачивается с американскими промышленниками за поставляемые товары. Доставка золота в Америку осуществляется на лайнере "Стокгольм" под наблюдением товарища Гильбо. За этот рейс туда будет поставлена партия в десять тонн золота, а обратно — товары, о которых вы с Анри договоритесь. Могу вам сообщить, что на сегодняшний день у Бюро Мартенса имеются предварительные договорённости с Форд Мотор Компанией и Интернэшнл Харвестер. И имейте в виду, что сведения, о которых вы сегодня узнали, представляют собой государственную тайну, и вы не должны ни с кем ими делиться. Кроме Сталина, разумеется. Он посвящён в эту тайну. Сейчас, сразу после завершения нашего разговора, вы пообедаете в кремлёвской столовой, талоны на обед вам выдаст Лидия Александровна, потом вас отвезут на аэродром, откуда вы вылетите в Петроград. Там дозаправитесь и сразу отправляетесь в следующий перелёт до Гельсингфорса. Там переоденетесь соответствующим образом и едете на паровозе в Торнео. Границу переходите уже по новым документам и поездами добираетесь до Стокгольма. Там пересаживаетесь на экспресс, идущий в Гётеборг. Билеты на лайнер "Стокгольм" на вас уже взяты. В каюту второго класса, рассчитанную как раз на трёх человек. Там, пока плывёте до Гавра, сможете спокойно всё обговорить с Анри. Он вам подробно расскажет, где и каким образом вы в Париже встретитесь с Вудро Вильсоном и даст советы по нахождению в этом городе. При этом в РСФСР все будут считать, что вы находитесь в Финляндской советской рабочей республике, а в Гельсингфорсе — что совершаете секретную экспедицию к Северному Ледовитому океану. Ваши настоящие документы и все личные вещи оставите на таможне в Торнео.

— Понятно. А чем нам расплачиваться в Швеции, на пароходе и во Франции?

— У товарища Куусинена имеются шведские кроны. На лайнере они тоже имеют хождение. А во Франции обменяете на франки вот эти камешки, — Ленин передал мне маленький мешочек с тремя бриллиантами среднего размера. — Раньше вам хватило бы и одного, но в последнее время цены выросли. Если что-то не потратите, то сдадите по возвращении вместе с остатками валюты. А сейчас распишитесь вот тут в получении.

Я расписался в квитанции Гохрана и положил мешочек во внутренний карман.

На аэродроме я нашёл Кроуна и велел ему вылетать обратно в Новочеркасск в распоряжение Булацеля. Нечего командиру авиаполка тут баклуши бить в течение трёх недель. Ему я сказал, что направляюсь в Финляндскую советскую рабочую республику и похоже, что несколькими днями дело не ограничится. Но вернусь обязательно.

В Петроград мы вылетели на трёх "Альбатросах" L10 Московского авиаотряда, приобретённых финнами в Швеции. Хорошие машины, но двухместные. Поэтому пришлось задействовать целое звено. Из трёхместных сейчас имеются только летающие лодки, но им за один перелёт никак не покрыть такое расстояние. Надо на будущее предусмотреть приобретение самолётов, рассчитанных на несколько пассажиров.

В Петрограде в ожидании дозаправки самолётов мы вообще никуда не выходили с Комендантского аэродрома, но мне удалось передать гостинцы для жены и детей с шапочно знакомым военлётом. После того, как Сергей Миронович Киров сменил Зиновьева на посту председателя Петросовета, обстановка в городе нормализовалась, голод отступил, но продуктов всё ещё не хватало.

А вот в Гельсингфорсе никого из знакомых повидать не удалось — больно уж время поджимало. Мы там даже переодеваться не стали. Вещи в охапку и на паровоз. Обычные поезда в Финляндской советской рабочей республике ездят медленно — пути слабоватые, а тут паровоз гнал как на пожар. Километров пятьдесят в час, если не больше.

В Торнео на таможне я, к большому своему удивлению, умудрился встретить старого знакомца — бывшего ротмистра Герасименко. Я с апреля 1917 года уже сменил много различных должностей, а Александр Иванович так и остался в прежней — начальника пограничного пункта. И это, похоже, его ничуть не смущало. А чем плохо, когда для немногочисленных подчинённых ты царь, бог и воинский начальник, а твоё руководство пребывает где-то далеко, и общаешься ты с ним исключительно по телеграфу? И никаких больше англичан, нагло сующих свои носы куда ни попадя.

В потайной комнате пограничного пункта мы переоделись. Я в поношенный, но явно знававший лучшие времена костюм с чужого плеча, а Куусинен и Гильбо, имеющие документы специальных корреспондентов газеты "Свенска дагбладет", оделись "с иголочки". Оружия брать не стали. Из вещей у меня был с собой только небольшой саквояж. Перед тем, как переодеваться, я побрил голову и придал изысканный вид своим основательно отросшим усам.

Перейдя границу, мы заняли места в вагоне поезда, идущего в Хапаранду. Там пересели на Боденский поезд, в Бодене на Стокгольмский. От Стокгольма до Гётеборга имелась прямая железнодорожная линия. Так с тремя пересадками мы за сутки с небольшим умудрились добраться до Гётеборга. Я при этом неплохо выспался, а оба "специальных корреспондента" клевали носами и с трудом сдерживали зевоту.

На "Стокгольме" нас ждала вполне комфортабельная трёхместная каюта второго класса. Сразу после заселения Анри отлучился проверить груз. Потом они с Отто дружно завалились баиньки, а я направился осматривать лайнер.