Спасти Ссср ч9

Зато в Турции обстановку удалось нормализовать, второе коалиционное правительство удержалось — но на штыках французской и югославской армии, зашедших в Турцию под флагом ООН. Но надолго ли это — никто не знает.

В Европе — поднимается Франция, на фоне споткнувшейся после убийства Тэтчер Англии и разделенной Германии — Франция становится единственно возможным лидером континента. Миттеран спешит, его переговоры и переговоры промышленных лидеров со мной — придали Франции сил и уверенности. Сейчас Миттеран пытается застолбить поляну в Испании, пытаясь как можно быстрее принять ее в ЕС, договаривается с Югославией, заметна активность Франции в Румынии, на Ближнем Востоке, в Африке. Поддержка режима Мобуту, крупная миротворческая операция в Турции, разделение рисков в проекте истребителей Рафаль с Югославией, автозаводы Пежо в Нигерии, Кении и в Горьком. Интересно как отреагирует мировая закулиса на такую наглость — в их понимании мир должен говорить на английском. Не на французском.

Что от этого получим мы? Пока непонятно. Вообще, доминирование в Европе Франции — может вообще привести к краху ЕС еще до расширения и создать альтернативный мир, сильно похожий на то... даже не на то, как если бы победил Наполеон, а на то, как если бы не было Великой Французской Революции. Или если бы она закончилась тем же чем английская — конституционной монархией. Мы ведь не все знаем про Францию того времени. Тогда это был мировой лидер, наряду с Англией, крупнейшая по численности населения страна на континенте, примерно на треть больше населения, чем в России. Прогрессивное дворянство, которое в отличие от нашего не пытается сохранить крепостничество, а открывает фабрики — Францию того времени мировой лидер по металлургии и некоторым другим отраслям. Генерал Грибоваль создает нового типа скорострельное орудие, с которым Наполеон прошагает всю Европу. Турецкий султан в поисках технологического донора для модернизации обращается за помощью в Париж — фактически речь идет о колонизации по индийскому типу. Если бы она получилась, Османская империя могла бы или остаться единой или, по крайней мере, развалиться не на столько частей, как в реальности. Индия же — развалилась всего на три части, хотя Англия лепила ее из нескольких десятков княжеств. Штаты — и по сей день, там сильно отличаются друг от друга. Индия вообще отдельная тема, когда визит туда будем готовить расскажу.

А знаете, когда Франция проиграла? Когда в Ирландии шла война католиков и протестантов — французские спецслужбы (а они были и тогда) навербовали и отправили туда шесть тысяч человек в помощь католикам. Но — не додавили, не создали постоянный очаг католической напряженности (он и сам создастся, но многим позже) не заставили Англию и Ирландию постоянно вести религиозные войны, не разожгли католический мятеж в самой Великобритании. Вот — спустя поколение — и прилетела им "ответочка".

Мораль сей басни такова: если можешь создать у соседей свой Белфаст или свою Чечню — создавай! Лишним не будет!

Ну и когда гугенотов своих убивали — католиков то есть. Устроили Варфоломеевскую ночь. Рокфеллер к слову потомок гугенотов. Уоррен Баффет тоже.

Контуры латинского мира выглядят сегодня так — сама Франция, вероятно постфранковская Испания с проникновением через нее в испаноязычные страны — далее Румыния, Югославия и возможно даже Турция, если удастся окончательно "умиротворить" ее. К таком блоку на каких-то условиях может хотя бы тактически примкнуть и Италия. И тогда — встанет вопрос о противовесе.

А противовес может быть только один. Это объединенная Германия. Да, объединять Германию надо, вопрос назрел, стена в центре Европы — это никуда не годится, как и наши расходы на громадную ЗГВ. Но это надо делать не так как это было сделано в реальности. В реальности — произошло поглощение ставшей недееспособной ГДР экономическим лидером континента — ФРГ. Оставшимся еще и в НАТО. Чтобы этого не произошло — должно быть именно равноправное объединение, причем при левых у власти в ФРГ, а не при ХДС/ХСС. И при уже идущих экономических реформах в ГДР, а не при фактическом банкротстве страны. Тогда мы не только получим левую, социал-демократическую Германию. Но мы еще и сможем сохранить совместные заранее созданные предприятия, которые таким образом получат выход на западно-германский, а значит и на общий европейский рынок...

— Я так и хотел сделать!

— О, Михал Сергеич, давно тебя слышно не было. Давай, рассказывай, что ты сделать хотел.

— Такие планы и были. Была договоренность — после объединения новые выборы, Коль должен был уйти в отставку. Он был согласен.

— Но потом передумал. Ну ладно, выборы и дальше что?

— Дальше объединенная Германия голосует в основном за левые и левоцентристские партии и входит в Социнтерн. Куда к тому времени должен был войти, по крайней мере, на правах кандидата и Советский союз. Все было продумано.

— Погоди. А с чего ты взял, что восточные немцы на свободных выборах проголосуют именно за левые партии?

— Ну как же. Восточная Германия всегда была левой. СДПГ была у власти...

