Око

Ближе к вечеру я позвонил соседу Мише и пригласил его на ужин. В этот раз сосед быстро взял трубку, потому что в обеденный перерыв его не было в столовой, он не отвечал на звонки и вряд ли его кто-то отпускал за пределы забора.

Миша выглядел усталым, но был рад моему звонку. Мы шли по осенней дорожке и обменивались новостями из шедшей вдали от нас активной жизни. Хотя, кто из нас персонально участвует в этой активной жизни, если он не служит в администрации высокого уровня или не работает в фирме, ведущей мировые дела? Никто. Все узнают новости из газет, от телевидения или из интернета. Да и все новости есть суть сплетни из различных сфер жизни. Не верите? Сравните то, что говорит ваша соседка с тем, что вы слышите от официальных лиц. Всё тоже, только интонации другие да вальяжности побольше. И, главное, всё делается где-то там вдали, куда нужно долго ехать.

— Миша, — спросил я осторожно, — а как ты относишься к Ходорковскому?

— Нормально, — ответил сосед, — а что, что-то случилось с ним?

— В тюрьме всякое может случиться, — сказал я, — а как ты думаешь, справедливо его судят или нет?

— Да у нас каждого можно осудить, — Миша хитро посмотрел на меня, — было бы желание. Даже к телеграфному столбу можно прикопаться, если нужно. В нашей стране, где ещё не выветрилась память о сталинских репрессиях, это можно устроить в два счета. Стоит только кликнуть клич по выявлению врагов народа и по поощрению проявивших политическую бдительность людей, банкой сгущёнки, кульком сахара или денежной премией в триста тридцать три рубля. Так у прокуратур и органов безопасности очереди выстроятся за халявной сгущёнкой и деньгой на опохмел или для заначки.

— Да ну? — выразил я сомнение, хотя придерживался и придерживаюсь таких же взглядов, как и Миша.

— Вот и ну, я же не с потолка тебе сказки рассказываю, — обиделся сосед, — а знаю, о чём говорю. Я не знаю, как ты будешь проблему 2012 решать и подтверждать то, о чём я говорю, но я там бываю чуть ли не каждый день и вижу, как народ наш хужеет с каждым днём. А Ходорковский — это только начало. Вспомни начало тридцатых годов и сравни это с сегодняшним днём. Тогда только что закончилась гражданская война, а у нас только что закончилась демократическая революция. Тогда вырывали с корнем демократию и сейчас готовятся вырвать демократию с корнем. Будет как и при Сталине демократический централизм. Знаешь, что это такое?

— Ну, это что-то вроде нынешней вертикали власти, — неуверенно сказал я.

— Точно, это и есть вертикаль власти, но как бы введенная массами, — оживился Миша, — а точное определение демократического централизма звучит так: подчинение меньшинства большинству, обязательность принятых решений партий для каждого коммуниста. Типа, на стадии обсуждения ты можешь высказывать свои суждения, а как за решение проголосовали, то это выше всякого закона. И есть ещё партийная целесообразность. Если партии что-то нужно, то все законы должны быть подчинены этому "нужно".

— Это то, что нас ждет в недалеком будущем? — забросил я вопрос.

— Сначала ты мне расскажешь, что у тебя получится с твоими исследованиями, а потом и продолжим разговор на эту тему, — сказал Миша прямо перед входом в столовую.

Глава 43

Вечером я зашел в отсек Миши и увидел его обложенного со всех сторон книгами различных размеров и расцветок. Много было старинных книг. Все они стояли стопками вокруг письменного стола. Я тоже придерживаюсь такой методики, что справочные издания должны быть под рукой и для того, чтобы воспользоваться ими, нужно лишь протянуть руку. Да, в комнате беспорядок, но это только для того, кто никогда не занимался творчеством или научными изысканиями. В этом беспорядке был строгий порядок. Человек точно знает, где и что у него лежит и на какой странице что написано.

