— Довольно!
Пляж опустел, но волны не скоро вернулись к размеренному ритму. Лео в тысячный раз проклинал себя за безрассудство, но бесстрастный аналитик внутри него проигрывал варианты исхода, если бы он не отступил.
Реакция Зои на появление Оскара не выходила из головы. Не каждому магу дано выдержать взгляд Оскара. Тем более опасно его присутствие рядом с начинающими. Скольких подающих надежды сбил он с пути в свое время, скольких погубил! Как Зоя умудрилась противостоять ему, и как её угораздило его повстречать?
Он исчез тысячу лет назад. Только Лео и Норда верили в неизбежность его возращения, но Оскар не подавал признаков жизни все это время. Он никогда не отличался терпением, и такое длительное отсутствие заставило Лео усомниться в своей уверенности. Значит, он всё-таки вернулся, но когда? Его появление не могло пройти бесследно.
И действительно, как много сильных магов погибло за последние сто лет. Некоторые просто бесследно исчезли, подобно магу-звёздочету, хозяину дома-обсерватории. Лео попытался проанализировать причину гибели тех, о ком до него доходили сведения. Как правило, все проистекала случайно. Очень похоже на манеру действия Оскара: исподтишка. Но, с другой стороны, нет даже косвенных доказательств его вмешательства. Завтра, на досуге он непременно подумает об этом, а сейчас не мешало бы успокоить Зою и заснуть, наконец.
Лео чувствовал, как она напряжена, и сделал первое, что пришло в голову: нежно коснулся губами её губ. Результат оказался совершенно не тем, какого он ожидал. Зоя ухватилась за него, как утопающий за соломинку, и невинный поцелуй перешёл в затяжной, неистовый. Лео не учил её такому.
Игра прикосновений завязалась сама собой. На пороге первой позы они оказались почти тотчас же. Лео вел, Зоя отзывалась. Потом инициатива перешла к ней, её магия указывала им путь, уникальный для каждой пары.
Остановиться?
Лео давно упустил тот момент, когда можно было остановиться, и, задыхаясь от восторга и изумления, он отдался на волю чувств. Он знал, финал разбудит Зою, испугает. Возможно, она никогда ему этого не простит, но выбора не оставалось. Самонадеянно заявляя о своей способности усмирять страсти, он и предположить не мог, с какой стихией ему придется столкнуться.
Сомнения развеялись: только Единственные могут достигнуть такой близости. Невообразимые позы следовали одна за другой. Вскоре он потерял способность различать, где кончалась одна, и начиналась другая. Наконец, страсть достигла предела: тысячи нервных окончаний замкнулись, превратив два тела в одно целое. Лео потерял над собой контроль и отдал то, что не собирался ещё отдавать.
Зоя вскрикнула и проснулась.
Разум её ещё не оценил ситуацию и пребывал в прострации. Она безудержно отдавалась животной страсти, пока до неё не стала доходить суть происходящего. Медленно, очень медленно отвоевывал разум свои позиции. Страсть отступала, перерождаясь в стыд и отчаяние. Зоя не знала, как вырваться из его рук.
— Лео! Зачем так? Ведь я же...
Она готова была разрыдаться. Лео, наконец, совладал с собой и, обессиленный, упал рядом.
— У тебя будет дочь, — прошептал он.
Только Зоя ничего не желала слушать. Она судорожно натягивала на себя одежду и собиралась спасаться бегством. Нельзя её так отпускать! Лео тоже стал одеваться, но она уже вскочила на ноги. Не понимая, как, но ему удалось перехватить её. Зоя начала отчаянно сопротивляться.
— Ты слышишь, у тебя будет дочь!
Чем ещё он мог её успокоить? Но его слова оказали обратное действие. Она продолжила сопротивление с удвоенным рвением.
— Зоя, не будь ребёнком, я же сильнее!
Никакой реакции. Откуда только у неё берутся силы?
— Проще воспользоваться магией. Здесь я тебе не соперник, — с горечью вырвалось у него.
Зоя неожиданно замерла, обдумывая его предложение, потом глухо произнесла.
— Отпусти!
