Первая тень

Итак, в то время как колонизаторы прилагали огромные усилия, чтобы разрушить некогда восхитительный по красоте город Тон и возвести на его месте ужасный город Юргоран, тайтонцы процветали в дикой местности и вулканических пещерах, став для захватчиков дымом. Прошли долгие годы. За это время были совершены, казалось бы, незначительные действия, такие как саботаж и кражи, которые остались незамеченными захватчиками или были списаны на преступников.

Со временем проявилась более масштабная схема. После насильственной смерти нескольких видных лидеров ситхи начали понимать, что они стали мишенью. Были отправлены отряды рейдеров, чтобы узнать и уничтожить виновных; многие так и не вернулись, а те, кто вернулся, сообщили о том, что представители мировой фауны ведут себя более агрессивно, чем обычно. Несмотря на их затруднительное положение, из-за продолжающейся Космической войны у них не было легкодоступного подкрепления, и поскольку признать, что они нуждались в помощи, было бы потерей лица, проклятые ситхи удвоили свои усилия, чтобы решить проблему.

Тайтонцы, тем временем, снова стали сильными и многочисленными. Когда пришло время нанести удар по их врагу, никто не колебался, и с первыми лучами рассвета они обрушили городские ворота. Свирепые и бескомпромиссные силы тайтонцев вместе с различными существами, которых они тренировали специально для этого момента, — огненными тайгами, кошками-манками, великими гайдами и королевскими рапторами — ворвались в Юргоран, сметая на своем пути хоррантов и застигнутых врасплох ситхов. Некоторые из них бежали из города, но их затоптали уксизвери.

В тот день были убиты даже грозные и злобные великаны-рафа.

Ужасающие Кровавые Разбойники испытывали смертельную неприязнь к солнцу, поэтому они ранее отступили в свою яму. После разгрома Юргорана тайтонцы спустились в Разлом, где обитали вампиры и другие ночные существа. В прошлом они уже исследовали эту часть Разлома и вырубили в скале грубую лестницу, которая спиралью уходила вниз на определенную глубину и заканчивалась грубо обтесанной площадкой. Некоторые последовали по ней. Другие, привязавшись к веревкам, стремительно спускались вниз. Все они несли с собой факелы и набитый мешок, привязанный к поясу, из которого они доставали предметы размером с ладонь и прикрепляли их на разном расстоянии друг от друга.

Когда они закончили, прозвучал сигнал, и тайтонцы подняли шум, играя на ручных музыкальных инструментах, которые некоторые из них принесли специально для этой цели. Проснувшись в дурном расположении духа, Кровавые Разбойники расправили крылья и взмыли ввысь, чтобы расправиться с дерзкими незваными гостями. Кто-то бросил факел, и его свет упал на сотни вампиров, которые, казалось, заполонили всё вокруг!

Один из древних даров эрутросов, давно забытый ситхами, назывался светотворением. Эта сила позволяла им направлять солнечную энергию в кристаллы, которые в древности использовались для питания различных устройств и освещения великолепных городов Дроменрегна. На Тайтоне росло несколько видов таких кристаллов, которые тайтонцы заранее прикрепили к стенам Разлома, пока Кровавые Разбойники ещё спали.

Теперь, когда могучие когти и клыки потянулись вперёд, чтобы разорвать свою добычу, тайтонцы сотворили заклинание светотворения, и кристаллы вспыхнули, озарив всё вокруг ослепительным сиянием. Затем они бросились обратно на поверхность, а из умирающих глоток вырывались крики, и запах горящих трупов стал невыносимым. Выжившие Кровавые Разбойники либо скрылись в глубоких подземельях, либо вернулись в свои горы на Сагаре через подземный портал в Бездне Рух. Вампиры больше не беспокоили их.

Началось строительство нового города. В его анклавах использовались солнечные кристаллы, чтобы ни одно порождение тьмы не могло вернуться под покровом ночи и нарушить покой их мира. Но они никогда больше не поселятся в Юргоране, который с тех пор стали называть Старым городом. Он по-прежнему остаётся городом, полным призраков и злодеяний, и в его тенях поселятся другие существа.