— Слушай, я к тебе за помощью, — сказал я соседу?

— Интересно, чем я могу тебе помочь? — улыбнулся он. — Бежать отсюда невозможно, а составлять компанию в побеге я не намерен. Я тебя не буду закладывать, потому что и без моего доклада всё известно тем, кто за нами присматривает, да и мы им, по большому счету, нужны только как люди, обладающие определёнными способностями. Ты — просто механик. Как только ты получишь первый результат, тебя заменят другим человеком, который и обналичит твоё исследование.

— Как это обналичено, — не понял я, — его что, отдадут в банк и получат деньги?

— Деньги они получат в любом случае, — сказал Миша, — пока всё, что мы делаем, обезличено. Секрет, одним словом. Как только мы дадим им знания, и они смогут ими пользоваться, то обезличенное открытие будет обналичено, то есть передано какой-то личности, которая будет "первооткрывателем" и собирателем дивидендов.

Я поднял указательный палец и сделал предостерегающий жест, напоминая о возможной прослушке.

— Не волнуйся, — засмеялся Миша, — нас не только прослушивают, но и проглядывают. В ночное время с помощью тепловизоров. Ты, вероятно, уже заметил, что любое нажатие клавиши на клавиатуре передается радиосигналом на пункт контроля. То, что ты пишешь, уже в бумажном виде подшито в досье. Даже бумага наша имеет электронную начинку и выполняет одновременно как роль бумажного носителя, так и копировального устройства. Ты как-нибудь сожги кусочек здешней бумаги, увидишь. Так что, не стесняйся и говори, что надо.

— Я точно не знаю, что ты и как делаешь, — начал я излагать свою просьбу, — но, как я понял, ты совершаешь перемещения во времени, оставаясь как бы здесь. То же делал и я, но только с помощью моей аппаратуры. Здешняя аппаратура не реагирует на мои команды. Я догадываюсь, что мой компьютер разобран на мельчайшие детали в поисках внеземных технологий. Вот тебе ключ от моей квартиры, адрес я дам и там нужно появиться за два дня до моего исчезновения оттуда. Мне нужен только системный блок и вэб-камера. Больше ничего не надо.

Миша задумался, а потом спросил:

— Ты, когда перемещался во времени, приносил что-то с собой оттуда?

— Я даже не знаю, что тебе ответить, — сказал я. — Я появлялся в будущем один раз. Как я там очутился, не знаю, похоже, что это дело вэб-камеры, как я вернулся назад, тоже не представляю. Но когда я очнулся у себя дома, то у меня болело всё тело, и остались синяки на физиономии.

— Да, синяки и подзатыльники остаются, это точно, — оживился Миша, — а вот что-то взять туда или что принести оттуда, это совершенно невозможно.

— Так вот, я тебе и предлагаю вариант передачи предметов из того времени в наше, — сказал я, дойдя до такой простой истины в процессе разговора. Главное — не забыть мысль. Если какая-то мысль пришла к вам в самое неудобное время, не поленитесь и запишите её. Возможно, она никогда вам не пригодится, а, возможно, это озарение и ключ к важнейшему открытию. Если не записать, то эта мысль уйдет, и вы никогда её не вспомните, это безвозвратно.

— Что-то вроде перпетуум-мобиле? — улыбнулся сосед.

— Никакого перпетуума, а одно мобиле, — поддержал я его веселое настроение. — Ты прячешь нужную тебе вещь в то место, которое не будет подвергнуто воздействию до сегодняшнего дня, а потом приходишь и забираешь эту вещь уже здесь.

— Интересно, — оживился Миша, — что-то подобное на уровне подсознания у меня проскальзывало, но в реальность этого я не верил.