Лео не видел больше смысла в том, что бы удерживать её и опустил руки. Зоя сделала несколько шагов в сторону и обернулась.
— Это — правда?
— Что именно?
— Что у меня будет ребёнок?
— Да.
Она облегченно вздохнула, словно с плеч свалилась тяжелая ноша.
— Значит, мы теперь ничем не связаны?
Лео мрачно посмотрел на неё и произнёс заведомую ложь.
— Разве что твоим словом.
— Моим словом? — не поняла она.
— Ты — моя ученица, Зоя. В нашем мире не принято менять учителей из-за небольшой ссоры.
— Небольшой ссоры?
Зоя задохнулась от возмущения, но решила оставить разбирательство до утра, развернулась и пошла прочь.
Лео вызвал заклинание возвращения для одиноко маячивших под ивой шкур и направился следом. С некоторых пор он заметил, что может творить не только бытовые заклинания. Часть его магии вернулась к нему, хотя подавляющая сила по-прежнему принадлежала Змееглазому Магу.
Всю дорогу он пытался пробиться сквозь музыку Зои, но, в конце концов, сдался. Тема отчаяния получалась у неё лучше всего. Ни одной фальшивой ноты, ни одного неуверенного звука.
У калитки он задержал её.
— Ты простишь меня?
Зоя повела себя на удивление спокойно. Прогулка благоприятно сказалась на её состоянии.
— Ты ни в чем не виноват, Лео.
И, поймав его недоверчивый взгляд, пояснила.
— Я с самого начала поняла, что не смогу дать тебе то, что ты хочешь, но мне было так хорошо, что я не желала себя слушать. Ты сорвался, но надо отдать тебе должное, ты долго держался.
Определенно, основная заслуга в этой речи принадлежала её Здравому Смыслу. Лео не мог избавиться от ощущения, что слушает в зале лектория седого лысоватого старичка, вещающего сонной аудитории тривиальные истины.
— А теперь? — отмахнулся он от неуместного виденья.
— Что теперь?
— Теперь тебе со мной плохо?
— Теперь я тебя боюсь.
Она помолчала немного и добавила, словно через силу.
— Надеюсь, ты понимаешь, я не смогу больше спать с тобой.
Здравый Смысл поморщился, но промолчал.
Лео воспринял её заявление, как само собой разумеющееся. Он даже позволил себе шутливое высказывание.
— Ты — первая женщина из всех, что у меня были, которая от меня отказывается.
И ни оттенка обиды в его голосе. Зоя все же не поверила ему, зная, как хорошо он умеет владеть собой.
— Я не отказываюсь, Лео, я... просто тебе не подхожу. И ты прекрасно понимаешь это. Если тебе нужна женщина, ты легко найдешь мне замену.
— Договорились, — ледяным тоном отозвался он, приглашающе распахнул перед ней калитку, и спохватился: он ведет себя, как мальчишка.
Зоя помедлила перед тем, как войти в сад.
— Лео, мы же не станем друг другу врагами? — в надежде спросила она и оказалась мудрее.
Тридцатилетняя девчонка утерла нос умудренному опытом магу. Ей не занимать чуткости в отношении тех, кого она любит, ему же с трудом удается справиться с уязвленным самолюбием. Пусть говорит, что хочет. Благодарение судьбе, что она говорит, а не замкнулась в себе. Все, что прозвучит сейчас — пена. Ей никуда не деться от него, как и ему от неё.
— Мы не сумеем, — постарался он сказать, как можно мягче, но что-то в его голосе прозвучало такое, что Зоя насторожилась. Лео понял свою оплошность.
— С этого дня я буду любить тебя, как дочь, разумеется, если ты не передумаешь. А теперь спать. До подъема осталось четыре часа.
— Разве это возможно? — она предпочитала выяснить все до конца, что бы больше не возвращаться к неприятному разговору.
— Спать, — он сделал вид, что не понял её вопроса. Зачем?
— Любить меня, как дочь, — пояснила она.
— Подумай о другом, Зоя. Мы должны выиграть партию Красной Молнии. Это можно сделать только вместе. Не ты ли говорила, что гибель одного из нас равносильна гибели остальных.
