Приключения смекалистого мага жизни

Петя лишь рукой махнул. Уж магу жизни с голоду пропасть, это надо умудриться. Вон какой сад и огород у Птахиных, овощи на грядках и плоды на деревьях вес и спелость набирают как в сказке — не по дням, а по часам. И, главное — никаких вреднючих удобрений, убивающих вкус и пользу овощей да фруктов, исключительно магия жизни.

— Какие распоследние ни настань времена — о здоровье заботиться народ не перестанет, ничего, продержимся!

— Воркуете? — Дивеева опустилась на дорожку, вымощенную половинками кирпича, — придётся, Пётр Григорьевич, пару часов до ужина потерпеть, нам нужно на кухне шкафы и столы порасставить, а там и отметим новый чин, если Варенька не разбалуется!

То, что супруга решила назвать дочку Варварой, Петя принял спокойно. Был ещё вариант — Анна, но почти сразу "задвинут" увлечение кадета первого курса Академии Птахина вертихвосткой Анной Фроловой сыграло в пользу Барбары, ну, или Варвары, ежели по нашенски, по русско-пронски.

Определить пол младенца в утробе матери, на последних месяцах беременности магу жизни дело пустячное, но вот наличие у плода способностей к магии, это пока никак не прочитывается, это только после годика-двух у ребёнка начнёт проявляться. Однако, будущая мать непоколебимо верила в одарённость Варвары Петровны и прикидывала на пару с Дивеевой, какими стихиями чудо-дитя должно владеть. Получалось, едва ли не всеми, плюс обязательная магия жизни от отца, первого мага в роду, то есть уникума, от которого к детям, а особенно к дочерям, способности магические передаются в кратном размере...

Но это всё позже случится, а покамест Петя сглотнул слюну непрошеную и прошёл в свой кабинет, где уже стоял шикарный, новёхонько-блескучий диван чёрной кожи, массивный стол на котором величаво утвердился здоровенный глобус, подарок Екатерины Львовны, и пустые книжные шкафы, числом три. М-да, обстановка даже не намекает, а прямо таки вопиет — учёный муж здесь обретается, великий гениус земли Пронской! Ладно, пока дамы на кухне проводят генеральную репетицию, господин полковник поработает грузчиком — и стол и шкафы и диван требуется передвинуть в соответствии с хозяйским вкусом...

Глава 16

Глава 16.

Унылая пора, очей очарованье...

Петя не помнил стих про осень полностью, хотя учил, ещё в вечерней купеческой школе. Там дальше про поля, дубравы, в багрец и золото, одетые леса.

Увы, лишь кусочками помнится стихотворение великого пиита, а вот непристойную поэму про весёлые приключения жизнерадостного дворянина Луки Мудищева, так без запинки может с любого места оттарабанить, а автор, вроде, один и тот же.

Концовка октября у семейства Птахиных вышла хлопотной, но денежной. Петра Григорьевича упросили "вернуть красоту" искалеченному картечью гвардии капитану графу Скалону. Вытекший глаз аристократу вырастил столичный маг жизни второго разряда Сназин, взявший за сложнейшую процедуру (по слухам, но очень достоверным) 25 тысяч рублей.

Но убирать "оспины" от картечи и "разглаживать" шрамы Сназин отказался. Дескать, тут нужен огромный расход магии жизни, каковую он копит для спасения героев, а вот волевой магией поправить лицо графу может целитель Птахин, что при Академии Магии служит.