— Так давай проверим это на ближних временных расстояниях, — предложил я, — ты приходишь ко мне домой, отдаешь записку моей соседке и получаешь у неё ключ от моей квартиры. Я у неё оставляю запасной ключ. Записку напишешь сам, мой почерк не очень сложный. Текст я продиктую такой, что она поверит. Она же будет с тобой в квартире, когда ты будешь отсоединять системный блок, и она же закроет за тобой квартиру. Системный блок ты положишь в автоматическую камеру хранения и постарайся запомнить шифр. А Николай Николаевич возьмет мои вещи в камере хранения и привезет сюда. Как?

— Здорово ты придумал, — согласился Миша, — давай уточним детали моего разговора с твоей соседкой и проработаем текст записки, я сегодня же это сделаю. Подай мне календарь, определимся с датой.

Эту ночь я практически не спал, всё ждал, когда ко мне зайдет сосед.

Он зашел ко мне утром и пригласил на завтрак.

— Ну, и соседка у тебя, настоящий Штирлиц, — сказал он, — записку только на зуб не пробовала, над душой стояла как цербер, помогла аккуратно упаковать всё, а потом повела к себе и поила меня чаем с малиновым вареньем. Малинишным, как она говорит. Запомни данные ячейки, — и он продиктовал мне номер ячейки и шифр замка. — А кот твой у неё живет, и всё время бегает к твоей двери, хозяина ждет.

— Вот вам и кошки, — подумал я. — Мой Кешка никогда не лез на глаза и не был надоедлив, но зато знал свой дом и защищал его. Сюда его тащить не хочу, вдруг что-то случится, кто за ним присмотрит?

После завтрака я зашел к Николаю Николаевичу и попросил доставить мне посылку из автоматической камеры хранения на железнодорожном вокзале.

Наш начальник внимательно посмотрел на меня и ничего не сказал. Но зато после ужина я получил свою вэб-камеру и системный блок. Привет с воли.

— Вы представляете, что сейчас творится в тех органах, которые работали над изучением вашей техники? — спросил начальник.

Я только пожал плечами. Что я мог сказать, если в одном государстве параллельно друг другу существуют несколько государств и граждане одного государства одновременно являются гражданами другого государства, занимая в том государстве должность более высокую, чем в этом государстве. И никакой мистики, никакого колдовства и никаких параллельных миров. По этому поводу даже скороговорку-загадку придумали: "Сидели у ели и ели то, чего не имели, а если бы они это имели, то были бы не тем, кем были". Вот и подумайте, кто и чего ел? И так к каждому человеку нужно присматриваться. В этом государстве он вор и взяточник, а в том государстве образец честности, порядочности и символ чего-нибудь.

— Похоже, что вы уже объявлены в международный розыск и на вас навешали столько собак, что если вы попытаетесь уйти отсюда, а с вашими способностями это возможно, то вас повяжут на первом же шагу. А с той неволи вам будет труднее вырваться, чем с нашей воли, — сказал Николай Николаевич и ушел.

Глава 44

Приспособление старенького компьютера к работе с высококлассной аппаратурой очень похоже на то, когда в элитный класс приходит новый ученик из семьи с доходами на уровне между бедностью и нищетой.

При царе-батюшке для решения этой проблемы создавались лицеи, гимназии, реальные и коммерческие училища, церковно-приходские школы. Разве возможно это в стране — первой в мире по количеству самых дорогих автомобилей и яхт и где четверть населения живет на грани нищеты? Конечно, нет! У нас все люди равны.

В элитной школе такого ученика изгоняют в результате изощренной травли. Он уходит в криминальный мир, обиженный на всех и вся, и элита сокрушенно вздыхает: ну как же так, учился бы себе рядом, не проявлял бы свои амбиции и стал бы культурным человеком...

Тоже было и с моим стареньким компьютером. Современная техника имела свои фишки для подключения, каких не было на старых компьютерах. У нас всё не так, как розетки на Западе и на Востоке, как разные железнодорожные колеи и стандарты для шоколада.

