За систематичне порушення норм поведінки аспірантів і працівників наукового закладу Стус В. С. наказом по Інституту літератури ім. Т. Г. Шевченка АН УРСР № 180 від 15 вересня 1965 р. був відчислений з аспірантури.
Директор Інституту літератури
ім. Т. Г. Шевченка АН УРСР
/академик АН УРСР М. З. ШАМОТА/
15 лютого 1972 р.
З оригіналом згідно:
старший слідчий Слідвідділу КДБ при РМ Української РСР майор
Селюк
11 червня 1980 р.
КОПІЯ
Запрещается выдавать на руки
и снимать копии
(Приказ по Министерству
здравоохранения СССР
от 20.03. 1950 г. № 128)
АКТ № 643
СТАЦИОНАРНОЙ СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
СТУС ВАСИЛИЯ СЕМЕНОВИЧА
23 мая 1972 года судебно-психиатрическая экспертная комиссия Киевской городской клинической больницы № 21 им. акад. Павлова (психоневрологической) освидетельствовала СТУСА ВАСИЛИЯ СЕМЕНОВИЧА, 1938 года рождения, обвиняемого по ст. 187-I УК УССР.
На экспертизу направлен по постановлению следователя след-отделения УКГБ при СМ УССР по Киевской области, в связи с возникшим сомнением в психическом состоянии обвиняемого.
В отделении судебной экспертизы больницы СТУС находится с 6 мая 1972 года.
СВЕДЕНИЯ СО СЛОВ ИСПЫТУЕМОГО. Из рабочей семьи, младший из 4 детей. Случаев душевных заболеваний в семье не было. Рос, развивался обычно. Не болел. В школу пошел своевременно, учился хорошо. Окончил 10 классов, затем Донецкий педагогический институт в 1959 году. Работал по специальности. В 1959 году был призван в армию, служил до 1961 года. После демобилизации год работал в школе, затем в газете. В 1963—1965 году был в аспирантуре в Институте литературы АН УССР, но был отчислен.
В дальнейшем работал на разных работах, последних пять лет — в отделе технической информации МПСМ УССР. Женат, имеет ребенка.
Со времени службы в армии страдает язвенной болезнью 12-перстной кишки, лечился. Туберкулез, венерические заболевания, болезнь Боткина, дизентерию — отрицает. Травм головы не было. Алкоголь не употребляет. К ответственности привлекается впервые.
В настоящее время жалуется на боли в области желудка, других жалоб нет. Душевнобольным себя не считает.
По существу обвинения рассказал, что ему инкриминируется его статья политического характера «Місце в бою чи в розправі», которая «якобы опубликована за границей», и «открытое письмо» в Президиум Союза писателей Украины, в котором «касался вопросов облегчения положения молодых писателей, вносил свои пропозиции по этому вопросу». Кроме того, за границей издан сборник его стихов «Зимові дерева», «наверное, и его вменяют, если по поводу его содержания — есть какие-то претензии».
Полагает, что вышеуказанные работы не должны рассматриваться как преступление, что он мог в чем-то и ошибиться, возможно, допустил некоторую резкость стиля, но писал, преследуя «цели добра, а не зла». Его критика — «чисто этическая». В связи с этим — виновным себя ни в чем не считает.
Из представленных экспертам материалов дела известно, что Стус во время учебы в институте считался одним из самых способных студентов, который много работал, любил музыку, на 4—5-м курсах начал писать стихи. Нарушений дисциплины у него не было, хотя характерологически он «прямолинейный и резкий» (св. Лазаренко).
Свидетель КЛОЧЧЯ-ЛЕВИТСКИЙ, который сталкивался со Стусом в последующие годы в основном по литературным вопросам, отмечает, что большинство стихов Стуса не соответствовали «идейно-художественному уровню советской поэзии, … не отражали конкретной действительности Донбасса … были искусственными, осложненными по форме, слишком символистичны, абстрактны, порой идейно двузначны». По этому поводу у свидетеля со Стусом якобы были творческие споры, во время которых Стус отстаивал «модернистические концепции».
Контакты свидетеля со Стусом относятся к 1965—1968 годам.
Свидетель ЛЕТЮК характеризует Стуса человеком, который «держался с апломбом», заявлял, что в редакции «сидят люди, которые не понимают настоящей поэзии, на Донбассе нет настоящих литераторов».
В 1963 году Стус поступил в аспирантуру при Институте литературы им. Шевченко АН УССР.
Как видно из характеристики указанного института, Стус нарушал нормы поведения работников научного учреждения, не захотел стать на комсомольский учет, отказывался от общественных поручений. В 1964 году был оштрафован за непристойное поведение в клубе з-да «Большевик». В 1965 году — самовольно пытался организовать литературный вечер на одном из заводов г. Киева.
