No Pasaran

Александра задумалась.

— Возможно, и есть, но не сейчас, должно пройти какое-то время. Я даже телефон его не знаю.

— Это не проблема, могу спросить у его друга.

— Кстати, мы все только про меня. А как у тебя прошло?

— Если ты о ночи, то она выдалась вполне сносной, — улыбнулась Аврора. — Хотя бывали и лучше.

— А дальше?

— На этом достаточно. Он меня не зацепил. А вот твой — я вижу — тебя зацепил.

— Если только немного, — согласилась Александра. — Если бы он не пошел на войну, то, как знать...

— А я бы на твоем месте, акцент сделала на слове: "зацепил". Подумай.

— Я подумаю, — пообещала Александра. Она вдруг поймала себя на том, что начинает сомневаться в правильности своего поведения в отношении своего ночного гостя.

37.

Такого смутного душевного состояния Александра не могла припомнить. Кажется, что даже после развода оно было не столь тягостным. Разговор с Авророй обескуражил ее, внезапно открылась старая, но всегда актуальная истина, что на все можно смотреть с разных точек зрения. Разумеется, она прекрасно понимала это и ранее, но тут внезапно образовалась конкретная ситуация. Не то, что она сильно жалела, что практически прогнала человека, который вызвал симпатию, плюс подарил прекрасную ночь, но неожиданно прибавился еще один аспект — ей вдруг стало обидно за него.

Судя по ее впечатлениям и рассказам подруги этот Алексей, в самом деле, достойный человек, который помогает своим близким, при этом многим, жертвуя сам. И в силу этих обстоятельств вынужден идти на войну, чтобы заработать деньги, получить возможность освободиться от той ноши, которую вынужден нести. Конечно, можно было бы поискать иной способ решения своих проблем, но он выбрал одновременно самый легкий и самый страшный. Кто знает, не будь всего того, что происходит вокруг них, их встреча могла бы оказаться счастливой. Вместо этого они расстались и скорее всего, навсегда. Или стоит это исправить?

У Александры возникла мысль попросить Аврору узнать телефон Алексея, но затем решила этого не делать. Что она ему скажет? Возвращайся домой, будем выстраивать отношения. Вряд ли он ее послушает. А иметь дело с пошедшим убивать наемником, она не желает.

Решив не просить Аврору найти ей телефон Алексея, Александра ощутила дискомфорт. Они оба попали в ловушку, из которой ни он, ни она не знают, как выбраться.

И все же гораздо сильней Александра переживали свои отношения с родителями. Еще совсем недавно она и помыслить не могла, что они способны принять такой характер.

Александра решила в Интернете поискать информацию об организуемым Патриотическом студенческом союзе. Оказалось, что уже есть такой тематический сайт. Она стали читать.

Организаторами союза выступали несколько ректоров университетов, как московских, так и провинциальных. Они были все перечислены, и первым в этом списке был ее отец.

Далее шел большой текст о целях и задачах новой организации. Все было абсолютно предсказуемо традиционно: воспитание студентов в духе патриотизма, формирование из них передового отряда граждан страны, нацеленного на самопожертвование, на преданность Родине, на верность к ее руководству, на непримиримость к ее врагам. А чтобы страна процветала, успешно отстаивала бы свою свободу и независимость, провозглашался тезис о необходимости сначала хорошо учиться, а затем добросовестно и творчески работать.

Прочитав текст, Александра погрузилась в задумчивость. Если отбросить весь этот патриотический камуфляж, то речь идет о воспитание рабов. Они должны думать и действовать в одном ключе, не размышляя, послушно выполнять то, что им спускается сверху. Ничего нового в этом нет, такой курс давно уже стал доминирующем в стране. Но то, что его проводником, в том числе является ее отец, угнетало больше всего.

А ведь было время — и Александра это прекрасно помнил, когда он учил студентов критическому мышлению, не брать на веру ни одно утверждение, быть свободным от любых догматов. Она была еще довольно юной, но гордилась тем, что проповедовал отец. Ей казалось, что он излучает свет, который пронизывает темноту. А теперь все с точностью до наоборот.

Что же ей делать? Разлад с самыми близкими и любимыми людьми буквально убивает ее, расплющивает то, что она всегда считала самым важным и ценным в ее жизни — отношения с родителями. Друзья и подруги, как пассажиры в поезде, приходят и уходят, а вот они олицетворяют вечное и неизменное начало жизни. По крайней мере, она это так воспринимала. А теперь над ней нависает реальная угроза, что все это может в одночасье исчезнуть. Надо попытаться еще раз изменить ситуацию.

Александра позвонила отцу и сказала, что хочет приехать и поговорить. Георгий Павлович не возражал, но он сказал об этом таким тоном, что она даже вздрогнула от неожиданности — никогда он не разговаривал с ней столь сухим, почти враждебным голосом. Александра даже в первые секунды решила, что не стоит ехать, но затем передумала — она не простит себе, если не предпримет еще одну попытку.

