| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
17. S. Meltzoff, Botticelli, Signorelli and Savonarola: Theology and Painting from Boccaccio to Poliziano (Florence: L. S. Olschki, 1987), 53.
18. Beebe et al., Writings of Girolamo Savonarola, 72.
19. Burchard, Court of the Borgia, 1:372-73.
20. Y. Labande-Mailfert, Charles VIII: Le vouloir et la destin"e (Paris: Fayard, 1986), 27-28.
21. J. d'Arras, M"lusine, ed. C. Brunet (Paris: Brunet, 1854), 121.
22. Historia de la linda Melosina, ed. I. A. Corfis (Madison: Hispanic Seminary of Medieval Studies, 1986), chap. 23, p. 54.
23. Labande-Mailfert, Charles VIII, 17.
24. Labande-Mailfert, Charles VIII, 101; A. Denis, Charles VIII et les italiens: histoire et mythe (Geneva: Librairie Droz, 1979), 23.
25. Labande-Mailfert, Charles VIII, 110-16.
26. P. Martyr Anglerius, Opus Epistolarum (1670), 67-68.
27. Pastor, History of the Popes, 366.
28. Pastor, History of the Popes, 469-70.
29. Meltzoff, Botticelli, Signorelli and Savonarola, 80.
30. P. Schaff, History of the Christian Church (New York: Scribner, 1910), 6:68.
31. Beebe et al., Writings of Girolamo Savonarola, 137.
32. S. dell'Aglio, Il tempo di Savonarola (Tavarnuzze: Galluzzo, 2006), 204.
Глава 6
На пути к "Земле Тьмы"
Россия и восточные границы христианского мира
7 июня: умирает Казимир IV, король Польши и великий князь Литвы.
Посланники повернули назад. Они направлялись из Москвы, столицы или придворного центра Московии — государства-выскочки, которое за двадцать лет агрессивного развития превратилось в самую быстрорастущую империю в христианском мире. Их целью был двор Казимира IV, короля Польши и государя — "великого князя" или "великого герцога" на языке того времени — Литвы. Казимир, по общему мнению, был величайшим правителем христианского мира. Его владения простирались от Балтийского до Черного моря. Их восточная граница проходила в глубине России, вдоль водораздела между долинами Днепра и Волги. На западе они простирались до Саксонии и королевств-сателлитов Богемии и Венгрии, которые Казимир более или менее контролировал. На карте это было самое большое и внушительное на вид владение в латинском мире со времен падения Римской империи.
Однако посланцы из Москвы не испугались. Они везли поразительно дерзкие требования о передаче большей части русских владений Казимира, куда московиты проникали в течение многих лет, в руки их собственного князя. Они повернули назад не потому, что их удерживала мощь Польши и Литвы, и не потому, что летние дороги были жаркими, болотистыми и кишели комарами, а потому, что мир изменился.
По всем правилам, конец света должен был быть близок. Согласно русскому летосчислению, 1492 год ознаменовал окончание седьмого тысячелетия от сотворения мира, и пророки и провидцы проявляли энтузиазм или опасения, в зависимости от вкуса. В 1492 г. перестали составлять календари. Были скептики, но их официально опровергали, даже преследовали. В 1490 г. московский патриарх провел инквизиционный процесс над еретиками, пытая своих жертв до тех пор, пока они не признались в необоснованном осуждении учения о Троице и святости субботы. Среди запрещенных мыслей, в которых обвиняли жертв, были сомнения в том, что конец света действительно близок.
Весть, заставившая московских гонцов повернуть вспять, дошла до них во второй неделе июня. Казимир IV потерял сознание и умер во время охоты в Тракае, недалеко от Вильнюса, где они надеялись встретиться для переговоров. Для России эта ситуация поставила под сомнение пророчества. Смерть Казимира улучшила перспективы Московии. Гонцы поспешили в Москву. Настало время получить новые указания и сформулировать еще более дерзкие амбиции.