В том же году Стус в кинотеатре «Украина» выступал с провокационными заявлениями стать «на защиту украинской интеллигенции». За все эти поступки Стус в сентябре 1965 года был отчислен из аспирантуры.
Жена Стуса — ПОПЕЛЮХ в своих показаниях отмечала, что он страдал по поводу того, что его не печатают, переживал, что его сборник стихов издан за границей, а не на родине.
И жена, и тесть Стуса отмечают, что он хорошо относился к семье, помогал по хозяйству. Никаких странностей в его поведении не отмечают.
Свидетель ДОВГАЛЬ [Довгань], с которым Стус сотрудничал в газете «Друг читача», характеризует его человеком, добросовестно относящимся к своим обязанностям, старательным. Он не отказывался ни от каких видов работы, его техническая информация хорошо оценивалась.
Согласно же производственной характеристике из объединения «Укроргтехстройматериалы» (последнего места работы Стуса) — Стус по работе особой активности не проявлял, не повышал свой технический уровень, не принимал участия в общественной жизни учреждения.
В материалах дела имеется медицинская справка поликлинического отделения 5-й больницы Жовтневого р-на г. Киева, из которой видно, что Стус наблюдался в указанной больнице с 1966 года по поводу хронического нормоцидного гастрита, хронического холецистоангиохолита. В 1968 году он обращался в поликлинику по поводу варикозного расширения вен левой голени и острого двустороннего гайморита. В мае 1969 года был на стационарном лечении по поводу обострения язвенной болезни 12-перстной кишки, хронического холецистоангиохолита, хронического колита.
В 1971 году обращался в поликлинику для заполнения санаторно-курортной карточки.
15 января 1972 года Стус был арестован и ему предъявили обвинение в том, что он на протяжении 1968—1971 годов составлял, размножал и распространял письма и стихи, в которых возводил клевету, порочащую советский государственный и общественный строй, искаженно изображая жизнь советских людей. Часть документов такого содержания была нелегально переправлена за границу и использовалась буржуазной пропагандой в антисоветских целях.
В частности, так было использовано письмо Стуса «Місце в бою чи в розправі» и письмо, адресованное Президиуму Союза писателей Украины и партийным органам.
В процессе следствия СТУС понимал суть обвинения, виновным себя не признавал, заявляя, что вышеуказанные документы не являются клеветническими. На допросах Стус вел себя надменно, оскорблял свидетелей и других участников процесса, иногда отказывался от показаний, порой высказывал необоснованные подозрения, что и явилось поводом для назначения настоящей экспертизы.
При обследовании обнаружено следующее.
ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ. Астенического телосложения, высокого роста. Контрактура сустава I фаланги ІІІ пальца левой кисти. Отсутствие первых фаланг ІV пальца левой кисти. Тоны сердца чистые, пульсация ритмичная. В легких везикулярное дыхание. Живот мягкий, болезнен при пальпации в области правого подреберья. Кишечник спазмирован в левой подвздошной области.
НЕРВНАЯ СИСТЕМА. Зрачки круглые, равномерные, реагируют на свет. Акт конвергенции, аккомодации не нарушен. Язык высовывает по средней линии. Перкуторные рефлексы с конечностей живые, равномерные. В позе Ромберга устойчив.
ЛАБОРАТОРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ КРОВИ, МОЧИ. Патологии не обнаружили.
ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ. Все виды ориентировки сохранены. Держится естественно. Вежлив. На вопросы отвечает по существу. Речь не нарушена, хороший словарный запас. Внимание устойчивое. Понимает цели экспертизы, возмущен направлением в психиатрическую больницу, так как душевнобольным себя не считает. Заявляет обоснованные жалобы соматического характера. По поводу подозрений, высказанных в процессе следствия, рассказал, что однажды, когда он был очень уставшим после допроса, врач дала ему слабительное, но после него он очень долго спал. Тогда появилась мысль, что ему дали снотворное, не сообщив об этом. Сделали это с целью «возможно, как-то повлиять на мою волю».
В процессе беседы соглашается, что, возможно, и ошибался, возможно, спал потому, что устал. На своих подозрениях не настаивает.
Память объективно не ослаблена. Темп сенсомоторных реакций не замедлен, равномерен. Уровень обобщения и отвлечения не снижен, соответствует образованию и жизненному опыту. Процессы эти не искажены. Мышление логичное, последовательное, целенаправленное.
При экспериментально-патопсихологическом обследовании, в частности исследовании личностных особенностей по Айзенку, отмечается преобладание интроверсии.
В отделении поведение упорядоченное, режима не нарушает, рассудительно относится к поведению душевнобольных, читает, в меру надобности общается с окружающими.