— Е-моё... Михал Сергеич... Вот я пытаюсь иногда понять, ты...дурак или кто?

— Опять оскорбляешь?!

— Да нет, понять пытаюсь. Ты хоть понимаешь, что для восточных немцев жить в ГДР — означало прозябать? Они смотрели на Запад, видели там нормальную жизнь, с техникой, домами, машинами, поездками....

— Они жили лучше нас!

— Ты еще скажи лучше африканцев. Народ никогда не смотрит, лучше кого он живет — но всегда смотрит, хуже кого. Так то

...

— Но ты не переживай. Потом — ГДР все-таки, в каком-то виде возродилась. Когда началось противостояние на Украине, появилась АДГ — Альтернатива для Германии. Правые. И за них все больше и больше голосовали на бывших восточных землях. В конце концов — именно благодаря бывшим социалистическим странам — наследники нацистов прошли к власти в нескольких странах, нацизм в том или ином виде — возродился. Конечно, не в виде гитлеровского нацизма... но на Украине и открытый гитлеризм был. Чем ближе к России, тем яростнее нацизм. Самая страшная ситуация была в Харькове, этот город стал нацистским эпицентром всей Европы.

— Врешь. Не может быть такого.

— Да как знаешь. Не хочешь — не верь. Живи и дальше в стране розовых пони. Там говорят, уютно...

— Каких еще пони?

— Всяких разных...

А куда смотреть нам? СССР?

Вопрос сложный. Сами мы не разовьемся, как бы не пыжились. За весь двадцатый век нет ни одного примера экономически успешной автаркии. Ни одного! Все "тигриные" примеры — ФРГ, Япония, Южная Корея, Китай — связаны с тем, что в какой-то момент эти страны получали доступ к глобальному, но прежде — к самому развитому рынку на планете. К американскому рынку. В один из годов — экспорт Южной Кореи в США составлял 78 % всего экспорта страны. Без выхода на американский рынок — не сможем стать "тигром" и мы. И в этом смысле — то что я знаю про Буша и, то что он стал президентом США на два года раньше срока — думаю неплохо.

А потом — поворот на Восток. Китай. Индия. Обе Кореи. Страны ЮВА. Нравится нам то или нет — но основные потребительские рынки двадцать первого века — там. В Европу мы, конечно, сможем поставлять такие вещи как обувь, одежду, еду — но машины вряд ли. А вот в ЮВА сможем и машины. И тут важно не повторить ошибку России — мы не должны тянуться за Европой, мы должны предложить свое, дешевое и ремонтопригодное. Когда придут европейцы, американцы, японцы — мы будем уже там. И свою долю рынка будем иметь.

Главное — именно продавать. А не раздавать и помогать. В обмен на обещание пойти по пути социализма.

Твою мать...

Ну и еще одно заблуждение. Что для того чтобы выжить и процветать — СССР должен спровоцировать серию конфликтов, больших и малых — и сам оказаться в положении "третьего радующегося".

Ой, какое опасное заблуждение.

Первое — что нам нужно? Нам нужны инвестиции и рынки. В СССР нет своего инвестиционного капитала, нет своих инвесторов, мы не разовьемся на свои. А никаких инвестиций не будет, если будет война или предвоенное время. Под грохот пушек контракты не подписывают.

Ну и остаться в стороне от всего — довольно наивно. СССР слишком сильно вовлечен в мировые процессы, статус второй сверхдержавы мира постоянно требует своего подтверждения. Так что если начнется по-серьезному — в стороне долго оставаться не удастся.

Ну и третье. СССР нуждается в демократизации. Только реальной, а не той что произошла в той жизни. Нуждается в появлении профессиональной политики и профессиональных политиков — а не горланов-главарей. Помните?

... Мы не сделали скандала -

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало -

Вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни

Сети есть у нас и бредни -

И не испортят нам обедни

Злые происки врагов**!

Только в реальности — как раз скандал и сделали, да не один — множество, да таких что голова кругом. Таких, что рухнула страна...

* В те времена не было оптоволокна, модемы подключались к телефонам

** В. Высоцкий

03 мая 1987 года

Вашингтон, округ Колумбия

Белый дом

Примерно в это же самое время — Джордж Буш, отныне и как минимум на полтора года сорок первый президент Соединенных штатов — сидел в Овальном кабинете, за столом, собранным из дубовых досок британского военного корабля Резолют. Думал, что теперь делать. Что делать дальше, как спасти страну. В какую сторону теперь идти?

Конгресс США фактически объявил исполнительной власти открытую войну после того как на промежуточных выборах победили демократы.

Иран-Контрас.

Господи, как они так вляпались?