С увечным графом в Баян приехали его матушка, а также невеста, сходу предложившие Пете десять тысяч рублей. Растерявшийся от несоразмерно большой суммы Птахин только и сумел проблеять: "золотом". Исключительно чтоб "разговор поддержать". Скалоны согласились, не раздумывая, взяв лишь три дня на доставку червонцев из столицы, ибо начались в воюющей державе проблемы с разменом ассигнаций на золотые монеты. Птахин вечерами изображал бурную деятельность, постепенно убирая с лица тёзки, Петра Игнатьевича Скалона, следы картечин и обновляя кожу, пострадавшую ещё и от ожога. После получения тысячи увесистых жёлтых кругляшей (все новёхонькие, только-только отпечатанные на великокняжеском монетном дворе) целитель едва не поддался искушению завершить процедуры в пять минут, но удержался, взял перерыв на две недели, уехал в Жатск, указав строго-настрого графу не употреблять спиртное, иначе эффект от лечения может смазаться. Невеста Скалона, баронесса Агнесса Вильфорд, восхищённая возвращением жениху ангельского вида, клятвенно заверила — никакого алкоголя, проследит!!! И, мило смущаясь, спросила, не повредят ли графу занятия любовью. Пётр Григорьевич задумался и вынес вердикт — не повредят, если не более часа-полутора в сутки...

На кафедре Петя пояснил коллегам, что долгое напряжение во время исправления плоти пациента волевой магией выматывает как тяжелейшая смена в шахте, оттого и отдых потребен. НовИков неожиданно подтвердил теорию Птахина, приведя как пример, труд хирурга, — тонкая работа со скальпелем требует отдыха, чтоб рука не дрогнула, так и в волевой магии. Впрочем, Семён Семёнович изначально был сильнейшим целителем и волевую магию в себе не развивал по молодости, а потом всё — ушло время, остался по большей части теоретиком. Ну а Петя в волевой магии практик всамделишный, начинал будучи слабосилком, оттого и стал виртуозом, оттого в данной нише целительства незаменим и уникален.

Скалон во время сеансов рассказывал о боевых действиях на Капказском фронте, выходило не так радужно, как в газетах прописано. У османов "неожиданно" появилось новейшее оружие и армия их ничуть не походила на толпу дикарей с палками. А наисовременнейшие горные орудия, используемые врагом, наносили страшенный урон егерским бригадам, куда и перевёлся из гвардии, орденов и подвигов ради, граф. В одной из атак батальон попал под обстрел, а точнее сказать — расстрел этими орудиями, с зарядом выставленным на "картечь"...

— Не поверите, Пётр Григорьевич, — треть батальона за считанные секунды выкосило, словно смерть серпом махнула. Очнулся уже в госпитале, спасибо денщику, хоть и сам ранен был, не оплошал, сразу лечилки применил. А из передовой роты, почитай, никого и не осталось.

Петя промолчал, вряд ли у простых егерей были припасены амулеты с полным исцелением, немногим по цене доступные. Сейчас такая "лечилка" уже под шесть сотен продаётся, да ещё и не достать! Птахина, как и прочих целителей, словно в известной притче "взвесили, посчитали, измерили" и выдали задание на ежесуточную зарядку лечилок для армии, с оплатой по фиксированной цене. Исходили из потенциала мага, оставляя энергии жизни на "личные нужды" не так чтобы и много. Целители даже подшучивали друг над дружкой, величая себя и коллег "мужичками оброчными". Деньги казна платила, по правде говоря, хорошие, грех жаловаться. Пусть и в разы меньше чем у барыг, но 85 рублей за "полное исцеление", это весьма и весьма достойно! Маги жизни четвёртого-третьего разряда могли и по тысяче в день заработать, а Петя, изо всех сил скрывающий свой прорыв в аурной магии, так вообще — больше ста тыщ в сутки мог бы "наколотить" и ничуть магически не истощиться, — подсчитывал как-то с карандашом, было дело. Вот что значит мгновенный забор аурой энергии из эфира! Это не "медленное" Хранилище заполнять посредством отдыха и медитации...

