Спасти Ссср ч9

— Значит, контакт состоялся — спокойно спрашивает Бартов

— Да, Давид.

В отличие от США и СССР — все обращаются друг к другу на "ты" и по имени. В иврите формы "вы" нет вообще.

— А книга?

— Ее мы решили передать завтра. На конференции.

— Это хорошо. Удалось выявить, кто сопровождает делегацию?

— Да, русские нам и сообщили. Завтра у этого человека будет несварение желудка, и он весь день просидит на туалете. Ему будет не до того.

— Нам нужна своя встреча — вклинивается в разговор Хэтэуей — свои пять минут

— Исключено — отрезает Бартов — это не входит в договоренность, и вы это знаете.

— Черт побери, мы положили половину денег в этот портфель. А другая половина тоже наша, из средств, выделяемых в качестве помощи. Будьте повежливей с нами!

— И вы получите свое — непреклонно говорит Бартов — в той книге часть имен ваша. Но вербовать Качаевых, что жену, что через нее мужа — я вам не дам. Либо вы придерживаетесь правил — либо сядете на первый же рейс до Франкфурта. Я не шучу.

В книге — тайнописью прописано множество имен. Это те, кому придет скоро открытка из Израиля с предложением эмигрировать. В обмен на деньги — полковник Качаев обещает посодействовать решению этого вопроса.

Все эти имена — образованные люди, многие с кандидатскими, а кто и с докторской степенью. Всех присмотрели на многочисленных научных конференциях или их имена получены оперативным путем.

Американцы идиоты, они в свой список включили в основном диссидентов. Израиль намного умнее — он импортирует из СССР инженеров, математиков, врачей высшей категории. Если бы их готовить здесь — что кстати и невозможно в большинстве случаев, нет школы — то на каждого пришлось бы потратить содержимое портфеля. По отдельному списку — идут семьи, дети которых проявили себя на олимпиадах, в том числе международных. В СССР им ходу не дадут из-за пресловутого пятого пункта.

Так создается будущее. Так оно и теряется...

Днем позже

Тель-Авив — Иерусалим

Делегацию советских писателей, точнее писательниц — принимали на высшем уровне.

МИД и улыбающийся, совсем молодой Биби — Беньямин Нетантяху, палач старого Израиля и создатель нового, капиталистического

Встреча в Кнесете с левыми депутатами из Аводы и экскурсия по Кнесету

Русский культурный центр. Обсуждение щекотливой темы эмиграции, от которой советские дамы — писательницы старались уйти как только могли.

Улица Дизенгоф — легендарная в шестидесятые, сейчас — с обшарпанными зданиями и пальмами, заведениями в которые никто не ходит.

Горький сон эмиграции...

Здания — более похожи на корпуса советских гостиниц на черном море. Неухоженные, с облупившейся штукатуркой. Какой-то мох как лишай...

Настоящий, неухоженный социалистический Израиль* как он есть. Неудивительно, что трое из четверых выехавших евреев меняют свои планы в полете и просятся в США. Нью-Йорк все же поинтереснее...

И евреи. Самые разные — от шумных и суетных мигрантов второй алии, старательно сохраняющих русский язык до черных призраков — соблюдающих. Религиозные — тогда их еще было совсем мало. Пейсы, черный костюм в жару, бабы с выводком детей...

Израиль...

Иерусалим.

Место, в существовании которого сомневаешься, как и в существовании Лондона, который учишь в школе. Ландон из зэ кэпитал оф Грейт Бритн. Только так и никак иначе. В какой-то момент тебе кажется, что этот Биг Бэн, Хаус оф Парламент, вежливые бобби и красные телефонные будки — они существуют только на страницах учебника и предназначены для изощренного издевательства над умами советских школьников, как и неправильные глаголы. И только попав туда, с удивлением понимаешь — все это реально, все это существует. А потом начинаешь замечать и другое. Хлеб в полиэтиленовой упаковке, больше напоминающий опилки — и другие продукты не лучше. Постоянная сырость — а от того что нет центрального отопления, просушить жилье невозможно. Странные врачи которые все болезни лечат аспирином. Метро, в котором высокий человек должен передвигаться, склонив голову. Дороговизна на всё. Масса хулиганов, особенно в пригородах — хотя надо сказать в этих хулиганах нет той особенной, садистской жесткости, которая проявлялась в советских подростковых группировках.

Так и тут. Хотя и по-другому. Иерусалим — это место, описанное в Библии. И никто и никогда не задумывался, что оно существует, что здесь по-прежнему живут люди. Вот — горница Тайной вечери. Вот — Гефсиманский сад, где арестовали Христа. Вот Скорбный путь — Виа Долороза**...

Путь Христа. Камни — массивные каменные плиты под ногами — с тех пор не менялись, они — помнят.

Почти две тысячи лет они были на этом самом месте...

