"Урожай времени"

Силд задергался, как паук, отравленный нервно-паралитическим газом.

Доктор прислонил Мастера к стене рубки управления, затем попытался поправить его голову, чтобы она не свисала на грудь. Под воротником Мастера было что-то твердое, похожее на второй, металлический воротник. На мгновение Доктору захотелось разобраться, в чем дело, но в кои-то веки чувство безотлагательности возобладало над естественным любопытством. Оставив Мастера в покое, он подошел к консоли и запустил дематериализацию. Он танцевал вокруг приборов, щелкая переключателями и поворачивая ручки, пока не нацелил ТАРДИС на штаб-квартиру ГРООН. Центральный элемент консоли начал успокаивающе подниматься и опускаться. Доктор позволил себе на мгновение вздохнуть с облегчением — реальной опасности проникновения силдов в ТАРДИС не было, но все равно было приятно выбраться оттуда.

Что-то ударило по ТАРДИС. Это был не крен, а скорее жесткое сотрясение: временной эквивалент столкновения с многомерным айсбергом. Доктор скользил из одного угла рубки управления в другой, размахивая руками, — это было похоже на то, как если бы ровный пол превратился в палубу опрокидывающегося корабля. Затем он заскользил в другую сторону, на этот раз чуть не упав, пока не смог найти опору в центральной консоли. Мастера тоже швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Органы управления вышли из строя, центральный элемент дергался вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, вниз-вниз. Доктор лихорадочно настраивал элементы управления. Показатели состояния окружающей ТАРДИС среды были либо искажены, либо не соответствовали действительности. Проанализировав многовековой опыт, Доктор смог сделать вывод, что ТАРДИС подверглась воздействию какого-то мощного энергетического поля сразу после начала дематериализации. Неужели силдам, вопреки всем его суждениям, удалось пустить в ход мощное оружие? Что-то с плотностью энергии, равной звездной оболочке?

Нет. Теперь, когда Доктор задумался, у этого было гораздо более простое объяснение.

— Летбридж-Стюарт, — сказал он, только для себя самого. — Вы действительно пошли и сделали это...

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Конечно, нельзя было сказать, что события, связанные с Доктором и капитаном Майком Йейтсом, происходили одновременно, по крайней мере, не сейчас, когда Доктор несся сквозь Вихрь, не будучи ни частью времени, ни полностью отделенным от него.

Но за мгновение до того, как ТАРДИС исчезла из реакторного зала, Йейтс с расстояния в две мили навел свой защищенный от бликов бинокль на одиночный "Фантом" с красными плавниками и серыми, как у акулы, глазами. Он наблюдал, как реактивный самолет, сворачивая на северо-восток, запустил свои яркие, как миниатюрные солнца, форсажные камеры, после того как успешно сбросил противобункерный снаряд. Незаметно для Йейтса, поскольку он был слишком мал, чтобы его можно было увидеть на таком расстоянии, снаряд уже нацеливался на реакторное здание с помощью лазерного целеуказателя, направленного на это здание со второго "Фантома", барражировавшего далеко за периметром Дарлстон-Хит.

Йейтс опустил бинокль. Он потянулся за защитными очками и надел их. В этом не было необходимости. Взрыватель устройства не сработал до тех пор, пока оно не проникло как через внешний, так и через внутренний слои Дарлстона А, так что между ним и первоначальной вспышкой уже было два слоя хорошо защищенного здания. В защитных очках это было зафиксировано как мгновенная вспышка приглушенной яркости, как будто здание реактора было гигантским непрозрачным кубом, в центре которого только что включили и выключили какой-то источник света. Йейтс почувствовал прикосновение теплового импульса. А затем вспышка яркого света разорвала зал на части, образовав нечто вроде конуса, увлекая за собой огонь, газ и грязь, и мгновение спустя вот оно, зарождающееся грибовидное облако, поднялось в небо, как огромный раздутый мозжечок, подгоняемый поршнем собственного чудовищно искривленного позвоночника. Мозг, казалось, метался и корчился, как у существа, испытывающего душевную боль. Под ногами Йейтса задрожала дорога.

На Йейтса это не произвело впечатления. Он видел и более громкие взрывы.