Настоящие сражения шли только на Капказе, не считать же за полноценную войну стычки магов воздушников над морем и гонки крейсеров за всё теми же магами-воздушниками. Правда, потери были и здесь, так, давний Петин знакомец, Фертина-бей ухитрился убить двух молодых магов пятого разряда в небе над Тмутараканью. Выскочил коварный осман из якобы рыбачьей шаланды и напал на патрулирующих район магов Пронского Княжества. Фертина-бей был и сильнее и опытнее патрульных, оттого быстро с ними справился. Засим, вовсе не по рыцарски, отрезал у убиенных головы и кисти правых рук, что с перстнем мажеским — подтверждение победы и одновременно трофей и был таков! За озверевшим расчленителем погнался самолично его превосходительство Никита Волохов, сильнейший, несмотря на молодость, боевик, но Фертина-бей трусливо избег честного боя, укрылся на одном из трёх крейсеров, высланных к Тмутаракани. Те крейсера ранее числились во флоте бритишей, но сейчас ходят под османским флагом, вроде как проданы султану. Враки, конечно, про продажу, это всё хитрая Европа делает, чтоб только остановить победную поступь Пронского княжества к тёплым морям. Но из-за "вдруг" ставшего сильнейшим османского флота морской десант на вражеский берег, увы, невозможен! А проход к Султансараю через Дунайские княжества блокируют расквартированные там, опять-таки "внезапно" гарнизоны Тевтонского Союза, с коим воевать также не с руки. Вот и остаётся прогрызаться через Капказ, дальнюю провинцию Османской империи, теряя время, неся потери.

Птахин, конечно, тут Левашов прав, курс стратегии в Академии не прослушал, не с его целительского шестка обсуждать просчёты генералов, министров и самого Государя Великого Князя.

Но! Разве трудно было догадаться, что враг, которому угрожаешь войной и завоеванием, будет готовиться, союзников начнёт искать. И союзники те нашлись, опять-таки "вдруг", почитай вся Европа, — тут к канцлеру и дипломатам много вопросов. Плясали в посольствах на балах, пьянствовали на приёмах, а где сведения достоверные о планах и намерениях противника?

После пары дипломатических оплеух, случившихся в самом начале войны, фельдмаршал Шумаков, начал перебрасывать полки и бригады от Тмутаракани на Капказ, причём передислокация шла не морем, а по железной дороге, что изрядно тормозило наступление, ну не было капказское направление в приоритете, не было там изначально сил достаточных. А на море господствует "османский" флот, понацепили бритиши, галлы и неаполитанцы фески и под чужим флагом гадят Пронскому Княжеству. Прочитывая газеты Петя отметил, что знакомый по практике капитан Макаров теперь пребывает в чинах адмиральских, также целитель не без злорадства прочёл о "безработице" тмутараканских контрабандистов, каковых патрульные корабли нещадно расстреливают, не утруждаясь досмотром, ибо после "гастроли" Фертина-бея категорический приказ — все суда вышедшие в море без разрешения считать вражескими и поступать соответственно.

Война, конечно, сказалась на жизни в провинции, но, что интересно, многие были в прибытке. Даже если по мажескому корпусу судить, так маги жизни, прежде уступавшие в значимости коллегам, владеющим боевыми стихиями, буквально озолотились на зарядке лечилок. А маги воздуха наоборот, почти все мобилизованы в воюющие полки и служат едино лишь на жалованье, пусть и в военное время удвоенное...

Только служба та не сахар — больше как посыльных командиры бригад и дивизий магов используют, в стычки им вступать запрещено, только в крайнем случае. Боится фельдмаршал потери сильнейших боевиков, ибо неприятель развернул охоту на пронских магов. Султаном обещано 100 тысяч османских динаров золотом (примерно 70-75 тысяч золотых рублей) за убитого и 250 тысяч за пленного мага.

И откуда такие деньги у султана? Как так вышло, что Османская империя, опять таки "вдруг" из банкрота превратилась в державу с армией оснащённой современным оружием, стала способной в одночасье купить военный флот, гораздо более мощный, чем у Пронска?

Не только Птахин задавался "неудобными" вопросами. Пять или более газет, взявшихся обличать ошибки власть предержащих, и поучать их же, закрыли за невыплату огромных штрафов, невесть за что наложенных. Народ, понятное дело, понял всё правильно, но бурчать в тесных компаниях не перестал.