Его слова убедили её. Действительно, не время думать об обидах и неприязни, время выживать. Уже на пороге своей комнаты Зоя спросила.
— Лео, мы так и будем ожидать удара Красной Молнии?
— Пока, да.
— А когда же настанет срок действовать?
— Когда она предложит новую игру.
— Но если до этого дело не дойдет?
— В партии Красной Молнии главное: уметь ждать и быстро решать. Я отыграл её дважды и был свидетелем ещё пяти. Я многому у неё научился. Поверь, моему опыту, больше одного ирбиса она посылать не станет. Следом придет кто-то другой.
— Но ведь ирбис уже был?
— Сдается мне, то был ирбис твоего прошлого. Странно, что он отыскал тебя только сейчас, когда ты под защитой.
— Может быть, я и прежде была под защитой, — задумчиво произнесла Зоя, пытаясь вспомнить что-то далекое, нежное, как материнское тепло. Лео удивленно взглянул ей в глаза и высказал свою точку зрения,
— А может быть, ты встретила его нанимателя совсем недавно и не заметила того? Однажды он уже посылал к тебе убийцу, но кто-то его уничтожил.
— Ты имеешь в виду ту кровавую схватку Арктура с волчьей стаей?
Лео утвердительно кивнул.
— Но ведь Арктур не убил его!
— Значит, убил кто-то другой. Иначе тот ирбис не оставил бы тебя в покое.
— Но кто?
Лео пожал плечами.
— Меня там точно не было.
Зоя задумалась. В памяти сам собой всплыл первый разговор с Тавридой. Она говорила о том, что Арктур увел за собой Тьму. Значит, там была Тьма? Норда?
— Норда и Тьма — это все равно, что заклинатель бури и сама буря, — возразил ей Лео.
— Норда — владычица Тьмы, но это не означает, что Тьма ей во всем послушна. Норда не стала бы посылать к тебе ирбисов. Она их на дух не переносит, как и всех рабов, и при любом удобном случае уничтожает, даже тех, кто никем не нанят. Ирбисы обходят её стороной. Она справляется с ними в одиночку. Но, если ирбис послан к кому-то, и Норда встанет у него на пути, он не свернет. Вполне возможно, что первого ирбиса послала к тебе Тьма, а убила Норда.
— Не понимаю, она же наш враг.
— И не пытайся. Норду невозможно понять.
— Но почему Тьма не завершила начатое?
— Тьма — тупа и забывчива. Ты попалась ей под руку однажды, она послала к тебе убийцу. Дальнейшее её не интересует. Ты же исчезла из её поля зрения.
— Выходит, что этой весной я встретила её снова?
— Все может быть. Только просто так дважды Тьму никто не встречает. Кто-то натравливает её на тебя.
— Лео, а тебе не кажется странным, что я до сих пор жива?
— А тебе не кажется странным, что я до сих пор жив? — в тон ей заметил Лео и на прощание подбодрил, — Значит, есть над чем поломать голову, дабы не умереть от скуки.
Ей казалось, она только заснула, как кто-то решительно потряс её за плечо, и перед глазами появилась взъерошенная голова её ученого друга. Он не спал всю ночь и едва дождался утра.
— Зойка! Как хорошо, что ты одна, — обрадовался он.
Встреча с Лео его мало прельщала. Он не представлял, как тот отреагирует на его посещение, и заранее готовил речь, тактичную, насколько это было возможно в подобной ситуации. Речь не понадобилась, и Женька мог оставаться самим собой.
— Я нашел! Я построил эти профили вручную. Надо срочно оцифровать новый фильтр и занести его в нашу коллекцию. Никто не придерется, честное слово!
— Женька! — в отчаянии воскликнула Зоя, — Я тебя убью!
— Потом, хоть тысячу раз, а сейчас одевайся. Я принес кофе, булочки. Переваривай скорее. Между прочим, чем быстрее ты сляпаешь мне программу, тем раньше мы с Аланом отсюда уберемся. Он нашёл профиль, где наша методика сработает на все сто процентов.
В процессе разговора он ставил на стол термос и извлекал из сумки аппетитно пахнущие булочки.
