-Я всё рассчитал, -произнёс Леонардо. Кого он хотел подбодрить? Может быть мнущегося за спиной друга? Царевича? Судьбу? Или всё-таки самого себя?
Шаг в пустоту. Свист ветра ушах. Сердце в пятках и всё-таки развернувшийся купол из ткани над головой. Сильный рывок вверх, такой что он на мгновение задохнулся. Превратившееся в полёт падение даёт возможность оценить бесконечную красоту и свободу недоступную ни на грешной земле ни, даже, на борту воздушного корабля. Неужели именно так, каждый миг своей жизни, чувствуют себя птицы? Тогда он точно знает, чего хочет. Он хочет быть птицей.
С диким криком «свят-бог, защити меня грешного!» Михаил прыгает следом за мастером.
На секунду Леонардо испугался что тот забыл оцепить карабин от страховочного троса и его полёт сейчас прервётся, а сам смельчак повиснет словно грузило на леске. Но нет, Мишка не забыл. Купол ткани раскрывается у него над головой. И он кричит. Не поймёшь — от страха или от восторга или потому, что вспомнил наставления Леонардо.
Мастер тоже кричит что есть мочи: -Колокола! Надо бить во все колокола!
Может быть его услышат там, внизу? Нет! Тогда он сам. Главное приземлится осторожнее и ничего себе не сломать. Но осторожнее не получается. Перед самой посадкой он попадет в конус излучения. Несмотря на всю моральную подготовку приступ беспросветного ужаса на секунду выбивает его из себя. Пока Леонардо борется со страхом внутри себя, его тело, безвольным мешком, падает на землю и раздуваемый ветром купол ткани ещё какое-то время тащит и волочит его по главной улице Венёва. Хорошо ещё что в направлении ближайшей церкви. Вот только, чтобы ударить в колокола, надо сначала суметь встать.
Историческая справка к восьмой главе
Хас Мурад-паша
Османский военачальник второй половины XV века, фаворит султана Мехмеда Второго, бейлербей Румелии.
В реальной истории погиб в 1473-ем году в сражении.
Любопытно, что будущий Мурад-паша и его брат Месих-паша были сыновьями Гидоса Палеолога, брата последнего византийского императора погибшего при взятии Константинополя войсками султана. Братья попали в османский плен, обратились в ислам и сделали карьеру в системе «девширме» (обращение в ислам христианских мальчиков и последующий их набор на государственную и военную службу). Мурад-паша был отдельно отмечен Мехмедом Вторым и стал его фаворитом. А, со временем, и одним из любым военачальников.
Таким образом Хаса Мурад-паша возглавивший поход на русское царство в рамках романа является родственником жены царя Ивана Третьего Софии Палеолог. Возможно, они даже были знакомы в детском возрасте в Константинополе до его падения.
Венёв (Венёва) - старинный русский город в Тульской области, чья история неразрывно связана с обороной южных границ государства и освоением Дикого Поля.
Судьба Венёва резко изменилась в середине 15-го века. Для защиты от набегов по реке Венёвке была построена новая деревянная крепость — «Городенск на Веневе», ставшая важным звеном в системе Большой Засечной черты.
В отличие от каменного Тульского кремля, деревянные укрепления Венёва не сохранились
Исторические факты:
Название «танк» как раз и переводится как «бочка» (точнее: бак или резервуар). В реальной истории первые танки действительно напоминали металлические ёмкости на гусеничном ходу. Кроме того, первые танки, в целях маскировки, англичане перевозили по железной дороге в контейнерах с надписью «
tank». Так это название и закрепилось.
Научные факты:
На самом деле Леонардо несколько ошибается и колокольный звон не слишком эффективен в гашении инфразвуковых волн из-за критичной разницы между частотами звуковых колебаний. Какой-то результат всё-таки будет, но в большей степени по субъективным, а не объективным причинам. Для русского человека того времени звон церковных колоколов значил очень многое и он, без сомнения, придаст сил и поможет противостоять внешнему воздействию. Тем более что в городе инфразвуковые волны всё же немного ослабляются стенами и расстоянием по сравнению с тем, что творилось на боле боя.