А потом началось: звук и ярость. Горячий ветер, приглушенный, но все еще ужасающе громкий раскат грома, отдающийся эхом, пока его не поглотил второй звук, бесконечный скрежещущий рев. Казалось, мир разрывается надвое, снова и снова.

Йейтс вытащил затычки из ушей и опустил защитные очки.

Из его рации раздался пронзительный звук. Он поднес ее к ушам.

— Грейхаунд-два.

— Как дела? — поинтересовался бригадир.

— Точно в цель, сэр. О более точном ударе и мечтать было нельзя.

— Да, — ответил бригадир с явным отсутствием энтузиазма. — Не думаю, что мы могли бы это сделать.

— А Доктор, сэр? Как вы думаете?..

— Мы дали ему столько времени, сколько смогли, — сказал бригадир.

Том Ирвин наблюдал за падением вертолета с неприятным ощущением в животе. Достаточно плохо было наблюдать за отлетом Лавлейса, зная, что вертолет был почти пуст, но, по крайней мере, это избавило его от беспокойства. Однако не прошло и двух минут после отлета вертолета от буровой установки, как что-то пошло не так. Обычный шум винтов прекратился.

Звук приобрел зловещий скрежещущий оттенок, как скрежещут передачи в автобусе корпорации Глазго, когда он едет по Саусихолл-стрит.

Из узла ротора начал валить дым немыслимо черного цвета в количествах, подобных чернилам осьминога.

Он быстро затухал. Ирвин был обучен сценариям крушения вертолета, тому, как выжить при падении в воду, как выбраться из перевернувшегося вертолета, но в основе этих симуляций — холодных, мокрых и пугающих, какими бы они ни были — лежало невысказанное и откровенно оптимистичное предположение о том, что первоначальный спуск по своей сути допускал выживание.

В данном случае это было не так. Фраза "упал камнем" была уместна как никогда. Лишенный подъемной силы, из-за какой-то механической неисправности, препятствовавшей нормальному автоматическому вращению лопастей, вертолет упал с неба, как громоздкая металлическая штуковина, которой он всегда был. Он перевернулся и устремился носом вниз, врезавшись в воду, как олуша. Ирвину было наплевать на Лавлейса, но при таком столкновении пилоты никак не могли выжить. Всего через несколько секунд от вертолета остались только плавающие на поверхности обломки.

При других обстоятельствах крушение вертолета стало бы самым значительным событием за последние недели. На данный момент это был просто еще один тревожный инцидент за день, который становился все хуже и хуже. Поскольку экипаж остался на платформе, у Ирвина не было даже достаточного количества людей, чтобы организовать спасательную операцию. Хотя в этом не

было особого смысла.

К счастью, это был не единственный вертолет, курсировавший между берегом и морем. Отмахнувшись от вопросов, не обращая внимания на то, что его только что держали под дулом пистолета, Ирвин вернулся в кабинет Эдди и попытался связаться с операторами на материке. Но телефон по-прежнему был отключен, каким Лавлейс и оставил его.

Он прошел по коридору в комнату радиосвязи. Дверь была закрыта, но не заперта. Комнатой радиосвязи почти не пользовались с тех пор, как сюда протянули подводные кабели, но она все еще содержалась в рабочем состоянии.

Ирвин достаточно хорошо разбирался в оборудовании. Он придвинул стул к столу, надел наушники и вызвал оперативную службу на материке. Сигнал был слабым — что бы там ни происходило, оно создавало радиопомехи, — но он мог передать сообщение о крушении вертолета и просьбу о дальнейшей помощи в эвакуации. Другой вертолет уже был в пути.

— Эдди где-то на платформе, — сказал он радисту на другом конце провода. — Пойду посмотрю, смогу ли найти ее — возможно, она в охраняемой зоне. Если что-нибудь будет слышно от ГРООН, дайте мне знать.

Ирвин поручил одному из своих людей следить за оборудованием радиосвязи, в то время как сам взял еще двух рабочих и велел им следовать за ним на нижние уровни платформы, надеясь и уповая на то, что эта охота завершится более счастливым образом, чем у Пита Ломакса. Времени на поиски не было, так как сигнализация все еще ревела, люди были напуганы тем, что они увидели на палубе, и начали поступать сообщения о новых случаях обнаружения крабов.

Ирвин на время выбросил все это из головы. Найти Эдди, навести хоть какой-то порядок. Это было приоритетом номер один.