Она поднялась на веранду. Обычно, когда она приезжала на дачу, ее ждал богато накрытый стол. Он стоял на прежнем месте, но сейчас на нем кроме скатерти, ничего не было. Что-то екнуло внутри; такого приема она не ожидала.

Родители сидели в креслах и смотрели, как приближается к ним дочь. И впервые за всю жизнь Александра охватило ощущение, что перед ней чужие люди. Возникло желание повернуться и уехать, но она подавила его.

— Ты хотела о чем-то поговорить? — все тем же сухим тоном, каким он говорил с ней по телефону, произнес отец.

— Да, папа. Извини, если нарушила твой график, но это важно. По крайней мере, для меня.

— Хорошо, садись, — кивнул головой Георгий Павлович. — Чай будешь?

— Нет, спасибо, ничего не хочу. — Это было неправдой, пока она ехала, то проголодалась.

— Я все же сделаю чай и бутерброды, — поспешно поднялась с кресла мать.

— Не надо, я приехала не есть, — поспешно остановила ее Александра. Сильней голода она чувствовала обиду на родителей за такой прием.

— Ну, коли так, — нерешительно протянула Елена Викторовна и снова села.

— Я начну с самого главного, — произнесла Александра.

— Конечно, начинай, — кивнул головой отец.

— Я о создаваемом союзе студентов.

— Я так понимаю, что этот союз тебе не нравится. А что конкретно?

— Мне все не нравится. Я зашла на сайт и прочитала все, что там написано. Ведь это ты писал? Я узнала твою руку.

— Я, — подтвердил Георгий Павлович.

— Мне было тяжело грустно это читать.

— Так не читала бы, зачем заставлять себя читать то, что вызывает такие эмоции.

— Я не могла не прочесть. Папа, зачем ты все это делаешь? Я же помню, чему ты учил студентов, да и меня. Разве не ты говорил, что главная задача человека — стать самостоятельной, независимой личностью, выработать свой взгляд, свои суждения о мире, не подчиняться авторитетам, чужим догмам и идеологическим установкам. Только такие люди обладают подлинной ценностью. А что я прочла сейчас в написанном тобой манифесте. Там ничего и близко этого нет, это настоящий устав раба, единственная задача которого превратиться в послушный винтик государственного механизма. Таких студентов ты хочешь воспитывать? Никогда не думала, что ты можешь выступать за такой образ мысли. Папа, откажись от участия в создании союза.

— Ты все сказала? — ледяным голосом спросил Георгий Павлович.

— Только самое основное, папа.

— Часто этого вполне достаточно. Можно выразиться кратно, но емко. Будем считать, что тебе это удалось.

— Я старалась.

— Я заметил. Попытаюсь ответить в том же стиле — кратно и емко. В принципе мы уже говорили на эту тему. Но не поленюсь, ради тебя что-то повторю. Есть разные периоды в истории, в жизни страны. И в каждом из них возобладают одни принципы, а другие отходят на второй план. Сегодня мы переживаем очень сложный момент, на нас ополчились наши враги, причем, очень могущественные. И выдержать их натиск и победить можно исключительно только путем консолидации всего общества. Да, бывает, когда свобода отдельных индивидуумов отходит на вторую линию, а на первой оказывается необходимость единства всей нации. Выдержим мы это давление снаружи, тогда снова можно говорить о свободе личности, о различиях между нами. Но сейчас делать это равносильно предательству, значит, обречь себя на поражение. Вот тогда мы и станем, как ты говоришь, рабами, только чуждых нам пришельцев. Полагаю, главное я изложил.

Георгий Павлович посмотрел на дочь, словно предлагая ей продолжить полемику.

— Папа, ты же не относишься к тем людям, которые живут под постоянным воздействием пропаганды. Ты прекрасно знаешь, что все это вранье. Никто не собирается нас покорять и уж тем более, обращать в рабство. Это всего лишь обычные пропагандистские штампы, чтобы задурить людям мозги, и чтобы оправдать собственную агрессию. Кого ты хочешь обмануть: меня или себя?

— Сожалею, Саша, но у нас не получается достичь взаимопонимания по этим вопросам. Я знаю, под чьим влиянием ты находишься. Я надеялся, что за прошедшие годы оно рассеется, но вижу, этого не происходит. Что касается известного тебе человека, то подавляющее большинство студентов недовольно его курсом. В ректорат от них на читаемые им лекции поступили жалобы. И мы не можем оставить их без внимания.

— Хочешь сказать, что его юбилей университет отмечать не станет?

— Так вопрос не стоит. Но долго его деятельность продолжаться не может. Сейчас не те времена, придется делать выбор. Думаю, ты это прекрасно понимаешь.

— Трудно не понять. — Александра действительно окончательно поняла, что дальнейшие препирательства никакой пользы не принесут, отец останется на своих позициях. Он твердо решил занять сторону нынешней власти.

— Я поеду, — произнесла она. — Хорошо, что мы окончательно все прояснили.

— Саша, может, ты все же поужинаешь? — подала голос молчавшая во время всей дискуссии Елена Викторовна.

