Грации солнца. Приманка для зверя

— Ложная смерть — это всегда тяжело, — подбодрила дева. — Ушибы заживут, не переживай.

— Ложная смерть, — повторил ромей. — Так это называется?

— Да. Ложная смерть даёт опыт страха, возможность контролировать его, — объяснила Йоко. — показывает ученику его беспомощность и важность обучения.

— Ты тоже прошла через это?

— Конечно. Все молодые охотники через это проходят. Обычно после вводных тренировок.

— Анэ мне всё тело отбила, — пожаловался отверженный. — Я даже встать не могу. Говорить и то больно. Как взобрался по лестнице, думал — убегу. А потом ноги чувствоваться перестали. Тут Анэ меня и подловила. Думал — она меня совсем кончает.

— В этом-то и суть, — разъяснила Темноокая. Дева протянула юноше сосуд с питательным соком.

— Выпей всё: тебе нужно восстановить силы. Завтра будет трудный день.

— Завтра я не встану, — информировал Примус.

— Мани! — прикрикнула Йоко. — Подкрепись и утоли жажду, даже через силу. А завтра ты встанешь. Поверь мне, завтра тебе придётся встать. Уже летом мыйо устроят жор, и если к тому времени ты не обучишься...

— Жор? — переспросил изгнанник.

— Ага. Мыйо пройдутся несметным стадом по северным землям.

"Что будет с родиной!?" — взорвалось сознание юноши.

— Ты нужен, чтобы заманить их в известное место, иначе их придётся ловить месяцами, — продолжила охотница, будто услышав его мысль. — Так что пей и готовься к завтрашним тренировкам.

Априка вложила сосуд в руки ромея. Маниус со стонами зашевелил конечностями и начал неторопливо глотать густой горько-сладкий сок. Боль не утихла, но близость спутницы помогала превозмогать её.

Йоко продолжала изучать строение палатки, временами переводя взгляд на серый небосвод; в уши врезался надоедливый писк. Глаза быстро отыскали источник — нашедший щёлочку в палатке комар нарезал круги вокруг спутников, намереваясь запастись кровью Маниуса. Темноокая поморщилась и решила поймать непрошеного гостя. Стоило импульсу воли достигнуть руки, как та молниеносно схватила насекомое, зажав его между трёх пальцев. Стараясь выбраться, комар продолжал шевелить лапками, крыльями и хоботком, но пальцы держали его твёрдо и в то же время нежно, не оставляя шансов для побега. "Это я схватила его? — спросила себя дева. — Или это Ано схватила его?" "Я не чувствую, что изменилась: я и была такой. Но мои руки, ноги, реакции... разве не об этом я мечтала? Почему теперь мне так противно? Почему?" — круговорот мыслей не прекращался, пока разуму не наскучило безрезультатное напряжение. Йоко изучила насекомое, заглянув в миниатюрные сетчатые глаза и оценив цепкость лап. "Пей птичью кровь", — мысленно сказала дева и отползла к выходу, намереваясь выпустить комара.

— Останься, если не трудно, — тихий баритон растворился в палатке. — Мне страшно одному...

— Останусь, — успокоила Йоко, плотно прикрывая вход. — Я всё равно не хочу видеть их до рассвета.

Априка снова легла подле ромея.

— У меня сегодня тоже была "тренировка", — поделилась охотница.

— И тебя не жалеют, — посочувствовал изгнанник. Чёрно-зелёные глаза одобрительно сверкнули.

— Есть будешь?

— Пару фиников...

IV

Туман обволакивал островную долину, не позволяя априкам насытиться светом Атона. Йоко, вопреки привычке, пришлось встречать рассвет одетой, однако лицезрение пречистого бога заставляло забыть вчерашние обиды и сосредоточиться на новом дне. Априка решила немного пройтись по стеклянным дорожкам, готовя затёкшие за ночь ноги к тренировкам, но прогулка закончилась уже на пятой сотне шагов. Анэ торопливо шла навстречу, держа на плече учебный меч. "Наверное, решила потренировать Маниуса", — решила дева и сказала:

— Светлого утра тебе, Анэ.