Глава 9. Падение Венёва
Леонардо очнулся от того, что его довольно бесцеремонно трясли и делал это Мишка. Сам он приземлился чуть более удачно, поэтому избежал потери сознания при ударе об землю.
-Слава всем святым, ты жив! -обрадовался Михаил.
-Ненадолго, если не никто не закроет ворота, то османы просто войдут в город. Нужно бить в колокола! -вспомнил мастер.
Помогая друг другу и поддерживая, они похромали в сторону городской церквушки. Венёв довольно маленький городок, но всё же это именно город, а не деревня. Тем более он сильно разросся, готовясь отражать нападение басурман. Имелась в нём и церковь, не слишком высокая, но, как полагается, с куполами и колоколами.
В самой церкви пусто. Оно и понятно — все на стенах. Но где заведующий церковью святой отец и его помощники? Искать их нет времени, поэтому пришлось преодолеть пару узких лестниц чтобы добраться до площадки с колоколами.
-Умеешь звонить? -спросил Леонардо.
Мишка помотал головой: -Нет.
-И я нет. Значит взяли и начали.
Начали с самого большого на вид колокола. Оттянув язычок за привязанную к нему верёвку Леонардо размахнулся и запустил. Колокол звонко загудел. Ему вторил второй, за который взялся Михаил. Так они и били в колокола без всякой системы пока по лестнице не взобрался святой отец со страдальческим и, вместе с нем, грозным видом.
Увидев священника, Михаил стушевался, а Леонардо, наоборот, укорил того: -Где же вы пропадаете, святой отец? Чтобы перебить басурманское колдовство надо бы в колокола бить без перерыва, а здесь пусто. Немедленно беритесь и начинайте звонить.
Ошарашенный священник его послушал и начал звонить уже упорядоченно, как положено.
Серебряный перезвон плыл над стиснутым в тисках беспросветного ужаса городом и тиски эти, казалось, слегка разжимаются, давая место надежде.
Мишка спросил: -Куда дальше?
Леонардо пожал плечами: -Пойдём проверим что хотя бы ворота закрыли.
Дойдя до ворот, они нашли из прикрытыми. Осталась только малая щель, через которую в город втекал ручеёк отступающих с поля боя стрельцов. Стоящие на стенах пушки грохнули, залпом отсекая висевших у них на пятках степняков.
Голова всё ещё болела нещадно. И звуки вокруг казались несколько приглушены. Но всё же, колокольный звон помогал людям не думать об оставшемся где-то глубоко в них страхе, не сосредотачиваться на нём одном, а думать и действовать. И чем больше человек шевелился, чем активнее он двигался, тем в меньшей степени властвовал над ним наведённый внешним воздействием искусственный страх.
* * *
Хас Мурад-паша с довольным видом наблюдал за происходящей на поле боя резнёй. Всё шло по плану. Не готовые ощутить на себе воздействие «гласа» русские стрельцы едва ли могли оказать серьёзное сопротивление, не считая отдельных бойцов, коих было всего ничего. Тогда как изначально превращённые «ветром покорности» в безумных берсеркеров, степняки оставались в целом устойчивы к кратковременному облучению инфразвуковыми волнами. По крайней мере они могли стоять на ногах, держать в руках оружие и применять его по назначению убивая неспособных оказать сопротивление русских.
С чуть меньшим удовольствием Мурад-паша смотрел в сторону спешно удаляющегося небесного корабля. Вопреки его ожиданиям тот не рухнул на землю, не перевернулся, а всего лишь улетал изо-всех сил прочь. Но и такой результат вполне устраивал османского военачальника.