— Нет, спасибо, у меня дома полно еды. — Еды дома не было почти никакой, но оставаться здесь не хотелось. Она на миг представила, в какой тяжелой атмосфере пройдет ужин, и окончательно решила, уехать. В коне концов, не умрет она от голода, где-нибудь перекусит.

Александру никто не провожал. Она села в машину, какое-то время смотрела на дом, в котором провела столько счастливых дней. Ее вдруг накрыло острое ощущение безвозвратной потери. Чтобы оно целиком ею не завладело, Александра поспешно тронулась в путь.

38.

В последнее время с Вараввой Александра встречалась достаточно часто. Ее мнение об этом человеке даже улучшилось. Он по-прежнему ей не нравился, она не разделяла его взглядов, отрицательно относилась к его политической деятельности. Но она не могла не отметить, что после первой и весьма наглой попытки соблазнить ее, больше ничего подобного он не предпринимал. Наоборот, вел себя предельно корректно, неукоснительно выполнял все их договоренности и свои обязательства. И Александра начинала думать, что, возможно, он не самый плохой экземпляр в этом в целом ужасном зоопарке нынешних политиков.

Для нее это было важно, так как помогало легче находить соприкосновение со своей совестью, которая постоянно упрекала ее за то, что она общается с такими экземплярами, которые виновны в том, что ее страна превратилась в агрессора. Если бы они, обладая столь большим политическим весом, выступили против таких действий, возможно, ничего подобного бы не случилось. А то, что среди этого зловещего контингента попадались, если не порядочные люди, а хотя бы не переступающие порог дозволенного, уже являлось некоторым для нее облегчением.

Варавва позвонил Александре и попросил немедленно приехать к нему в Государственную Думу. Отправляться туда не хотелось, но она понимала, что он из тех людей, которым лучше не отказывать. Конечно, если их просьбы и желания не покушаются на ее личную свободу и достоинство. К тому же от него многое зависело в прохождение нужного компании законопроекта.

— Очень рад видеть вас снова, Александра, — встретил ее лучезарной улыбкой депутат. Прошу вас, устраивайтесь поудобней. Чай, кофе, коньяк?

— От кофе не откажусь, — сказала Александра.

— Не стану просить секретаршу, сделаю для вас кофе сам, мне будет приятно вас обслужить, — произнес Варавва. — Вы не возражаете?

— Сочту за честь. — На самом деле, ей не слишком приходились по душе все эти реверансы в ее сторону, но она решила, что сейчас как раз тот случай, когда стоит принять предложенную игру.

В кабинете Вараввы стояла кофеварка. Судя по тому, как он быстро справился с задачей, пользовался депутат ею часто. Варавва поставил чашечку кофе перед Александрой.

— Спасибо, — поблагодарила она, отпивая кофе. — Очень вкусно.

— Мне это приятно слышать. Хочу сообщить, вам хорошую новость — наши дела сдвинулись с мертвой точки и довольно резво покатились в нужном нам направлении.

— Я очень рада этому, Александр Филиппович.

Варавва кивнул головой.

— Я вас прекрасно понимаю. Не скрою, пробивать законопроект нелегко, не всем он нравится. Но сейчас появляется возможность резко ускорить весь процесс.

Последнее из сказанного депутатом насторожило Александру. Она знала, этот человек почти не произносит ни одного слова без спрятанного в нем двойного, аы то и тройного смысла.

— Что надо для этого сделать? Наша компания готова на многое.

— Я знаю, но сейчас речь идет не столько о компании, сколько о вас.

— Обо мне? — одновременно удивилась и насторожилась она.

— Именно о вас. Мы находимся на этапе, когда многое зависит от одного человека. Если он даст добро, то почти наверняка, законопроект будет принят.

— И кто этот могущественный человек?

Варавва то ли таинственно, то ли лукаво улыбнулся.

— Вы, безусловно, слышали его имя, это Владимиров Станислав Валерьевич.

Варавва был прав, это имя она прекрасно знала, как, впрочем, и многие в стране. Вице-спикер Госдумы, известный политик, человек, по крайней мере, так о нем говорили, близкий к Президенту. Не было никаких сомнений в том, что если он станет сторонников законопроекта, его принятие почти гарантировано.

— И что я должна делать? — поинтересовалась Александра.

— Да, в общем, ничего особенного, — пожал плечами Варавва. — Произвести на него приятное впечатление, убедить, что этот проект закона пойдет на пользу не только вашей компании, но и всей стране. Вам это вполне по силам.

— И как конкретно я должна это сделать?

— Сейчас объясню. Вы, наверное, не знаете, что помимо всего я являюсь председателем клуба "Собрание". Никогда о нем не слышали?

— Если честно, то нет.

— Его члены все очень достойные люди, имена многих из них вам известны.

— Но тогда почему я не слышала о вашем клубе?

— Потому что его члены не афишируют участие в нем. Это такая неформальная ассамблея, но многие решения, которые на ней принимаются, потом влияют на всю страну.

Александра задумалась.

— А вы уверены, что вам следует рассказывать мне такие вещи?