— У них там подозрения на наличие редкого стратегического сырья. Залежь маленькая, глубокая. Поверхностные слои изуродованы аномалиями. Бурение — золотое получается. Пара скважин попала в дырку от бублика, так что, сама понимаешь, за ценой они не постоят...
Запах булочек заполонял комнату и сводил с ума. Сна, как не бывало. Слушая Женьку через слово, Зоя спрыгнула с кровати и побежала к столу. Откусив аппетитную булочку, она не сразу поняла, что произошло нечто невероятное: Женька замолчал. Оглянувшись, чтобы узнать причину такого болезненного его поведения, Зоя чуть не подавилась. Женька потрясенно смотрел на неё.
— Что-то не так? — спросила она, с трудом проглотив кусок.
Вместо ответа Женька подошёл к ней и потрогал волосы, совсем как темнокожий абориген при виде светловолосого человека.
— А, — наконец, догадалась она, — Мы провели эксперимент, и он, как видишь, удался. Теперь можно отращивать волосы за несколько минут.
— И даже здесь? — заинтересовался Женька, хлопнув себя по начинающей лысеть макушке.
— Здесь, пожалуй, следует ещё поработать.
В голосе её столь откровенно прозвучало сомнение, что Женька потерял всякую надежду вернуть своему затылку лохматый вид.
— Ну, да не больно-то и хотелось, — махнул он рукой, он Зоина шевелюра мешала ему сосредоточиться на великих идеях.
— Если бы я знал, что у тебя такая... волновая картина, — решил он высказаться до конца, — то обязательно бы на тебе женился.
— Так я тебе и поверила, — подзадорила его Зоя.
— У нас народились бы шесть рыжих девочек и шесть лысых мальчиков, — мечтательно продолжал Женька, не обращая внимания на её слова.
— Только, чур, тройняшками, чтоб за четыре года отстреляться, — выставила Зоя свое условие, — И непременно необходимо нанять воспитательницу.
— Это ещё зачем? — удивился Женька.
— А что бы ты сделал с младенцем, если бы он накакал на одну из твоих любимых сейсмограмм? Я одна за всеми не услежу.
— Да, пожалуй, ты права, — согласился Женька, — Покупаем вам дом в деревне, няню и повариху. Иначе дети заработают язву желудка с такой мамашей.
— Кажется, мечты приобретают серый оттенок, — заметила Зоя и принялась за вторую булочку.
— Кстати, где ты достал такую вкуснятину?
— Думаешь, только ваш Интернет умеет готовить? — с гордостью провозгласил Женька, — Василий Петрович ничуть не хуже.
— А ты достаешь старика, раскидывая бумажки по всей комнате.
Пристыдила его Зоя.
— Ну-у, — замялся Женька и уткнулся в свою сейсмограмму.
Некоторое время он разглядывал её, а потом и думать забыл о волновой картине своей несостоявшейся жены.
— Особенно красиво получилось здесь, — сказал он минуту спустя, не отрывая взгляда от своего творения.
Зоя заглянула ему через плечо, допивая кофе и прикидывая, что за фильтр изобрел на этот раз её гениальный друг, и как много времени уйдет на его внедрение. Потом она быстро заправила кровать, убрала в шкаф раскиданные по стульям вещи и отправилась в дом — обсерваторию.
Рабочий кабинет Евгения Михайловича пребывал в идеальной чистоте. Зоя подумала даже, что они не туда попали. Женька закатил глаза и прорычал: "Опять! Нет, я его всё-таки убью!"
— А кто же будет ублажать тебя булочками? — возразила Зоя и посоветовала, — Лучше сразу иди в... нужник.
Женька не стал спорить. Работа важнее. Потом он отыщет Василия Петровича и скажет ему в лицо все, что о нем думает. Включив компьютер, и в двух словах введя Зою в курс дела, Женька отправился к знакомому сараю. Он мимоходом отметил, что на сей раз дорожка к нему выложена бетонными плитками, а на обочине заботливой рукой посажены анютины глазки и незабудки, чтобы ненавязчиво напомнить ему о том, что мир вокруг тоже прекрасен и удивителен. Очевидно, Василий Петрович полагал, что его постоялец часто будет пользоваться этой дорожкой.