Просто удивительно, что всё здесь — почти все — сохранилось. Но Иерусалим — давно не был центром жизни человечества. И никогда им по сути не был — от статуса глухой провинции Римской Империи он перешел в статус глухой провинции империи Османской. После того как последователи Пророка Мухаммеда утвердились здесь — они построили огромную мечеть на том месте, с которого по их представлениям Пророк Мохаммед совершил путешествие на небеса на животном Бурак — но в остальном почти все осталось как оно было. Камни не стареют, каменные строения прочные — они и остались. Удивительно — но на месте разрушенного Второго Храма образовалась огромная... свалка! Евреи считали, что по религиозным соображениям восстанавливать Храм было нельзя, и нельзя даже было приступать к этому делу, включая например разбор обломков. Постепенно туда стали свозит мусор... и только в последнее время с этим стали что-то делать...

Для советских писательниц — организовали стандартную экскурсию от места суда над Христом, по всей Виа Долороза к месту его распятия. Так же предстояло посетить Стену плача — священное место для представителей сразу трех религий...

Стена Плача — это единственный фрагмент стены Храмовой Горы, который сохранился до наших дней. В мидраше, который был записан 2 тысячи лет назад, сказано, что Творец поклялся: эта часть стены не будет разрушена. В принципе, сама стена как таковая не является святыней иудаизма. Святыня евреев — это Храм, который был построен на Храмовой Горе. Значение этой стены для евреев, живущих после разрушения Храма, заключается в том, что она — единственное, что осталось от Храма. Однако в мидраше (Бэмидбар Рабба 11, 2) сказано, что от этой стены никогда не отходит Шхина (Божественное присутствие).

На иврите она не называется "Стеной Плача". Её название — Котэль Маарави, что в переводе на русский означает "Западная Стена". И так её часто называют на английском — The Western Wall. Её называют так, так как это фрагмент западной стены, окружавшей Храмовую Гору.

Арабы же, видя, что евреи приходят к стене молиться Всевышнему и плакать о разрушении Храма, прозвали её "Стеной Плача". Отсюда пошло её название и в некоторых других языках, например, в английском (The Wailing Wall) и в русском.

Рав Реувен Куклин

У Стены Плача — постоянно дежурили вооруженные наряды полицейских — ибо если и есть в Иерусалиме, да и наверное во всем Израиле место, теракт в котором больно отзовется в сердце каждого еврея — это здесь, Западная Стена. Иерусалим так и оставался городом и евреев и арабов, в нем до сих пор оставались еврейские кварталы. И хотя Правительство Израиля делало все чтобы не обострять ситуацию — например с купола мечети Аль-Акса был убран висевший там какое-то время израильский флаг как символ победы — арабам этого было недостаточно. Арабам ничего не было достаточно...

Победа и не-победа.

Если так задуматься, именно здесь были заложены основы. Основы современной "не-войны" и "не-победы".

Когда создавался Израиль — одновременно с этим десятки тысяч немцев были вынуждены покинуть обжитые места. Им мстили, их убивали, их гнали как скот по дорогам победители, которые никогда и не были победители. Настоящие победители — советские солдаты — смотрели на это с недоумением и подозрением, так например советский военный комендант переданного полякам Бреслау констатировал в своих донесениях, что поляки ведут себя не лучше чем немцы, что есть грабежи, что на некоторых ресторанах появились таблички "немцам и собакам вход воспрещен". В Чехословакии были изгнаны судетские немцы, причем изгнаны жестоко, с многочисленными убийствами, и в этом активно участвовала Компартия Чехословакии.

Это была ползучая реабилитация национализма — любого если он не немецкий. Под видом восстановления справедливости — в Европе проскочили такие вещи как право нации на гомогенность (с изгнанием меньшинств), на территорию, причем зачищенную от инородцев. Это даст свои страшные всходы в девяностые и позже.

А вот на Ближнем Востоке произошло прямо противоположное. Евреи победили в войне, причем не раз победили, но им никогда не давали осуществить права победителя, какими они виделись — зачистить территорию от всего чужого, заселить ее, разрушить чужие памятники и поставить свои. Все то ради чего начинались и велись войны ранее. Палестинцы — сделали оружием свои страдания, свою обездоленность, они отказывались интегрироваться в те страны, где они были сейчас, да и страны — сами того не хотели. Палестинцы стали проблемой на десятилетия, зудящим нарывом. Из-за них войны начинались раз в десятилетие, и заканчивались одним и тем же — Израиль победил, проблема не решена, мир не наступил.

Вот это вот — победа без победы — постепенно стало новой нормой, системой, которая обесценила само понятие войны. Но — как показала история — не прекратила их, а наоборот сделала затяжными и мучительными. Все многолетние войны последнего времени — начинаются отсюда, с Земли Обетованной. И кстати — Аль-Каида возникла как ответ на неспособность светских правительств стран Залива решить проблему Израиля. Именно эта организация — прервала десятилетие относительного мира и процветания, коим закончился кровавый сверх меры двадцатый век...

Все началось внезапно — какой-то хлопок, непонятно то ли взрыв то ли выстрел, то ли вообще шутиха. Сразу засуетились, закричали полицейские, оттесняя толпу. Лина Качаева почувствовала, как ее теснят куда-то, чуть не упала — и тут крепкая мужская рука схватила ее за руку и властно потянула за собой...