Удивительное дело, но продукты почти не подорожали, а вот услуги извоза выросли почитай что вдвое — мобилизация лошадей, куда ж без этого. Возрыдало от мобилизации и купечество. Нет, гильдейцев не тащили на призывные пункты, им иная задача поставлена, — крепить тыл, поддерживать нормальную жизнь в воюющей державе, вовремя товары доставлять и прочее. Однакож, военные комиссары забрили на службу почти всех приказчиков, более-менее подходивших по здоровью, даже и не вполне здоровых прихватывали, если умён и боек. А всё директива фельдмаршала Шумакова Михаила Ивановича, — старик решился реформировать армию во время войны, ибо в мирное время процесс сей растягивается на десятилетия. А современной армии требуется больше телеграфистов, связистов и сигнальщиков, а также писарей, артиллеристов, да просто грамотных унтеров, знающих счёт и основы учёта. И приказчики — лучший к тому материал!!!

По наблюдениям Пети в уездных Баяне и Жатске народу убыло, а вот в губернском Путивле заметно прибыло: штабы, конторы армейских поставщиков, уже и свободных домов не осталось. И тогда хитрый градоначальник Путивля выделил под застройку огромный пустырь на окраине, что за большим оврагом, разделяющим новый район и город. Зато сразу нашлось занятие новобранцам — не в показушные атаки на полигоне ходить, а в сапёров оборотиться: не окопы учебные рыть, а овраг засыпать, да сразу три моста через него возводить. Война закончится, а город прирастёт новыми улицами, аккуратными, чётко размеченными, с "военными" поименованиями: Егерская, Сапёрная, Пушкарская, Гвардейская...

Когда один из строившихся мостов через овраг обрушился из-за ошибочных расчётов, брёвнами побило-покалечило с десятка два солдат. И Птахину, как раз в Путивле оказавшемуся, пришлось незадачливых строителей вытаскивать, считай что с того света — сильно побились парни. Петя, для конспирации, делая вид, что прогоняет магию жизни через алмаз-накопитель, "вытащил" всех, после чего заявил, что наступило магическое истощение, надо пару дней отлёживаться. Командир Девятой егерской бригады полковник Фёдоров так впечатлился Петиной работой, что написал на целителя представление на Анну (с мечами!) и попытался через губернского военного комиссара "зашанхаить" мага к себе в бригаду.

Каково же было разочарование (и удивление) бравого вояки, когда узнал, что целитель Птахин мало того, что кавалер четырёх орденов, так ещё и в ранге полковника армейского пребывает. Это случилось 14 сентября, а на следующий день Пётр Григорьевич стал отцом.

Рождение Варвары Петровны прошло без осложнений. Ещё бы — акушерке ассистировала княжна Дивеева, ко всем своим талантам (три мажеских направления!) ещё и целительница, правда "жизнь" у Екатерины Львовны на втором плане, она прежде всего сильнейший боевик, первая на курсе, хоть и хрупкая барышня! Но вмешательства магов не понадобилась, Варенька "выскочила" быстро и аккуратно, маму не порвала, сама не повредилась, — закричала сразу и громко и требовательно, а потом быстро, под сюсюкания и умилительные причитания мамок-нянек уснула. Счастливому отцу дали подержать новорожденную несколько секунд, после чего вытолкали из Катиной спальни, где и прошли роды. Да, теперь у супругов у каждого по спальне и по рабочему кабинету. Екатерина Сергеевна намерена быстро восстановиться и приступить к служению мажескому, не прерывая забот о дочке. Даже кормить дитя сама будет, ничуть не страшно за грудь, ведь супруг главный специалист державы в восстановлении прекрасных форм прекрасным дамам! Да, Петю сдала Дивеева, рассказав подруге как кадет Птахин на втором курсе Академии левую сисечку прекрасной Натальи Юрьевны поправлял, чтоб была симметрична правой "близняшке". Екатерина, разумеется, закатила сцену ревности, допрос с пристрастием устроила. Потом, доведя мужа до белого каления, конечно, простила и предположила, что после войны, когда целители смогут и на себя работать, все дамы высшего света в очередь к Петру Григорьевичу выстроятся, за восстановлением упругости грудей и задниц. Но цены на такие "операции" Катя сама установит!