С трудом, но я заставил признавать мой старый жесткий диск главным. Для пробы набрал координаты Кремля, дата — на следующий день после моего исчезновения, время — десять часов. Время проведения всех важных совещаний и разносов, а сам пошел к своему соседу в гости, благо у него сегодня был гостевой день.

— Слушай, Миша, — спросил я его, — а ты можешь вообще не возвращаться оттуда?

Мой вопрос поставил его в тупик.

— Я как-то не задумывался над таким вопросом, — сказал он. — Остаться там не так просто. Это примерно так же, как забросить своего разведчика в другую страну. Сам прикинь, что нужно сделать, чтобы быть похожим на человека из той страны. И следующее — раз ты там остался, то отдал себя в руки того общества, а оно всегда представляет опасность для пришельца из другого мира. Чуть где-то раскрылся, и уже попал на заметку к бдительному сексоту. А он не спит, скрупулёзно анализирует поведение всех вокруг себя, чтобы раскрыть заговор и крикнуть "Слово и дело". Вот он — самая маленькая козявочка в этом государстве, а в мгновение ока стал самым важным человеком в этом государстве. И государство это отметило его самыми высокими заслугами, а он стоит выше всех и говорит: вот я какой, да я вас всех на чистую воду выведу. Легче замшелому питекантропу затеряться в современном обществе, чем современному человеку стать полностью своим в средневековье.

— Я с тобой согласен, — быстро сказал я, чтобы не остудить у Миши желание к откровению, — а вот, может, случиться такая ситуация, что ты просто не сможешь вернуться оттуда, куда ты попадаешь? Каков у тебя механизм возвращения? Я был в будущем всего один раз и сам не знаю, как я вернулся обратно. Возможно, что у всех одинаковый механизм возвращения.

— Мне кажется, что я возвращаюсь тогда, когда сам захочу вернуться, — сказал задумчиво мой сосед. — Это как в страшном сне. Человек убегает от врагов, а ноги ватные и не слушаются его, а враги всё ближе и ближе и тогда человек начинает кричать или изо всех сил двигать руками и ногами и просыпается. Но это, возможно, только у меня так.

— А что, есть другие люди с такими же способностями? — продолжил я его последнее предложение своим вопросом.

— Как бы тебе это объяснить понятнее? — сказал Миша. — Мне кажется, что в своих путешествиях я уже встречал тех людей, которые живут со мной в одном времени.

— И ты никому об этом не говорил? — спросил я.

— А зачем? — так же просто вопросом на вопрос ответил Миша. — Если кому-то сказать об этом, то я обреку другого человека на несвободу, как и себя. Куда бы я ни уходил, я всё равно возвращаюсь сюда. Если кто-то убьёт меня во время моего отсутствия, то я тогда обрету свободу и уже никогда не вернусь сюда. И ещё знаешь, что останавливает меня от ухода в вечность? Если уйти в раннее от нас время, то неинтересно жить, зная, что будет завтра и послезавтра. А в будущее я не хочу, потому что ничего радостного там нет.

Мы замолчали. Вопрос как бы исчерпал себя. Мы были как птицы в золотой клетке. Могли летать по комнате, могли вылетать в сад, но всегда должны были возвращаться в золотую клетку. И вся жизнь проходила мимо этой клетки, и мы проходили мимо своей жизни.

— Слушай, Миша, — спросил я, — а кто жил до меня в моей квартире?

— Был тут один Кулибин, — улыбнулся сосед, — всё перпетуум-мобиле строил и доказывал, что можно построить машину времени, да только ничего у него не получалось. Всё чего-то паял, какие-то шестеренки таскал со свалки, молотил молотком, а потом вдруг исчез. Следствие было, а результатов никаких. Да и кому эти результаты нужны, нас ведь никто искать не будет. Ладно, ты не забивай себе голову, вечерком я приду к тебе, есть у меня бутылочка старого коньяка и коробка хороших шоколадных конфет. В одиночку как-то не интересно пить.