Вторая тень

"Истинно верующие", — усмехнулся он, — "хотя для религиозного ордена они выглядят на удивление богемно".

После неловкого представления леди Ашер и настоятельницам лорд Кейнспар сказал: "Понятно, почему вы пользуетесь таким почетом и почтением. Почему вы настаиваете на том, чтобы тратить его на распространение лжи?" — Каинспар указал на картины, покрывавшие стены. — "Я не хочу богохульствовать..." — по его губам стало ясно, что он это сделал, — "Но, поскольку вы все взрослые люди, давайте говорить откровенно: вы знаете, что нет никаких Целестиалов, нет никакого Верховного Создателя, никакого благосклонного Великого Творца, который собирался бы спасти галактику, а если бы и был, то он явно был бы на нашей стороне. Эта ложь, которой вы учите, помешала многим объединиться с нами в борьбе против угрозы Перворожденных — тех, кто отрицает величие и власть законных правителей этого мира и держит вас в рабстве с помощью лживой идеи эгалитаризма."

Леди Эшер грациозно кивнула и шагнула вперед: "Я позволила себе провести небольшое исследование вашей истории, которое стало возможным благодаря вашему второму прибытию. До войн ваш народ назывался Ада из Адина, это была раса потомков Перворожденных Сикму, которые возглавили своих братьев и потомков на заре Эмпирейских войн. Сейчас они, как ни странно, называют себя битами. В архивах нет точных сведений, но мне удалось выяснить, что после того, как правители Ада предали свой народ и присягнули на верность тем зловещим существам, которым поклоняются ситхи, они исчезли, а через несколько лет вернулись... другими. Эти отколовшиеся ветви Ада были отправлены завоевывать разные миры: сакеранцы — Сарриш, сакийцы — Саки...".

Кайнспар остался невозмутим. — Если то, что ты говоришь, правда, то эти чудесные существа, как ты их называешь, возвысили нас над примитивностью — ведь до появления письменности все мы были звероподобными и низменными созданиями — и то ли случайно, то ли по своей прихоти именно они дали нам искру, которая пробудила нас от оцепенения. Первородные" — это просто термин, обозначающий те расы, которые первыми достигли цивилизации. Но это не важно. Теперь меня по праву можно считать ситхом, а мы не тратим время на то, чтобы оглядываться назад. В конце концов, разве каждый из нас не является зверем, который должен бороться и пробивать себе путь наверх, чтобы не быть растоптанным?

Аббатиса улыбнулась, но по её глазам было видно, что она считает эту идею глупой.

— Да, я забыл. Ваш орден придерживается более архаичных верований. Что ж, давайте на минутку представим, что это правда. Судя по твоей внешности, в тебе есть что-то от сефи, а мы все не так чисты, как ты столь красноречиво выразилась. Тем не менее в тебе достаточно от этой некогда славной расы, чтобы ты понимала: твой народ скорбит не только об утрате мира, но и о безмятежности. В то время как мы, ситхи, обрели безмятежность в своих действиях, завоеваниях и установлении порядка, вы тоскуете по безмятежным дням прошлого.

"Если бы ты видел те времена, ты бы тоже так думал", — ответила она.

Он как-то странно посмотрел на неё: "Ты не так уж стара и не бессмертна. Ты говоришь о том, что написано в сказках и отражает идеалистическое мышление. Сефи всегда были такими".

"Мы наделены несколькими дарами, — заявила леди Ариана, снимая капюшон, — в том числе способностью видеть прошлое".

"Ещё одна красавица", — подумал Каинспар. — "Жаль, что они такие глупцы и путают сны с силой. Но из них получится неплохой гарем, когда я их поймаю, а их печаль сделает их ещё прекраснее!"

"И вот среди вас, на равных правах, стоит человек!" — воскликнул Каинспар, указывая на леди Ариану. — "Согласно вашей собственной мифологии, которую вы считаете непреложной истиной, скажите мне, леди Ашер, разве не Архитекторы и их ручные люди положили конец вашему славному Золотому веку?"

"Если бы ситхи не воспользовались ситуацией в своих интересах..."

"Мы можем согласиться с тем, что они были оппортунистами, но не с тем, хорошо это или плохо. Тем не менее, вы не можете отрицать, что люди стали одной из причин Скорби — периода, когда, по вашему мнению, галактика пришла в упадок, верно?

"Верно, но люди — это не однородная масса", — быстро добавила она, прежде чем он успел возразить. — "Среди них есть хорошие, плохие и те, в ком есть и то и другое".

"Как бы то ни было, вы скорректировали свои этические стандарты, чтобы принять новую парадигму, которая позволяет низшим существам, таким как люди... и другим, — он посмотрел на представителей более экзотических рас, — находиться среди вас. Кто-то может даже сказать, что они вас оскверняют. Не обижайтесь, дорогие дамы, ведь мы тоже приняли чужаков в свои ряды! Если вы готовы принять в свой круг даже Несущих Хаос, разве вы не видите необходимости снова скорректировать свои стандарты, чтобы принять новый галактический порядок, в котором лучшие из нас будут на вершине? Вы, конечно же, это понимаете. Ваша собственная религия иерархична по своей природе: на вершине — Отец Света, под ним — Целестиалы, на следующем уровне — Перворождённые, ниже — их потомки, а ещё ниже — звери".

