Канун трагедии А.О. Чубарьян

Вопрос по поводу переселения немцев из Прибалтики был предметом специального обсуждения на Политбюро ЦК ВКП(б)84. В дальнейшем он снова поднимался в ходе контактов советских и германских представителей.

Значительный интерес представляет также состояние со­ветско-германских отношений в целом, их оценка обеими сто­ронами и в других странах. Обратимся к некоторым фактам.

Еще 9 октября советский посол в Италии докладывал в Москву о реакции Чиано на его встречу с Гитлером. По его сло­вам, Гитлер и Риббентроп рассыпались в восторженных комп­лиментах по адресу Сталина и выражали абсолютную уверен­ность в прочности, солидности и взаимной искренности совет­ско-германской дружбы85. В одной из телеграмм посол писал, что у Чиано создалось впечатление, будто Гитлер готов в угоду Сталину переименовать свою партию из национал-социалист­ской в национал-большевистскую. Трудно сказать, чего было в этих отзывах больше — наивности или же (что более вероятно) желания Гитлера через Чиано вызвать определенное отноше­ние к Германии.

Следуя намеченной линии, Москва также подчеркивала свою доверительность Гитлеру. Так, 19 октября в беседе с Шу­ленбургом Молотов информировал его о беседах Майского в Лондоне с Иденом, Черчиллем и Батлером. По мнению Молото­ва, именно Батлер намекал на возможность заключения мира с Германией. Шуленбург просил уточнить, насколько такая воз­можность реальна86.

Однако это не исключало мелких и более серьезных "сты­чек" и выражения недовольства. 26 октября Молотов в беседе с Шуленбургом отрицательно отозвался о намерении Германии осуществить контроль над торговыми судами Латвии, Эстонии и Финляндии и входом в Рижский и Финский заливы87. По мне­нию наркома, предполагаемый контроль затрагивает зоны во­енно-политических интересов России и потому создает боль­шие неудобства. Молотов фактически не принял объяснений Шуленбурга и просил германское правительство отменить свое решение88. Советское правительство расценивало это также как демонстрацию Германии в поддержку Финляндии, которая может стать "причиной срыва советско-финских перегово­ров". На следующий день советский посол в Берлине заявил, что Германия приняла решение отодвинуть границу торговой войны (речь идет о борьбе против контрабанды), но по сущест­ву продолжает эту войну89.

13 ноября состоялась обстоятельная беседа Молотова с Шу­ленбургом и среди прочих вопросов снова была обсуждена тема о зонах германского контроля в Балтийском море. Шулен­бург сказал, что германское правительство "полностью идет на­встречу пожеланиям СССР о перенесении германского мор­ского контроля на Балтике в более западную ее часть, но остав­ляет за собой принципиальное право вести борьбу с военной пропагандой". Молотов согласился, но при этом твердо заявил, что "граница советского влияния в Балтике лежит на широте южной границы Литвы, а вопрос о морской границе не теоре­тический, а военный вопрос. Советские интересы на Балтике должны быть учтены германским правительством". Шуленбург подтвердил, что все будет сделано согласно желанию советско­го правительства90. И на этом вопрос был исчерпан.

Весьма характерно, что, казалось, столь мало значительный эпизод вызвал резкую полемику и болезненную реакцию в Мо­скве. Видимо, в Кремле увидели в действиях Германии желание повлиять на столь трудно проходившие советско-финские пе­реговоры и, может быть, подкрепить финскую неуступчивость к требованиям Советского Союза. Сталин не хотел никаким об­разом допускать Германию в сферу советских интересов, опре­деленную секретным протоколом к договору от 23 августа 1939 г. И этот случай снова показал, что за общими словами о дружбе возникали острые разногласия, которые обе стороны, исходя из своих интересов, старались преодолевать.

В октябре — ноябре 1939 г. в ходе встреч и обмена письмами между представителями СССР и Германии поднимались неко­торые более общие вопросы. Среди них следует выделить встречу Молотова с Шуленбургом 13 ноября. Молотов сооб­щил о сведениях, поступивших от турецкого посла, о некоем проекте создания блока юго-восточных стран с участием Бал­канской Антанты, т.е. Румынии, Турции, Югославии и Греции. И якобы должны состояться переговоры между этими страна­ми, с одной стороны, Венгрией, Болгарией и, может быть, Ита­лией, с другой — о включении последних в блок. Шуленбург за­явил, что, по его сведениям, никто из названных стран, кроме Румынии, не выражает такого желания. Он спросил Молотова, верны ли слухи о концентрации советских войск на бессараб­ской границе, на что нарком ответил, что ничего об этом не слышал.