Отделение банка Апоалим квартировало здесь в помещении постройки двадцатого века. Стиль баухаус, очень популярный при ранней застройке Израиля. Сам банк — принадлежал Израильской федерации труда (Гистадрут) и был ровесником самого Израиля.

Внутри — было что-то напоминающее советскую сберкассу, правда, банковские служащие сидели не за единым барьером, а на индивидуальных местах.

Елена Качаева остановилась на входе, не зная, что делать. Портфель, который ей вручили в машине — был тяжелым, набитым доверху. Охранник тоже насторожился, смотря на нее — явная дезориентация одна из примет террористки. Но у нее не было выпуклости на щеке — признака опиумной жвачки, и внешность была типично европейской, не арабской.

Елена пошла к охраннику, он передвинул на грудь Узи.

— Здесь есть кто-то, кто... знает русский.

Охранник улыбнулся — вот оно что.

— Да... Рина! Рина!

Для того чтобы открыть счет, в Израиле нужно предъявить документы, это не так то просто. Но в случае с Еленой все было просто — она предъявила документ на имя Лины Качан, который получила в машине из рук сотрудника израильской разведки.

Рина — русскоязычная, полноватая, улыбчивая — привычно перелистала Теудад Зеут. Он был синий, как и советский служебный паспорт Елены, которым ее обеспечил муж, полковник КГБ.

— Все в порядке, мадам Качан. Придется немного подождать

— Спасибо. Как я могу распоряжаться деньгами на счете?

— При личном визите. Через какое-то время сможете и по телефону, но для этого я должна привыкнуть к вашему голосу. Вас устраивает?

— Да, спасибо. А как вносить?

— Вносить может любое лицо, для этого надо только знать номер вашего банковского договора.

— Спасибо, хорошо. Я бы хотела внести прямо сейчас...

Елена Качаева открыла плотно набитый портфель, начала доставать пачки долларов. Служащая банка Апоалим испуганно взмахнула руками.

— Вы что, мадам, не здесь! Так нельзя. Сейчас подпишем договор, и я провожу вас в кассу. Там можно будет...

* Это правда. На тот момент Израиль был довольно убогим и примитивным местом

** История суда над Христом и его казни — история которой и книги мало чтобы ее описать — причины почему так произошло, кто его судил и как. Скажу сейчас только то, что евреи составляли примерно 7 % населения Римской Империи и большая часть евреев того времени покинула Землю Обетованную задолго до появления Иисуса, Его казни на кресте и разрушения Второго храма. Они покинули родную землю от нежелания терпеть над собой власть религиозных сект и Синедриона. Большая часть евреев — была интегрирована в Римскую Империю и жила хорошо в самых разных ее частях — но при этом они постоянно отправляли деньги на малую родину, и там на эти деньги существовали мракобесы. Мракобесы эти были разделены на три секты — саддукеи, фарисеи и ессеи. Именно в центр этой религиозной грызни попал Сын Божий и то, что Он проповедовал — было неприемлемо ни для одной из сект.

Большая часть евреев на то время не знали о суде над Иисусом, а узнав — ужаснулись бы.

Наиболее агрессивной была секта саддукеев, выступавших за буквальное понимание и применение моисеева закона. Используя фразы типа "да не сжалится над ним око твоё" (Синодальный текст: "да не пощадит его глаз твой" Втор. 13:8, Втор. 19:13, Втор. 19:21) и "да искоренится зло из среды твоей" (Синодальный текст: "и [так] истреби зло из среды себя" Втор. 13:5, Втор. 17:7, Втор. 19:19, Втор. 21:21, Втор. 22:24, Втор. 24:7), "око за око, зуб за зуб" (Лев. 24:20, Исх. 21:24, Втор. 19:21) саддукеи массово применяли смертную казнь и требовали ее расширения, в том числе и по чисто религиозным составам преступлений. Ничего удивительного, что судивший Иисуса первосвященник Каиафа — относился к секте саддукеев, к самой ее верхушке.

Это следует помнить — далеко не все евреи и даже не большинство — одобряли казнь Христа. И следовательно, нельзя говорить об ответственности всего народа за произошедшее. Следует помнить и то, что Ветхий Завет с его жестокостями существует и поныне, и во многих странах именно он является основой религии. В связи с чем, до сих пор существуют и жестокосердые саддукеи и им подобные.

02 апреля 1987 года

Берлин-Вена-Мадрид-Берлин

Тот мир... он не был царством тьмы и царством света к тому времени — может, что-то и было такое когда-то. Но теперь люди привыкли к стенам и границам, и к правилам — и даже научились использовать это себе во благо. Вообще, думаю, одной из причин развала конца восьмидесятых было как раз это — стены были подкопаны и подъедены термитами и больше в них не было никакого смысла. Но вместо того чтобы это понять и самим начать реформы — заинтересованные лица держали оборону до самого конца.