В беседах настойчиво отстаивает свою точку зрения по тому или иному вопросу, делая ссылки на литературу, общественные и социальные события и факты. Признает, что повышенно раздражителен, чувствителен. Считает, что это последствия «ненормальных условий существования». Достаточно ест и спит.
Таким образом, Стус В. С. в прошлом душевными заболеваниями не страдал, к психиатрам не обращался, никаких странностей поведения не обнаруживал, учился, служил в армии, работал.
Свойственные Стусу раздражительность, излишняя прямолинейность и резкость, склонность к подозрительности, интровертированность являются проявлениями психопатических черт его характера, а не какого-либо психического заболевания и не лишают Стуса возможности понимать смысл и значение своих действий и руководить ими.
В период, к которому относятся инкриминируемые ему действия, Стус болезненных проявлений психического характера не обнаруживал, работал, содержал семью, общался с широким кругом знакомых, никаких странностей поведения не обнаруживал.
Исходя из вышеизложенного комиссия пришла к 3АКЛЮЧЕНИЮ, что СТУС ВАСИЛИЙ СЕМЕНОВИЧ обнаруживает психопатические черты характера, но душевным заболеванием он не страдает и не страдал таковым в период, к которому относятся инкриминируемые ему действия. Следовательно, СТУС В. С. под признаки ст. 12 УК УССР не подпадает и его следует считать ВМЕНЯЕМЫМ,
По ст. ст. 178 и 179 УК УССР эксперты предупреждены.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ
Доктор. мед. наук
(В. М. БЛЕЙХЕР)
ЧЛЕНЫ КОМИССИИ ЭКСПЕРТЫ:
Зав. судебно-экспертным отделением
врач-психиатр высшей категории
(Н. М. ВИНАРСКАЯ)
Врач-психиатр I-й категории
(Г. А. КРАВЧУК)
З оригіналом звірено:
Старший слідчий Слідвідділу КДБ при РМ Української РСР
майор Селюк
11 червня 1980 р.
ОСТАННЄ СЛОВО
Я перебуваю в незбагненній для себе ситуації. Ніколи мені не спадало навіть на думку, що проти мене можна виставити такі тяжкі звинувачення.
Усе своє життя я був певен того, що стояв, стою і скільки жити — стоятиму за радянську владу, за єдино справедливу комуністичну форму взаємин межи людьми, за соціалізм як найвищий суспільний ідеал, який витворило людство — від Кампанелли і Томаса Мора починаючи і закінчуючи Марксом, Енгельсом, Леніним.
Увесь смисл свого існування я вбачаю в тому, щоб жити і творити для народу, щоб бути його чесним, добрим, справедливим і незрадливим сином.
Я не націоналіст. Я ніколи ним не був і ніколи ним не буду. Більше того — усякий націоналізм мені гидкий, бо кожен народ, сущий на землі, для мене дорогий і любий. Чуття єдиної родини радянських народів — це і моє святе чуття.
Проте ви звинувачуєте мене від імені моїх ідеалів, від імені мого народу, від імені моєї радянської України, від імені моїх світоглядних позицій.
І в цьому весь незбагненний для мене смисл поставлених мені звинувачень.
Вони тяжкі, ці звинувачення. Нестерпно тяжкі. Але сьогодні, не вважаючи їх за зовсім справедливі, я не вважаю їх і за зовсім несправедливі. Більше того, я визнаю, що вони багато в чому слушні.
Бо, озираючись назад, я бачу, що непомітно для самого себе став лити воду на млин наших ворогів, ворогів моєї соціалістичної Вітчизни. Отже, совість зобов’язує мене повторити те, що я казав і до цієї незбагненної для мене історії з обшуком, слідством і теперішнім судом, про що я і писав у останньому листі до Уряду.
Мені дуже прикро, що ті чи інші мої твори використовує ворожа пропаганда, оскільки в націоналістичній пресі були надруковані, хай і без мого на те дозволу, кілька моїх листовних запитань до радянських офіційних інстанцій з приводу тих чи інших явищ нашого життя, що турбували мене як громадянина, як людину і як літератора. Це саме повторилося і з збіркою моїх віршів: бандерівська преса визнала мене за свого спільника, а люди, на чиїх руках ще не обсохла кров радянських людей, визнали мене за одновірця. Мушу на це сказати: з панами із жовтоблакитних куренів мені не по дорозі, із недобитками бандерівських охвість — мені не по дорозі. Вони мої вороги, бо це вороги українського радянського народу, бо це повзучі рептилії іноземних контррозвідок, бо це змії з отруйними жалами антирадянських оббріхувачів, що користуються кожною слушною нагодою, аби тільки розпалити ватра антирадянських історій, аби тільки вилити на нашу країну свою задавненілу злобу.