Далее Шуленбург затронул вопрос о войне и мире. По мне­нию германского правительства, Англия говорит о мире, а тем временем Чемберлен и Галифакс произносят воинственные речи. В этих условиях германское правительство считает нуж­ным сделать сильный нажим на Англию, в частности и в связи с концентрацией английских и французских войск в Сирии и в Египте. И в этой связи Шуленбург довольно неожиданно вы­сказал мысль о том, что следовало бы послать в Афганистан Амануллу и его людей для нажима на англичан, "идеалом была бы военная демонстрация СССР на границах Афганистана и Кавказа без агрессивных намерений. Если это окажется невоз­можным, то желательно, чтобы советское правительство не оп­ровергало бы подобных слухов, если таковые будут. Преследу­ется цель отвлечь Англию от приготовлений на Балканах"91.

Так впервые появилась тема Афганистана. Цель Германии была очевидной: нацистское руководство хотело активнее под­ключить Советский Союз к антианглийским действиям, при­чем в районе Среднего Востока. Предложение Германии было ее первым зондажем о возможности будущего разграничения здесь сфер интересов, о чем Гитлер позднее говорил Молотову более подробно во время его визита в Берлин в ноябре 1940 г. Молотов не отреагировал на это, он лишь заявил, что советское правительство считает базой возможных мирных переговоров речь Гитлера (очевидно, имелось в виду его выступление в рейхстаге 6 октября). Продолжая тему, Молотов заметил, что в статье "Мир или война" Англия заклеймена как поджигатель войны."Нникто другой ничего подобного не сделал"92.

Через несколько дней, 17 ноября, в ходе очередной встречи с Шуленбургом Молотов сам затронул вопрос об Афганистане. "В связи с просьбой германского правительства, — заявил он, — о проведении мер по нажиму на Англию в виде военных демонстраций СССР на границах Афганистана и на Кавказе, советское правительство имело в виду усилить там свои войска. Что касается возможности распространения об этом слухов с германской стороны, то советское правительство против этого не возражает"93.

К вопросу об Афганистане, но уже в другой связи немцы вернулись 8 декабря, когда советник германского посольства в Москве В. Типпельскирх сообщил В.П. Потемкину, что в Афга­нистане существует смешанное германо-афганское общество, получившее концессию на добычу золота. Наиболее богатые залежи этого металла находятся недалеко от советско-афган­ской границы. Ранее Германия получила отказ афганского пра­вительства о начале разработки, ссылаясь на возражения со­ветского правительства, но теперь Германия рассчитывает на иную позицию правительства СССР94.

17 декабря во время следующей встречи с Молотовым Шу­ленбург снова затронул вопрос об Афганистане. Германский посол напомнил, что Молотов желал получить более подроб­ную информацию о том, какая требуется от советского прави­тельства помощь в переброске некоего Шефера в Тибет и Ама— нуллы в Афганистан. Шуленбург сообщил, что Риббентроп уже прислал в Москву своего доверенного человека г-на Клейста для связи с Шефером. Последнего они хотели бы вместе с од­ним из бывших министров Амануллы отправить в Москву под другими фамилиями.

А в целом, по словам Шуленбурга, по Афганистану намеча­ется следующий план действий: устранить нынешнее афган­ское правительство, находящееся под английским влиянием, поставить Амануллу и создать базу для нападения на Индию; насоветско-афганской границе создается корпус из высланных афганцев, который и ударит по Афганистану. Предполагается, что афганское правительство не обратится к Англии за помо­щью, а потому дело пройдет легко.

На вопрос Молотова, в чем должна выражаться роль СССР при переезде Шефера в Тибет, Шуленбург сказал, что герман­ское правительство просит помочь провезти с Шефером 30 че­ловек и оружие95. Отвечая на германское предложение в целом, Молотов заявил следующее: "Чтобы затевать дело свер­жения афганского правительства, надо иметь какую-то перспек­тиву, надо знать, насколько это дело подготовлено, какие име­ются данные для этого, шансы на успех и т.д. Поэтому необхо­димо знать, имеет ли германское правительство все эти данные... Об Афганистане же я имею много меньше информа­ции, а чтобы затевать такое дело, надо иметь налицо все шансы, перспективу". Шуленбург согласился с этим и обещал предло­жить германскому правительству вернуть г-на Клейста в Бер­лин ввиду недостаточности информационного материала96.

В те же дни германское военное руководство снова верну­лось к вопросу об Афганистане. Речь шла о возможности развя­зывания там гражданской войны. По мнению немецких экс­пертов, можно было бы организовать со стороны афганцев обращение к англичанам за помощью и таким образом втянуть их в события в Афганистане. При этом следует соблюдать осто­рожность, чтобы не потерять эту страну как базу для борьбы против Британской Индии. В этом случае СССР мог аннексиро­вать северные провинции (по аналогии с Балтийскими страна­ми), что исключило бы германское влияние в данном регионе.