-Мудрость султана Мехмеда Второго Фатиха и дервишей из «Сада Големов» непостижима, -довольно заметил Мурад-паша, поглаживая кончик пропитанной ароматическим маслом бороды как он всегда любил делать в минуты высочайшего довольства. -Не иначе как сам Верховный (Аллах) вкладывает им в головы мысли о новых, чудесных, устройствах подчиняющих неверных и обращающих в бегство и прах все их армии.
-Истинно так, -с поклоном согласился Муфтий. -Но скажи, о великий, как долго нам ещё облучать неверных «гласом»? Его внутренние механизмы перегреваются, а рабы устают и у них не остаётся сил вертеть рычаги.
-Мне нет дела до рабов! Пусть хоть все подохнут прямо на рычагах. В случае необходимости — наловим других.
За разговором Мурад-паша бросил взгляд на русский городок и остолбенел — ранее распахнутые во всю ширь ворота теперь были закрытыми, а на стенах снова появились стрельцы.
-Что происходит? Трубы вышли из строя?
-Прислушайся, величайший, -попросил Муфтий. -Похоже на перезвон колоколов православных церквей. Неверные пытаются бороться колоколами против «гласа».
-У них получится?
-Не знаю, о лучезарный.
-Уже получилось. Ворота закрыты и стража снова на стенах, -отмахнулся Хас. -Пусть будет так. Это всё равно ничего не изменит. Остановите «глас» чтобы мои воины смогли подойти к стенам и начать штурм. Мы сметём их и овладеем городом ещё до заката.
Муфтий низко поклонился: -Да будет так.
* * *
Венёв не такой большой город, а здесь, против него, собралось слишком много мощных орудий. Стены продержались сколько смогли, но ни одна стена не выдержит столь массивного обстрела. Последние защитники, под плотным обстрелом, покинули стены только когда те начали обваливаться у них под ногами. В это время, с другой стороны, из города выходил нескончаемый поток людей. Тех, кто не мог идти — везли, но не хватало ни телег, ни лошадей. Джан Батиста пытался сохранить царю Ивану если не сам город, то, хотя бы, его армию.
Видя исход русских, янычары пытались обойти Венёв и перехватить их, но оставшиеся в городе стрельцы мешали им огнём со стен. А когда стены рухнули, то они отошли в дома и стреляли оттуда. Османам пришлось буквально раскатать большую часть города и когда они это сделали, то оказалось, что беглецы успели уже отойти на достаточное расстояние.
Османский военачальник рвал и метал, но поддался благоразумию и не стал никого посылать в немедленную погоню. Слишком трудная выдалась битва для обоих сторон. Истощённые за день люди уже просто не могли совершать долгих переходов. Только если османы имели возможность разбить походный лагерь на захваченном ими поле боя, то отходящие к Туле русские пока ещё не знали покоя.
От пятидесятитысячной армии стрельцов осталась едва ли десять тысяч. Одна пятая! И это вместе с жителями Венёва, отступающими сейчас вместе с солдатами.
Потери осман количественно больше, но на фоне их изначально огромной армии смотрятся менее значительно.
От стотысячной орды степняков остались пятнадцать — двадцать тысяч сильно деморализованных после применения на них «гласа Аллаха» воинов. К тому же все их лошади разбежались и поймать их будет не такой простой задачей.
Сорокатысячный корпус янычар потерял где-то треть и составлял сейчас чуть меньше тридцати тысяч воинов. Всё ещё грозная сила, но явно недостаточная для полного завоевания русского царства. Однако, великолепный султан Мехмед Второй Фатих уже знал о сомнительных результатах вроде как победного сражения и слал своему верному Хасу подмогу в лице двадцати тысяч янычар и шестидесяти тысяч на скорую руку набранных рабов, бедняков и наёмников из покорённых османской империей народов. Это была не полноценная армия и боевые качества спешно набранного и обработанного «ветрами покорности» мяса не слишком велики. Но цифра в целых шестьдесят тысяч крайне внушает. Кроме того, этих «бойцов» можно особенно не жалеть и первыми бросать на стены русских крепостей сберегая янычар. Итого, после воссоединения с высланными на подмогу силами, численность османской армии будет составлять не менее пятидесяти тысяч янычар и не менее восьмидесяти тысяч одурманенных ветрами покорности.