— Светлого утра и тебе, дитя, — поздоровалась старейшая. — Идём: пора начинать тренировки.

— Я? — удивилась Йоко.

— Кажется, только ты у нас дитя, — подтвердила старейшая и кинула деве меч. Пользуясь новыми умениями, охотница без труда поймала рукоять.

— Я думала, ты будешь учить Маниуса, — сказала охотница, следуя за Анэ.

— Человеком займётся Ано: у меня просто не хватит на него терпения, — информировала древняя. — Поторопись.

Преодолев четверть миллиария по склону, априки взобрались на протяжённую площадку, усыпанную мелким камнем. Хотя сама площадка неторопливо поднималась вверх, склон до и после неё рос заметно быстрее. Сквозь сапоги ощущалась рыхлость, ненадёжность почвы. Вокруг не было видно ни одного дерева и даже мало-мальски крепкого кустика, только редкая бледно-зелёная трава.

— Это место подойдёт, — сказала Анэ, кивая себе.

— А что мы будем тренировать? — спросила Йоко.

— Реакции. Ано передала тебе часть своих навыков, осталось только закрепить их. Я буду швырять в тебя камнями, а ты постарайся уклоняться от них, поняла?

— Да.

Йоко расставила ноги и сосредоточилась. Анэ неторопливо набрала горсть камней и примерилась к местности, проигрывая тренировку в голове. "Посмотрим, чего стоили усилия сестры", — подумала старейшая и бросила первый камень. Темноокая уклонилась без видимых усилий.

— Постарайся перемещать весь корпус, а не нагибаться, — подсказывала Анэ, стараясь забросать ученицу. — Стойка должна оставаться надёжной.

"Знаю", — подумала Йоко, уклоняясь от очередного камушка. Рыхлая почва под ногами заставляла мышцы работать без передышек. Первую серию бросков Анэ запустила в левый бок охотницы, вторую — в правый. Собрав третью порцию, старейшая приблизилась, начав метать камни хаотически, временами целя куда-нибудь в сторону от ученицы. Йоко начала уклоняться от всё быстрее летящих камней, выписывая ногами резкий танец. Древняя продолжала приближаться; камни всё чаще летели под движение ученицы. Охотница нехотя отступала, ставя ноги на непознанную почву. Камушки выскальзывали из-под каблуков, всё сильнее выматывая разогретые мышцы. Использовав все "снаряды", Анэ не мешкая набирала новую горсть.

Обстрел продолжался. Древняя неторопливо смещалась, описывая круг вокруг ученицы. Йоко приходилось уклоняться от ударов со всех возможных сторон. Из-за наклона горы одну из ног приходилось подгибать, но охотница ловко меняла позиции, согласуясь с неровностями почвы. "Весь день ты так не потанцуешь", — подумала Анэ, глядя на слишком мощные толчки ученицы.

Развеяв утренний туман, Атон мерно перекатывался через середину небесной сферы. Сильные лучи заставляли склон светиться, лишь редкие крупные камни бросали под себя густую чёрную тень. Купаясь в ярком полуденном свете, априки продолжали тренировку. Йоко уклонялась от летящих камней, с трудом держа равновесие на разрыхлённой её же сапогами земле. Анэ видела, как ученица медленно теряет концентрацию и взяла в руки два камня, целясь сразу в оба плеча девы. Юная априка разглядела первый, резким шагом уйдя в сторону; второй неожиданно оказался перед глазами; рефлекс вовремя сместил лезвие меча; уши услышали щелчок одновременно с пришедшим осознанием.

— Недурно, дитя, — похвалила Анэ, вторя мысленному восхищению ученицы. — Будем тренироваться, пока ты не выдохнешься.