География Восточной Европы, расположенной между Карпатскими горами и Балканским нагорьем на юге и Балтийским морем на севере, враждебна политической преемственности. Изрезанная и пересеченная коридорами, удобными для захватчиков, с ее широкими, открытыми равнинами, хорошими коммуникациями и рассредоточенным населением, она представляет собой среду, в которой государства легко создаются, выживают, прилагая усилия, и процветают лишь с трудом. В центре региона расположено сорок тысяч квадратных миль болот, занимающих большую часть территории современной Беларуси, вокруг верховий Днепра. Вокруг этого обширного болота к югу простираются степи, а на запад из глубин Сибири тянется унылая, лишенная хребтов Североевропейская равнина, покрытая густыми темными лесами. Рельеф местности благоприятствует обширным и хрупким империям, уязвимым для внешних нападений и внутренних мятежей. Армии легко могут перемещаться туда и обратно. Повстанцы могут скрываться в лесах и болотах. В регионе с ошеломляющей быстротой появлялись и исчезали неустойчивые гегемонии. В V в. гунны распространили свое влияние из степей на восток, обогнув болота, и на северную равнину. В IX в. государство, которое византийцы называли Великой Моравией, на короткое время простерлось от болот до Эльбы. В конце Х и XI вв. другое славянское государство занимало большую часть долины Волги. Самые выдающиеся создатели империй, объединивших регион, пришли в XIII в. из глубин Азии, обливаясь потом, пригнав с собой огромные стада лошадей и овец. Монголы ворвались в западную историю — как бич, по словам одних летописцев, или, по словам других, как чума.
Самые ранние упоминания о монгольских народах встречаются в китайских летописях VII в. В то время монголы вышли из лесов на севере в степи центральноазиатской земли, ныне называемой Монголией, где они занимались охотой и разведением мелких свиней. Китайские писатели использовали различные варианты названия "монголы" для обозначения множества различных племен, исповедующих различные религии и возглавляемых соперничавшими между собой вождями, но объединяющей их чертой было то, что они говорили на языках общего происхождения, которые отличались от языков соседних тюрок. В степях они вели пастушеский образ жизни. Они стали кочевниками, передвигавшимися верхом на лошадях, искусными в овцеводстве, молочном животноводстве и военном деле.
Оседлые народы, граничившие со степями, ненавидели и боялись их. Они ненавидели их за то, что кочевой образ жизни и скотоводство казались им дикими. Монголы пили молоко, которое сторонники оседлого образа жизни, страдающие непереносимостью лактозы, находили отвратительным. Они пили кровь, что казалось еще более отвратительным, хотя для кочевников, нуждавшихся в быстром утолении жажды, это было вполне практичное предпочтение. Опасения сторонников оседлости были более обоснованными: кочевникам требовался урожай земледельцев, чтобы дополнить свой рацион. Вожди кочевников нуждались в богатстве городских жителей, чтобы пополнять свои сокровищницы и платить своим последователям. В начале XII в. отряды или союзы, которые они образовывали, стали более многочисленными, и их набеги на соседние оседлые народы стали более угрожающими. Отчасти это было следствием растущего преобладания одних монгольских групп над другими. Отчасти это было результатом медленных экономических изменений
Контакты с более богатыми соседями давали монгольским вождям возможности для обогащения в качестве наемников или налетчиков. В обществе, в котором кровное родство и старшинство по возрасту ранее определяли положение каждого, возникло экономическое неравенство, более заметное, чем то, с которым когда-либо сталкивались монголы. Военное мастерство позволяло отдельным вождям набирать сторонников параллельно старому социальному порядку, а иногда и вопреки ему. Они называли этот процесс "ловлей журавлей", что-то вроде помещения ценных птиц в клетки. Наиболее успешные вожди переманивали или принуждали к подчинению конкурирующие группы. Этот процесс распространился и на народы, которые не были монголами в строгом смысле слова, хотя то же самое название продолжало использоваться — мы используем его до сих пор — для обозначения конфедерации многих народов, в том числе многих, говоривших на тюркских языках, по мере увеличения размеров военных отрядов.