Учитывая, что русская армия потерпела поражение под стенами Венёва и царь Иван, как бы он ни изворачивался, не сможет собрать больше сорока тысяч стрельцов даже если полностью оголит другие свои границы — исход кажется вполне себе предрешённым. Оставалось только подождать около месяца пока высланное премудрым султаном пополнение сможет соединиться с войсками Мурад-паши чтобы продолжить наступление. Полное уничтожение русского царства и захват Москвы всё ещё планировалось завершить за одну летнюю компанию.
Царь Иван, не хуже прочих, понимал серьёзность сложившегося положения. Он находится в Тульской крепости, можно сказать почти на переднем крае, и лично принимал входящую в Тулу процессию из раненных и оглашённых поражением солдат и мирных жителей разрушенного города Венёва.
К удивлению тульского люда, царь стоял у ворот всё то время пока через них проходили десятки телег с раненными и уставшие, едва находящие в себе силы чтобы идти, выжившие стрельцы. Чуть дальше от входа специальные люди принимали входящих предлагая им первую медицинскую помощь, горячую еду и место, где они могли бы отдохнуть. Но первым, что видели входящие в крепость, стрельцы были царь, его воеводы и ближники встречающие их с непокрытыми головами. Кто-то из приближённых бояр начал было ворчать, что негоже царю склонять голову перед простыми солдатами. На что царь Иван ответил, что свои ошибки требуется признавать и принимать их последствия.
Когда процессия закончилась и последний вышедший из Венёва и дошедший до Тулы стрелец прошёл в ворота, царь сказал: -Ошибки нужно не только признавать, но и исправлять. Этим мы и должны заняться.
Возможно, его слова поняли не все ближники. Но все послушно закивали.
Задержавшийся и вставший рядом с царём Джан Батиста выглядел серым от усталости и долгого пути.
-Прости что потерял твою армию, -повинился Джан Батиста.
-Ты сохранил солдат, -ответил царь. -А значит ты сохранил армию.
-Много достойных людей погибло. Боярских сыновей… и всех прочих.
-От нас зависит чтобы их гибель не оказалась напрасной, -закончил царь.
Леонардо ушёл из Венёва вместе со стрельцами. Сначала шёл сам, но полёт-падение с небесного корабля и ушиб ноги дали о себе знать и ему пришлось присесть на одну из телег везущих раненых бойцов. За время пути несколько раз останавливались чтобы немного передохнуть и выгрузить умерших от ран освобождая место в телегах для ещё живых, но смертельно уставших людей. Первая проведённая в лесу ночь выдалась ужасной. Еды было мало, но зато, за ночь, смогли вдоволь накипятить воды и заново перевязать раны. К утру ушиб у Леонардо посинел и под кожей надулся здоровенный, с кулак размером, желвак. Ходил он по-прежнему с трудом, поэтому снова пришлось ехать и слушать стоны, крики боли или ярости, произносимые ранеными солдатами в забытьи. Снова останавливались чтобы выгрузить умерших от ран. Но зато получилось найти небольшое село и нормальное поесть. Джан Батиста велел не отнимать у селян еду, а заплатить за неё. Но отнимать всё равно пришлось так как те не хотели продавать, а десять тысяч голодных человек способны объесть не одно такое село. У крестьян, по крайней мере, осталась какая-то сумма денег и указание Джана Батисты как можно скорее переселиться куда-нибудь подальше так как вскоре османы начнут отлавливать людей вокруг захваченного Венёва и обязательно наткнутся на это село.