129

Немецкие военные в то же время предлагали немедленно приостановить намеченные МИД меры и отозвать эмиссаров из Москвы, опасаясь, что афганское правительство узнает о пе­реговорах, а это станет подтверждением слухов, раздуваемых англичанами в Кабуле, о планируемых Германией и Советским Союзом действиях против Британской Индии через Афгани­стан. Они намечали осуществить давление на афганское прави­тельство, открыть границы для афганских племен, которые на­строены антианглийски, оказать им неофициальную помощь, показав таким образом благоприятное отношение Германии и Советской России, полагая, что в этом случае правительство согласится изучить возможность войны против Британской Индии. Как предварительное условие необходимо получить со­гласие Москвы гарантировать нынешние границы Афганиста­на, т.е. добиваться доступа к Индийскому океану через Афгани­стан97. Это было мнение германских военных, и в немецких до­кументах есть упоминание даже о разногласиях и конфликте между МИД Германии и военным ведомством98.

5. А.О. Чубарьян

В Москве фактически отвергли германские инициативы и предложения в отношении активности СССР в Афганистане. Причем советские руководители не только отклонили их, но и через неофициальные каналы довели это до сведения британ­ского кабинета.

Все дискуссии вокруг так называемого афганского вопроса представляют значительный интерес. Во-первых, видно, что в германских правящих кругах существовали разногласия по этому вопросу, причем немецкий генералитет не скрывал сво­их опасений по поводу намерений СССР продвигаться на юг, явно желая сохранить там свое влияние. При этом немецкие ге­нералы прямо ссылались на советские действия в Прибалтике, где Германия утратила свои преимущества. В то же время гер­манский МИД проводил свою линию, продолжая и попытки теснее втянуть Советский Союз в антибританскую борьбу и намекая на возможность соглашения о сферах взаимных интересов.

Во-вторых, эти дискуссии показывали прагматический ха­рактер германской позиции по отношению к Советскому Сою­зу. За ритуальными фразами о новом этапе в отношениях и т.п. стояли чисто конкретные планы и интересы Германии в Евро­пе и в мире. Свидетельством этому могут служить некоторые отрывки из пространной беседы Гитлера с итальянским послом в Берлине графом Маджистрати 2 февраля 1940 г. Помимо оце­нок хода советско-финской войны и советско-германских от­ношений фюрер оправдывал последние экономическими сооб­ражениями".

Говоря о Красной Армии, Гитлер отметил: "Все знают, что это был могущественный инструмент, с ограниченными чело­веческими и экономическими ресурсами. Но, честно говоря, он теперь сомневается, чтобы Россия могла бы успешно сражать­ся против Японии, хотя бы и вследствие транспортных трудно­стей, и мы, немцы, не боимся Красной Армии, хотя в сражени­ях на Севере или Юге Россия может быть очень существенным военным фактором. Наша главная забота в это время состоит в том, чтобы не иметь эту великую державу против нас" (кур­сив мой. — А.Ч.)100.

В таких откровенных выражениях, порой весьма нелестных для СССР, Гитлер обрисовал свои главные цели на новом этапе взаимоотношений с ним: стремление получить зерно, нефть и нефтепродукты, цветные металлы и желание не иметь на восто­ке недружественного соседа.

И, как показано выше, советские представители постоянно сталкивались с этой явной линией Германии на переговорах. Однако она камуфлировалась весьма дружеской риторикой немецких средств информации, которые, конечно, имели ука­зания на этот счет. Эффект был очевиден. Даже в секретном политическом отчете посольства СССР в Берлине, полученном в Москве в мае 1940 г., говорилось: "Оценивая результаты 1939 г. с точки зрения советско-германских взаимоотношений, следует признать, что истекший год целиком стоит под знаком того огромного поворота, который произошел в этих взаимоот­ношениях". Германская печать, подводя итоги 1939 г., писала: "Еще многие поколения политиков будут чувствовать всемир­но-историческое значение этой даты" ("Национальцайтунг". 1940. 10 янв.101.

Что касается лидеров Советского Союза, то они в конце 1939 — начале 1940 г. также делали широкие показные жесты. Средства информации получили указания воздержаться от всякой критики Германии и национал-социализма. Ради сбли­жения с Германией Москва пошла на уступки и компромиссы в экономических вопросах, правда добившись, в свою очередь, согласия Германии на поставку военных материалов и образ­цов оружия. В то же время по конкретным вопросам советские представители часто занимали жесткую линию, выражая не­удовольствие теми или иными действиями немецких властей.

Советско-германские отношения после августа 1939 г. име­ли свою логику, противоречия, внешнюю сторону и скрытый подтекст. В целом Сталин также решал главные цели. Во-пер­вых, он стимулировал межимпериалистические противоречия; СССР оставался как бы в стороне, в то время как Германия и англо-французская коалиция находились в состоянии войны. Во-вторых, Советский Союз активно наращивал влияние в Во­сточной Европе.