Мало кто знает, что Буш, считавшийся консерватором — на самом деле был категорически против помощи Контрас тем более незаконной. Бывший директор ЦРУ, бывший посол в Китае, человек у которого были свои тайны — он всю жизнь придерживался одной политики: осторожность. Совсем не таким был Рональд Рейган. Бывший актер без значимого политического опыта — он, тем не менее, инстинктом понял то, что не понял Джимми Картер, бывший офицер — реакторщик с атомной подводной лодки и вероятно самый умный президент США за двадцатый век. Американцы не хотели благопристойности, американцы хотели реабилитации за провал Вьетнама. Они хотели, чтобы вернулись старые добрые времена, чтобы зимой не мерзнуть в плохо отапливаемом доме, не отдавать ползарплаты за заправку машины и проценты по кредиту, которые превысили двадцать процентов годовых.

Тем не менее, Картер свою роль тоже сыграл. С ним Америка пережила самое опасное поствъетнамское время. Когда в коридорах Пентагона было полно сорокалетних полковников с далеко идущими планами, а заказное убийство стоило всего несколько сотен баксов.

В чем-то Рейган был похож на Кеннеди, как бы странно это не звучало. Он тоже смог заставить страну снова поверить в себя. Снова — вот важное слово. Снова. Кеннеди внушал надежду на будущее, при нем действительно верили. При Рейгане — тоже верили, но в то что рассчитаются за прошлое. В реванш.

И кстати... биография. Рейган не служил в армии, вообще. Он озвучивал пропагандистские фильмы, в то время как его сверстники умирали на безымянных островах в Тихом Океане. Где то там был и катер Джека Кеннеди. Только Джек был единственным капитаном торпедного катера, который умудрился его потерять от тарана куда менее верткого японского миноносца. Это надо было так суметь. Потом из этого сделали подвиг, что он спас кого-то из команды — но перед этим он всю команду подставил под таран.

Вместе с Рейганом пришли "мускулистые христиане" — опасные люди, которые грезят наяву. Он сам, бывший директор ЦРУ — иногда участвовал в заседаниях разных органов и советов, в которых были такие люди — было реально страшно, эти люди грезили наяву. Часто заседание начиналось с коллективной молитвы вслух или с проповеди из Старого завета. Они постоянно ссылались на Библию и если им не нравились факты — они просто не смотрели на них, и всё. Среди советников президента был действующий проповедник, причем радикальный. Были и психически нездоровые люди.

Сам Рейган — держался еще на поддержке со стороны Мэгги Тэтчер. В общем-то — ее страшная смерть и подкосила Рейгана, от этого удара он так и не оправился. В их паре ведущей была, безусловно, она — но у нее хватало ума это не показывать. Сама Нэнси еще одна леди-ястреб — смотрела на это с плохо скрываемым раздражением, но ничего не могла сделать.

В экономической программе — вклад британцев был не меньший, чем вклад американцев.

Но как только они начали выбираться из ямы с двадцатипроцентной инфляцией — так случился этот скандал.

Иран — Контрас.

Про него Буш мог сказать словами советского диссидента, генерала Петра Григоренко: в подполье нет никого кроме крыс. Связавшись с тайными операциями по договоренностям с аятоллами, по тайному обмену оружия на американских заложников — они провалились в крысиную нору ближневосточного политического закулисья. С лжецами, честолюбцами и фанатиками. И понятно, с теми, кто никогда не откажется от возможности пополнить свой карман. Про Ближний Восток — хорошо сказано в одной притче.

Однажды один скорпион хотел переправиться через бурную реку. Он нашел спящую на берегу лягушку, взобрался на нее и заявил, что ужалит ее, если та не перевезет его. Делать нечего — лягушке пришлось лезть в воду.

На середине реки скорпион все же ужалил лягушку. Какого черта ты это сделал!? — закричала лягушка, чувствуя, как яд начинает действовать — мы же сейчас оба утонем!

И скорпион ответил: это Ближний Восток...

Но аятоллы, предательство израильтян, которые ничего не сделали, чтобы погасить кризис — это одна сторона медали. Вторая сторона — это Центральная Америка. Никарагуа. Гватемала. Сальвадор. Колумбия. Везде — перевороты, крестьянские республики, неконтролируемые территории, военные с программами уничтожения собственного народа. В жилах большей части латиноамериканского офицерства текла более или менее большая доля испанской крови — потому то они и вели себя как колонизаторы. Испании не удалось удержать за собой колониальную империю — но кое-что ей удалось. Ей удалось создать класс колонизаторов, намного более жестоких и безжалостных к простому народу чем, к примеру, британцы в Индии. С тех пор — они правят. Нигде, кроме как в Латинской Америке нет такого вкуса к пыткам. Пытка в Латинской Америке — это больше чем просто пытка, это ритуал. Ритуал власти и подчинения. Попытка выяснить пределы человеческой стойкости и терпения. Пытка нужна не только тем, кто пытает — но и тем, кого пытают. Это способ проявить мачизм — стойкость и безразличие к боли и смерти. И если британцы относились к индийцам с безразличием, как к некоей низшей расе — то здесь этого нет. Бывший крестьянин, ставший боевиком и офицер, который должен его пытать, чтобы выведать сообщников, а потом казнить — они часть единого целого. Они не могут друг без друга, жизнь одного без другого потеряет смысл. И это самое страшное...