Но найти Эдди оказалось проще простого. Ирвин услышал стук задолго до того, как добрался до бронированной двери в начале закрытой зоны. Через маленькое окошко в верхней половине двери он увидел саму Эдди, размахивающую огнетушителем у двери с другой стороны. То, что должно было прозвучать как лязг, прозвучало как глухой удар.

Ирвин постучал по стеклу и поднял руку. — Спокойно! Мы здесь! — позвал он, как будто повышение голоса могло что-то изменить.

Эдди пришла в себя. Она выглядела измученной, но в остальном была цела. Она уронила огнетушитель и побежала по коридору. Он подождал, пока она не вернулась секунд через тридцать с блокнотом и ручкой. Она что-то нацарапала в блокноте, затем прижала блокнот к окну.

ЛАВЛЕЙС

Ирвин оглянулся на своих людей. — Кто-нибудь, дайте мне ручку и бумагу.

Затем он снова повернулся к окну и провел пальцем по своему горлу, другой рукой коснувшись написанного Эдди имени.

— Мертв, — одними губами произнес он.

Эдди одними губами произнесла в ответ: — Мертв?

Ирвин кивнул. Ей просто придется смириться с этим; он ни за что не смог бы инсценировать крушение вертолета.

Эдди написала в блокноте кое-что еще.

ЗАПЕРТА НА СКЛАДЕ. ВЫБИВАЮ ПУТЬ НАРУЖУ. НЕ МОГУ СПРАВИТЬСЯ С ЭТОЙ ДВЕРЬЮ. КОД НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ?

Ирвин кивнул. Там было устройство для ввода данных с помощью пароля, но он перепробовал очевидные комбинации — все нули, все единицы, один, два, три, четыре, но безуспешно. Он безнадежно пожал плечами.

Эдди снова написала.

ЕСЛИ НЕ МОЖЕШЬ УЗНАТЬ КОД, ВЗЛОМАЙ ДВЕРЬ.

— Взломать? — спросил Ирвин.

КИСЛОРОДНО-АЦЕТИЛЕНОВОЙ ГОРЕЛКОЙ, СВЕРЛОМ, ЧЕМ УГОДНО. НА ЧЕРТОВОЙ НЕФТЯНОЙ ВЫШКЕ. ИСПОЛЬЗУЙ СВОЕ ВООБРАЖЕНИЕ.

Он ухмыльнулся. Этот день явно не обещал стать лучшим в его жизни, но в его начальнице еще теплилась жизнь, и этого было достаточно, чтобы поднять ему настроение.

Кто-то вручил Ирвину блокнот и толстый черный фломастер. Он снял колпачок и набросал что-то свое.

СЕРЬЕЗНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. НАПАДЕНИЕ КРАБОВ-УБИЙЦ. ЛАВЛЕЙС — КРУШЕНИЕ ВЕРТОЛЕТА. ЭВАКУАЦИЯ НА ВЕРТОЛЕТАХ И СПАСАТЕЛЬНЫХ ШЛЮПКАХ.

НУЖНО ПОСКОРЕЕ ВАС ВЫТАЩИТЬ. А ПОТОМ ПРИДУМАТЬ, КАК РАЗБИТЬ ОБОРУДОВАНИЕ.

Она кивнула, придумывая свой собственный ответ. КРАБЫ?

Ирвин сказал: КРАБЫ-РОБОТЫ. ЗАРАЖЕНА УСТАНОВКА. ОПАСНЫЕ.

Она спросила: СВЯЗАНЫ ЛИ МОРНЕЙ, ЛОМАКС И ПРОЧЕЕ?

Ирвин ответил: ДУМАЮ, ДА.

Эдди написала: ГРООН ПРИБЫЛА?

Ирвин ответил: ЕЩЕ НЕТ. НО ЛАВЛЕЙС ПЛАНИРОВАЛ РАЗГРОМИТЬ ОБОРУДОВАНИЕ. СТРУСИЛ. ТЕПЕРЬ МЫ ДОЛЖНЫ СДЕЛАТЬ ЭТО.

Эдди написала: В ЭТОЙ КОМНАТЕ. НО ЗА ДРУГОЙ ДВЕРЬЮ. НЕ МОГУ ПОПАСТЬ ВНУТРЬ. НУЖНЫ ИНСТРУМЕНТЫ.