Подкашиваясь от усталости, ноги едва двигались, передавая рукам заботу о спасении тела. Последние непрерывно работали мечом, отражая всё новые камни, теперь сыпавшееся исключительно по двое. Старейшая вошла во вкус, подходя всё ближе к ученице. Вскоре Йоко стала не успевать за "снарядами", пропуская больные удары. Уставший разум требовал отдыха, тело — немного воды.

— На сегодня довольно, дитя, — сказала Анэ, сняв с пояса стеклянную флягу; Йоко опустила учебный меч и опёрлась на него.

— Выпей.

— У меня есть вода, — отказалась Йоко.

— У тебя вода, дитя. А это — питательный сок. Пить воду, когда нужно пополнять запасы организма, слишком опрометчиво.

— Вечного света... — поблагодарила Йоко и сделала пару глотков.

— До заката ещё есть время, — констатировала Анэ, взглянув на наручь. — Идём: пора наконец насытиться.

V

Яркий слепящий свет, бьющий в центр лучистой комнаты, прогрел уставшее тело; перенапрягшийся от концентрации разум наслаждался покоем.

Повторяя первый вечер на острове, Йоко неотрывно смотрела на Анэ, но сегодня старейшая не выказывала и тени враждебности. Анэ поворачивалась то спиной, то лицом к солнцу, непрерывно разминая правую руку. "Тоже вымоталась", — решила дева, повторяя движения древней.

— Больно было? — меццо-сопрано звучало скорее твёрдо, чем вопросительно.

— Не особо. Я ведь почти все камни отразила, — поспешила ответить Йоко.

— Я про твой разговор с Ано, дитя. Злишься на неё?

— Не могу: я ведь сама попросила, — ответила Йоко. — Скажи она, что всё случится именно так, я бы не отказалась.

— Много ли может поведать беседа? Даже в образе, — отмахнулась Анэ. — Ано всегда была мастером таких бесед. Она способна видеть в тебе то, чего ты сама никогда не осознаешь. Она способна проникать в самую суть сквозь едва различимые детали. Когда-то я способствовала росту её умения: я и сама жизнь, дитя. Её глаза светят куда ярче, чем у других априк...

— Я не...

— Но это не значит, что ты должна презирать или бояться её, дитя, — Анэ заговорила тёплым тоном, которым обычно матери рассказывают о любимых дочерях. — Ано действительно талантливая и светлая априка, действительно Лучезарная.

— У меня и в мыслях не было...

— Вот и хорошо. Я не одобряю того, что Ано сделала с тобой, но другого выхода не вижу. Твои способности ценны, дитя, но в равной степени опасны. Весть о твоём появлении уже вызвала волнение среди старейших.

— Обо мне? Но почему? — удивилась Йоко. — Разве раньше старейшие обо мне не знали?

— Семьи живут достаточно обособленно, чтобы такие новости не достигали чужих глаз, — информировала Анэ. — Думаю, Йо запретила распространяться о тебе, дитя. Встретить темноокую априку среди северного леса — честно говоря, я такого не ожидала. Ано так вообще пришла в восторг.

— Всё потому, что я — темноокая? — осторожно спросила Йоко.

— Цвет твоих глаз последнее, что их волнует, дитя. Твоя способность чувствовать мыйо означает ещё и то, что мыйо в равной степени могут воздействовать на тебя. Старейшие боятся, что со временем ты пропитаешься симпатией к монстрам.

— А!? — глаза девы округлились от удивления.

— И используешь свои способности против родичей, — закончила Анэ.

— Почему они так плохо обо мне думают? — возмутилась Темноокая. — Не знают меня, а думают.

— У нас веские основания так полагать. Ты — не первая темноокая в истории априк, — информировала старейшая. Йоко замерла и потеряла дар речи; глаза Анэ потребовали беседы.

Мир расплылся и сразу померк, обернувшись бушующей песчаной бурей. Посреди мчащихся песчинок виднелся блеск боцьенов; истошный свист монстров вкраплялся в непрерывный шум трущихся песчинок. Йоко взирала на битву, оставаясь внутри воображаемой сферы, оберегавшей её от воздействия стихии.