Насилие, свойственное степям, вылилось наружу, с растущей уверенностью и амбициями бросив вызов соседним цивилизациям. Историки часто склонны строить предположения о причинах монгольской экспансии. Одно из объяснений — экологическое. Температура в степи, по-видимому, в соответствующий период понизилась. Люди, живущие дальше к западу, на русских равнинах, жаловались, что похолодание в начале XIII в. привело к гибели их урожая. Таким образом, сокращение пастбищ могло вынудить монголов покинуть степи. Численность населения в регионе, по-видимому, была относительно высокой, а скотоводческий образ жизни требовал больших площадей пастбищных угодий, чтобы прокормить относительно небольшое число людей. Выпас скота — не самый энергоэффективный способ производства продуктов питания, поскольку он основан на том, что животные едят растения, а люди — животных, в то время как сельское хозяйство позволяет выращивать съедобные для человека культуры и исключает животных как расточительный промежуточный этап производства. Так что, возможно, монгольское вторжение было следствием того, что нужно было кормить больше ртов.
И все же монголы делали то, к чему всегда стремились степняки: доминировали над окружающими оседлыми народами и эксплуатировали их. Разница заключалась в том, что они делали это с большими амбициями и большей эффективностью, чем кто-либо из их предшественников. В конце XII — начале XIII вв. монгольские завоевания вдохновила новая идеология, связанная с культом неба, который, вероятно, был традиционной частью монгольской идеологии, но который поощрялся их вождями для реализации программ политического объединения монгольского мира. Земля должна была имитировать вселенский простор неба. Воззвания и письма монгольских ханов, адресованные иностранным правителям, содержат четкие и недвусмысленные утверждения: предназначением монголов было объединить мир путем завоеваний.
Куда бы ни направлялись монгольские армии, их репутация опережала их. Армянские источники предупреждали жителей Запада о приближении "предтеч Антихриста... отвратительного вида и безжалостного характера, ...которые с радостью бросаются на резню, словно на свадебный пир или оргию". Слухи распространились по Германии, Франции, Бургундии, Венгрии и даже по Испании и Англии, где о монголах никогда раньше не слышали. Говорили, что захватчики были похожи на обезьян, лаяли, как собаки, ели сырое мясо, пили мочу своих лошадей, не знали законов и не проявляли милосердия. Матвей Парижский, английский монах XIII в., который в свое время, вероятно, знал об остальном мире не меньше, чем любой из его соотечественников, так охарактеризовал образ монголов: "Они бесчеловечны и отвратительны, скорее чудовища, чем люди, жаждут крови и пьют ее, разрывают на части мясо собачье и человечье... И вот они с быстротой молнии приближаются к границам христианского мира, опустошая и убивая, повергая всех в невыразимый ужас"1.
Когда монголы напали на Русь в 1223 г., удар был совершенно неожиданным: "Никто не знал, откуда они пришли и куда ушли"2. Летописцы относились к ним как к природному явлению, подобному кратковременному разрушительному шквалу, наводнению или моровой язве. Некоторые русские правители даже радовались еще большим разрушениям, которые монголы нанесли ненавистным соседям. Но первое монгольское вторжение было не более чем разведывательным рейдом. Когда в 1237 г. кочевники вернулись всерьез, их кампания продолжалась три года. Они опустошили и сделали безлюдными большую часть земель южной и северо-восточной России, а также разграбили города или взяли с них выкуп.