Царства теней

ЗЛАЯ МУМИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ-КУМУМГА С ТАТУИНА

Ксанксатотеп вернулся в Дроменкас. Повелитель Ксантиира и халиф дим-Юмара, Ксанксатотеп был рафаимским отпрыском королев-ведьм и сыном богов, но, поскольку в его жилах текла кровь массаре, массасси встретили его с большим ликованием. Однако к жрецам Киссаи он не питал особой любви и, представ перед ними, даже не потрудился скрыть своего презрения. Это были не нинусгидзиды; к ним он испытывал хоть какое-то уважение, ведь они были избраны Королями Теней для великих свершений. Но эти! Ксанксатотеп видел и делал то, чего они не могли постичь, и, когда гигантский повелитель массасси подошёл к их жалким тронам, от него буквально исходила энергия Тёмной стороны Анти-Силы. "Я удивлён, что жрецы Киссаи всё ещё у власти после вашего предательства!"

"Это дела давно минувших дней, дорогой брат, тебе действительно стоит следить за текущими событиями... Но, возможно, ты был лишен таких излишеств, когда скрывался?"

Другой киссай весело захихикал, услышав эту насмешку. Они считали его пережитком варварства, чудовищем из ушедших веков и едва ли выше грубияна. Он чувствовал их страх, отвращение и самомнение.

Ксанксатотеп был слишком силен, чтобы им нравиться. Если бы не Отец, поддержавший их соглашение, он бы преподал притворяющимся жрецам урок прямо там и бросил бы отрубленные головы ликующим Массасси, когда он захватил родной мир ситхов для себя. Но Змеиный народ был могуществен, и его поддерживали его невыразимые хозяева, которые всегда наблюдали за происходящим с порога Внешней Тьмы.

"Моей последней задачей было покорение Земного мира, с чем я

успешно справился, развязав ужасную войну, чтобы заявить права на этот мир для Бессмертных богов ситхов". Это заставило киссаи замолчать, и Ксанксатотеп улыбнулся жгучей ненависти, которую он испытывал к нему.

"Я вижу... В любом случае у Совета Теней есть для тебя новое задание. Есть один игрок-отступник. Если ты сможешь... избавиться от него, то сможешь основать свое правление в Западных Пределах и стать Седриссом!"

Этот титул означал "Верховный Злодей" и давал власть, равную власти высших архимагов Дроменкаса. Подобные почести ничего для него не значили, но пока он соблюдал субординацию и принял задание, лично отобрав батальон массасси, который отправится с ним на Хот — планету, названную в честь того самого нечистого протоплазменного Древнего, который до сих пор обитает во тьме.

Перед отъездом он предупредил жрецов: "Сейчас я ухожу. Но знайте: я не просто жрец, а полубог, выкованный в ледяном пламени Нефила! Если вам снова понадобятся мои услуги, я буду ждать соответствующих подношений, иначе вы познаете мой гнев".

Киссай почтительно поклонился, но в глубине души был рад, что он уходит.

Ксанксатотеп отправился в Храм Теней на Хоте — древнее сооружение, построенное гоблиноподобными фасками (позже их стали называть скелами), которые попали в рабство к Ветроходу. Король Демонов Ветра не был любимцем ни Лотана, ни Ямм"ки, потому что был сыном Астора, который, как они подозревали, стремился занять их место. Задача, которую они поручили Ксанксатотепу, должна была продемонстрировать превосходство над этим своенравным соперником.

Он собирался выждать время, прежде чем нанести удар по мрачному разуму, бродившему по этим северным равнинам, но гниющий Король Духов Ветра узнал о его приближении и первым дал о себе знать, послав отвратительного вампира, чтобы тот убил и сожрал перепуганных массасси, служивших в Храме Теней, и заставил Ксанксатотепа воскресить их в виде марионеток-нежити. Без сомнения, это дело рук киссаи, рассуждал Ксанксатотеп, они надеются избавиться от меня. И если им это удастся, темные боги лишь улыбнутся и кивнут своими мрачными головами; таковы их прихоти и верность.