— Мы этим занимаемся, — сказал он, надеясь, что она поймет его.

Она написала: БЕРЕГИТЕСЬ КРАБОВ.

Ирвин кивнул. Наблюдение за крабами было одним из главных пунктов его повестки дня.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ТАРДИС кувыркалась в Вихре, как брошенный в колодец кирпич, перескакивая с одной псевдопространственной стены на другую. Доктору удалось в некоторой степени стабилизировать ее, но это было совсем не то же самое, что сказать, что ему удалось вернуть ТАРДИС под истинный контроль.

По мере того, как он перемещался по консоли, подстраивая то одно, то другое, до него начало доходить, что в нынешней потере контроля было нечто большее, чем толчок, который ТАРДИС получила от ядерного взрыва. Что-то было не так с самим Вихрем. Течения и вихри были там, где обычно все должно было быть спокойно.

Поток тянул ТАРДИС вперед.

Доктор попытался увеличить мощность. ТАРДИС запротестовала.

Напряжение на ней росло.

— Это не сработает, вы же знаете.

Доктор был так поглощен своей борьбой, что почти забыл, что в ТАРДИС он был не один. Но даже тогда было неожиданностью увидеть, что Мастер был в сознании, не говоря уже о том, что он мог говорить.

— И вы в том состоянии, чтобы иметь мнение по этому поводу, не так ли?

Мастер все еще сидел, привалившись к стене, там, где он остался передохнуть в прошлый раз. Но его глаза были открыты, а голова больше не свисала на грудь. — Даже простак, основываясь на показаниях своих органов чувств, мог бы сделать вывод, что мы попали в какой-то временной поток. — Его голос был хриплым и невнятным, как у человека, проснувшегося с ужасного похмелья.

— Ну, это очевидно.

— Продолжайте использовать несмещенное замедление поля, и разнесете свою драгоценную ТАРДИС в клочья. — Мастер с огромным усилием заставил себя подняться на ноги. Он потер затылок и, спотыкаясь, направился к консоли, едва не споткнувшись, прежде чем Доктор успел подхватить его.

— Держитесь, старина.

Мастер прижался к пульту. — Замедление поля ни к чему не приведет. Вы пробовали вводить поток?

— Конечно.

— Гасить тахионы?

— Естественно.

— И уравнивать крутящий момент за счет антигравитации?

— Огрон попытался бы уравновесить момент с помощью антигравитации.

— И к чему это привело?

— Недостаточная квазимасса. Я пытался компенсировать, но все псевдовременные буферы были перегружены.

— При возмущении в три балла меня это почти не удивляет.

Не спрашивая, Мастер нажал на какие-то кнопки. Он покосился на небольшой набор настраиваемых приборов. — Как мне настроить ваш вакуумный резонатор на следующую гармонику?

— Вы этого не сделаете. — Доктор кашлянул. — Потому что у меня его нет. Их начали устанавливать только на сорок четвертом типе.

— Понятно. А если бы я предложил связать выходные данные вашего модуля метрической связи с входными данными вашего нейтронного обмена?

— Это было бы нелепое предложение. Знаете, вам действительно стоит присесть. Несколько минут назад к вам был привязан силд. Только потому, что вы Повелитель времени...

— Временное неудобство, не более того. — Но Мастер не успел он закончить это заявление, как рухнул на пол, наполовину скрывшись под выступом консоли. Доктор осторожно перешагнул через него, как через спящую собаку.

— Перекрестная метрическая связь с обменом нейтронами — что за нелепая идея, — пробормотал он. — Но если поток перпендикулярен Вихрю, полагаю, это может сработать. — Он поспешно выполнил необходимые регулировки. Изменение не было мгновенным, но постепенно полет ТАРДИС стал более плавным, более похожим на обычный режим.

Доктор сверился с временными индикаторами. Их все еще с большой скоростью уносило в будущее. Это все еще не было самостоятельным путешествием во времени, на которое была способна ТАРДИС до того, как Повелители времени изгнали Доктора на Землю, но либо этот запрет был снят удаленно, чтобы позволить ему следовать сигналу силдов, или же временной поток был просто слишком силен, чтобы ему можно было сопротивляться.