Однако стремление монголов к мировому господству было чисто теоретическим. Они требовали подчинения и дани от своих жертв, но они не обязательно были заинтересованы в повсеместном установлении прямого правления. У них не было желания приспосабливаться к незнакомой экосистеме, они не были заинтересованы в захвате земель за пределами степи, и им не нужно было заменять существующую элиту в России. Они предоставили христианским русским княжествам и городам-государствам самим управлять своими делами. Но русские правители получали ярлыки от ханского двора в Сарае на нижней Волге, куда им приходилось регулярно появляться, привозя дань и подвергаясь ритуальным унижениям, целуя хану стремя, прислуживая за его столом. Население должно было платить налоги непосредственно назначенным монголами сборщикам налогов, хотя со временем монголы поручили сбор налогов коренным русским князьям и гражданским властям. Они передавали собранные средства монгольскому государству с центром в Сарае, которое стало известно как Золотая Орда, возможно, из-за накопленных в нем сокровищ.
Русские терпели такое подчиненное положение, отчасти потому, что монголы запугивали их выборочными актами террора. Говорят, что когда захватчики взяли великий город Киев в 1240 г., в нем уцелело только двести домов, а поля были усеяны "бесчисленными головами и костями мертвецов". Однако отчасти русские реагировали на более мягкую политику монголов. На большую часть территории России оккупанты пришли скорее эксплуатировать, чем разрушать. По словам одного летописца, монголы пощадили русских крестьян, чтобы обеспечить продолжение земледелия. Рязань, русское княжество на Волге, к югу от Москвы, похоже, приняла на себя основной удар монгольского вторжения. Но и там, если верить местной хронике, "благочестивый великий князь Ингварь Ингваревич сел на отцовский престол и обновил землю, построил церкви и монастыри, утешил пришельцев и собрал людей. И была радость среди христиан, которых Бог избавил от безбожного и нечестивого хана"4.
Многие города легко отделались, сразу же капитулировав. Новгород, этот знаменитый торговый город, который, монголы, возможно, хотели заполучить, они вообще обошли стороной.
Более того, русские князья еще больше боялись врагов на западе, где шведы, поляки и литовцы создали сильные унитарные монархии, способные смести князей, если бы им когда-нибудь удалось вторгнуться на территорию России. Не менее опасными были отряды, состоявшие в основном из немецких авантюристов, организованных в крестоносные воинские "ордены", такие как Тевтонские рыцари и Братья Меча, которые приняли монашеский обет, но посвятили себя ведению священной войны против язычников и еретиков. На практике эти ордена представляли собой отряды профессиональных солдат, стремившихся к обогащению, которые путем завоевания создавали территориальные владения вдоль побережья Балтийского моря. В ходе кампаний 1242-1245 гг. русские коалиции отразили натиск захватчиков на западном фронте, но вести войну на два фронта они не могли. Этот опыт заставил их подчиниться монголам.
Московии, казалось, не суждено было доминировать в регионе. Своим существованием княжество было обязано Золотой Орде. Московские князья доказали, что могут манипулировать монгольской гегемонией в своих интересах, но оставались ставленниками монголов. Действительно, трудно было представить Московию без поддержки монгольской власти. В середине XIII в. новгородский князь Александр Невский показал, как использовать монголов в своих интересах. Он создал основу сложившегося вокруг него мифа о русском национальном герое, подчинившись Золотой Орде и повернув на запад, чтобы противостоять шведским и немецким агрессорам. Его династия постепенно возвысила Московию. Его сын Даниил (1276-1303), ставший правителем Москвы, провозгласил независимость города от других русских княжеств и прекратил выплату дани кому бы то ни было, кроме монголов. Внук Даниила стал известен как Иван Денежный мешок (1329-1353 гг.) (так у автора; в русских летописях известен как Иван Калита ("калита" — старинное название сумки или большого кошеля, который носили на поясе), правил в 1328-1340 гг. — Aspar) из-за богатства, которое он накопил, собирая монгольские налоги. Он провозгласил себя "Великим князем" и возвел Московскую кафедру из епископства в архиепископство.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