Ксанксатотеп ненавидел их всех! Теперь имело значение только усиление его собственной власти.

Однажды я стану одним из Древних — и тогда уничтожу их!

"Падший и забытый дух, — приказал он, — ты, который когда-то правил империями, я не собираюсь ссориться с тобой. Но теперь я хозяин этих земель! Иди и преследуй другого!" И на ненавистном высоком языке он произнес таралсиксу. Известное лишь немногим, это было одно из редких заклинаний, которое обеспечивало защиту от подобных существ.

Но, несмотря на нарастающую бурю, Виндагон ответил: "Сын и тайный соперник Айрин, возможно, то, что ты ищешь, ближе, чем ты думаешь..."

Из этих слов Ксанксатотеп понял, что Виндагон предлагает союз против Древних. Это было заманчиво, но, в конце концов, это сделало бы его всего лишь еще одним рабом Тулукху, и если бы это было обнаружено до того, как Золотой король смог бы уничтожить Внешних Богов, его бы выследили и уничтожили.

— Боюсь, что нет, Смертоносец, потому что вонь, исходящая от таких, как ты, мне не подходит, — надменно ответил он. — "Возможно, когда Вергама совершит свое богоубийство, я подумаю об этом".

"Ты не доживешь до этого дня, сын Ситлана, и никто не защитит тебя!"

Так случилось, что Король Духов Ветра покинул Хот... но халиф всегда слышал его смех на расстоянии и чувствовал ледяной холод его руки.

Вскоре после этого Ханксатхотеп был вызван отрядом молодых киссаи, скрывавшимся в джунглях Тунита (старое название Фум Татавина и Татуина).

Их битва с крестоносцами закончилась неудачей, и они не могли вернуться в Дроменкас и сохранить свои жизни; они также не могли оставаться в страшном лесу. У них был только один выбор. Чаще всего призывы оборачивались против призывателя, но они объясняли это тем, что призывали не разрушающую рассудок Тень Этериуса или даже Дымного Демона, а всего лишь высокопоставленного ситха, который, как они слышали, недавно захватил Западные пределы. Итак, оперативная группа ждала, прислушается ли повелитель Ксантиира к их призыву. Из их наспех сооруженного святилища, сделанного из костей и крови павших товарищей, поднимался черный дым, погружая холодную ночь в темноту, более глубокую, чем сон, и скрывая печальные звезды, одиноко кружащиеся высоко в небе.

Наконец ужасный Ксанксатотеп, облаченный в одежды одного из древних царей, вошел в ворота. Ему не было дела ни до Тунита, ни до Кумумга, и он бы не пришел сюда, если бы не древние предания, в которых говорилось о драгоценном камне огромной ценности, украденном у посланников Древних и спрятанном в этих землях. Этот камень, известный как Торк, наделял своего владельца божественной силой.

Верховный Злокозненный смерил взглядом жалкую, дрожащую кучку неудачников, которые стояли перед ним на коленях, ожидая, что он сделает то, чего не могли они. Ничтожные отпрыски Киссаев! Увидев, что они не принесли ему жертву — ведь жречество велело народу воздавать почести только Бессмертным Богам, Повелителям и Нинузгидзиде, — он сверкнул глазами, в которых вспыхнуло яростное красное пламя, и прошипел на Высоком Языке мерзкое заклинание. Подняв пылающий меч, великан обрушился на ошеломленных ситхов, пронзая, рубя и разрывая их с расчетливой жестокостью.

После его первого натиска в живых осталось меньше половины отряда, но Ксанксатотеп не собирался останавливаться на достигнутом. Когда они скрылись в джунглях, он преследовал их, питаясь их страхом и страданиями. Из них еще половина была выслежена и убита.

Осталось пятеро, и они издалека наблюдали из этого мрачного, зловещего леса, как Верховный Злокозненный творил какое-то заклинание над телами их павших товарищей. В том, что когда-то было глазами, вспыхнул жуткий зеленовато-голубой свет.