— Перед тобой решающая битва второго жора, дитя. Смотри! — древняя указала перстом на дальний силуэт мыйо; вскоре он приблизился к зрительницам, позволив рассмотреть априку, сидящую на спине животного.

— Не может быть! — крик Йоко заставил картину дрогнуть. — Это же не праматерь?

Вместо ответа Анэ остановила картину. Пречистый бог, песчинки и даже колебания звука замерли вокруг них.

— Подойди и убедись, — посоветовала Анэ. — И внимательно осмотри её глаза.

Йоко сделала робкий шаг вперёд. Песчинки вошли в неё, словно созданные из пустоты. Йоко сделала пару шагов и обернулась: образ так и остался застывшим.

— Ха... — выдохнула Анэ и переместила образ праматери поближе к Йоко. Охотница взглянула на глаза с густой чёрной короной, лучами доходившей до краёв радужки. Стать и самоуверенность фигуры подчёркивалась строгим властным взглядом, в котором безошибочно читалось удивление. Лицо праматери скрывала ткань; символ её имени — чёрное и красное солнце, красовались на лбу.

— Праматерь, как и ты, стала темноокой, только будучи уже старейшей.

— А как становятся темноокими?

— Предположительно, нужен контакт языка мыйо с жертвой, дитя. Ну, и чтобы жертва выжила после этого.

Йоко понимающе кивнула.

— Что здесь происходит? Почему? — продолжила расспросы дева.

— Главная трагедия всей нашей истории, дитя. Почему? Это долго объяснять.

— Я хочу знать.

— Хорошо. Я начну.

Картина битвы сменилась ярким пустынным днём.

— После Великой тьмы априки были заняты лишь увеличением собственной численности. После появления пятого поколения уже невозможно было жить около высыхающих внутренних оазисов, пришлось переселиться на границу Благой земли. Так мы и жили, неторопливо строя селения и без труда добывая пропитание для новых детей. То время считается временем спокойного детства нашего народа.

В унисон словам древней перед Йоко сменялись картины простеньких построек, созданных из любых подручных материалов, да крики детворы, среди которой терялись немногие взрослые априки.

— Приход мыйо изменил всё, — продолжила Анэ. — Нам нечего было противопоставить их числу, потому пришлось просто бежать под защиту Благой земли. Тебе говорили, что мы смогли остановить первый жор, дитя?

Глаза Йоко блеснули утвердительно.

— В действительности он сам себя исчерпал: мыйо сожрали большую часть животных на континенте, но углубиться в Благую землю не смогли физически. Однако, обилие хищников закрыло нам доступ к старым оазисам и грозило настоящей катастрофой, тогда-то мы и начали готовить отряды охотниц. Оружие, которое тогда удалось сделать, просто ужасно...

Анэ показала стальной двуручный меч с прямым лезвием и несколько широких топоров.

— Но для старейших и этого оказалось достаточно. Мы вернулись на границы и начали методично вычищать земли от рассеявшихся мыйо. То было время пробуждения априк: роста знаний и производства, создания первых укреплённых поселений.

Анэ показала Йоко первые города, сделанные из тщательно обработанных каменных блоков. Внутри них непрерывно горели кузни и стучали инструменты иных ремесленных домов, занимавших подветренную половину города. Сотни работающих априк ходили по мостовой, перенося готовые изделия или сырьё. В центре высилась неказистая (на взгляд Йоко) сигнальная башня.

— Но пробуждение было омрачено потерянной свободой, правда тогда мы этого не замечали...

— Я не понимаю, — призналась дева.

— Тут нечего понимать, дитя. Праматерь принуждала дочерей к постоянной работе. Строгая иерархия нужна была для большей отдачи: как-никак нам пришлось освоить много новых ремёсел. Но со временем, когда мыйо начали отступать, старшие дочери, включая меня, перестали терпеть её деспотию.

— Вы пошли против матери? — удивилась Йоко.