Затем смертоносный отряд марионеток-мертвецов поднялся и выстроился в шеренгу.

Словно за ними летели сами дьяволы, выжившие бежали так быстро, как только могли, к единственному месту, где они могли найти убежище, к единственному месту в этом мрачном ночном лесу, где они еще могли укрыться, — к странному и внушающему благоговение городу Кумма.

Кумма, которого они так боялись, с его горными стенами и массивными колоннами, которые, казалось, выросли из самой земли, не обработанные руками смертных...

Кумма, чьи непреклонные массивные каменные изваяния взирали на них сверху вниз, проникая в их души ужасающими мыслями, гласившими: "Позор Детям Перворожденных, чьи души ждут мучений во Внешней Тьме..."

Кумма, неприступный город благородных крестоносцев, которые с каждой победой опровергали пагубные учения Повелителей Змей и их жестоких хозяев...

Кумма, город, который, скорее всего, станет их погибелью.

Ветерок, напоенный ароматом древних деревьев луха, мягко обдувал перепуганных беглецов, спускавшихся по склонам почтенных холмов, ведомых жуткими Гомрассенами. Эти земли так сильно отличались от суровой и жестокой родины, где из них сделали суровых и жестоких воинов. Добравшись до ворот из песчаника, украшенных акротериями с причудливыми барельефами в виде крылатых фигур, беглецы побросали оружие. Перед гигантскими колоннами, окружавшими портал, который распахнулся, пропуская вооруженных стражников, они рухнули на колени, беспрестанно бормоча и умоляя на своем уродливом языке. Стражники, на одежде которых виднелись следы паники и усталости, а на окровавленных лицах — следы крови, позвали паладинов.

"Какое жалкое зрелище в такую прекрасную ночь", — подумал Беркинн Аревн, старший из Паладинов Кумумга, видя перед собой распростертые фигуры. — "Что все это значит? — спросил он. — Почему угнетатель пришел сюда в ужасе и слезах?"

Наконец один из них собрался с духом и заговорил на всеобщем языке, понятном кумумга. "Сжальтесь над нами! — начал краснокожий ситх. — Мы отдаем себя на вашу милость, даже если эта милость означает смерть, ибо нас ждет куда худшая участь от рук Верховного Злодея, которого мы по глупости призвали. В эту самую минуту он охотится на нас, и скоро он выйдет из джунглей!"

"Если вы призвали его, как утверждаете, то почему же он охотится на своих союзников, а не на врагов?"

Быстрота их ответа подтверждала обоснованность их опасений. "Это правда, что нас послали с единственной целью — завоевать Кумумга и захватить трон Тунита для Империи ситхов, — сказал другой воин. — Однако ваш народ оказался сильнее и храбрее, чем мы ожидали, и тогда мы призвали его. Но как только он появился, он начал нас истреблять. И это еще не самое худшее, потому что вскоре он начал превращать нас в ужасных живых мертвецов".

Аревн на мгновение задумался. "Почему вас так пугают живые мертвецы? Вас, что обитают во тьме демонов и мерзких богов?"

Юный Киссай ответил: "Говорят, это вечные муки, безумие и боль, которые невозможно вообразить... Лучше умереть и возродиться в чертогах наших отцов..."

"Я бы хотел узнать об этом побольше, — сказал паладин. — Проследите, чтобы их надежно сковали цепями и лишили всего спрятанного оружия и припасов".

Кумумга оказались столь же мудры, как и их репутация: они заперли ворота и предупредили гигантских стражей о приближении врага. Фаланга крестоносцев отвела пристыженных ситхов в укрепленную тюрьму, потому что война изменила Кумму, и теперь там появились такие места, но не настолько, чтобы жители перестали обеспечивать узников едой и чистыми постельными принадлежностями. Тем временем паладин переоборудовал трехтонный саркофаг, известный как Тумулус, и собрал отряд добровольцев для охраны Ожерелья Власти, или Торка. Вскоре стражи Куммы зычными голосами передали следующее предупреждение: "Владыка Ксантиира прибыл".