Леди Эшер угодила в эту ловушку. Впредь она будет осторожнее.

"Внешне все может выглядеть одинаково, но по сути — совершенно по-разному. Там, где ситхи считают, что те, кто наверху, имеют право угнетать тех, кто слабее, и делать с ними все, что вздумается, мы видим в обладании властью тяжкую ответственность и используем ее, чтобы помогать тем, у кого ее меньше. В то время как вы используете свое положение для жесткого доминирования и насилия над теми, кто с вами не согласен, мы используем его для любви и свободы, даже для тех, кто хочет от нас независимости. Так что нет, парадигма не изменилась, и наши этические нормы не претерпели изменений, несмотря на то, что распространение пагубных убеждений изменило галактику. Но как среди людей есть те, кто придерживается разных взглядов, так и среди народов есть разные люди. По отношению и поведению мы отличаем друга от врага".

"И все же, поскольку мы искатели, а не пастыри, вы считаете ситхов злом?"

"Вас судят по тому, какой огромный вред вы причиняете и как оправдываете его. Разве вы не видите, к чему привели подобные учения? Или ваше сердце настолько очерствело, что порабощение и убийство невинных кажутся вам такими же бессмысленными, как осенний листопад?"

"Разве порядок перестал быть похвальным качеством?" — возразил Каинспар — "Рассудительные тоже прибегают к насилию, считая, что поступают правильно. Несмотря на то, что вы считаете их жестокими по отношению к тем, кто ниже их по статусу, я не слышу, чтобы вы выступали против них".

"Мы принадлежим не к Рассудительным, а к Решительным. Мы давно заявляли о своём несогласии с их методами и не оправдываем их действия".

"Многим может показаться, что вы всё же на их стороне".

"Они ответят за свои преступления, но никогда ещё они не совершали таких тяжких злодеяний, как то, что ваш народ сотворил с асмерукиями, катуменами и многими другими народами, которых слишком много, чтобы перечислять их всех".

"Возможно, это они были агрессорами; нас там не было, чтобы судить".

"Это недостойно вас, лорд Каинспар", — возразила она. — "Все уже слышали об ужасных деяниях ситхов. Ваш народ с гордостью хвастается ими".

"Давайте не будем спорить и оставим это, чтобы сосредоточиться на настоящем. Меня послали, чтобы заручиться вашей поддержкой... или хотя бы вашим содействием. Если вы действительно цените жизнь и стремитесь сохранить столь желанный для вас мир, то передайте всем, чтобы они сложили оружие перед естественными властителями этого мира и перед нами, их посланниками. Вы вольны верить в любые сказки, но распространение и пропаганда литературы, восхваляющей Целестиалов или учение Решительных, должны быть прекращены".

"Похоже, вы считаете, что у нас больше власти в этой галактике, чем на самом деле!"

"Полно вам, леди Ашер, давайте не будем играть в игры. Эссулины известны во всей галактике как Наставники Пути, Хранители Дыхания и Последователи Истока. Вы прекрасно знаете, что одним своим словом можете положить конец этому конфликту, который вам так ненавистен".

"Возможно... если мы солжём и заставим тех, кто доверился нам, склониться перед жестокими кнутами тех мерзостей, которых вы называете властителями".

"Тогда, боюсь, конец близок, и вы увидите, что ваши убеждения ошибочны".

"Возможно", — признала леди Ашер с загадочным видом, который так раздражал колдуна. — "Знаете, это не такая уж и маленькая трагедия — пасть так низко, принося в жертву невинных людей ради демонов, притворяющихся богами, и сеящих заразу войны. Это предательство по отношению к тому, кем вы когда-то были. И именно по этой причине ваши хозяева создали миф, согласно которому только хаос и жестокость являются естественным состоянием мира. Но это неправда, и любой приверженец Священного Пути знает об этом..."

"Вы проповедуете Путь, но так мало о нём знаете. Если бы вы только вкусили той силы, которой Древние наделили своих верных слуг, вы бы поняли, что это не миф, и сделали бы всё, чтобы её обрести! Ей нет дела до ваших идеалов. У неё нет воли, она — лишь источник силы, из которого могут испить те, кто сумеет его постичь".

"Для тех, кто не видит разницы между благородным и низменным, правда становится ложью, а ложь — правдой, но от этого она не перестаёт быть правдой".

"Разве наша сила не доказывает истинность наших слов?" — спросил Каинспар. — "Где был ваш Создатель, когда таунгов изгнали с Нотрона? Где были Целестиалы, когда орды драконов предавали огню мир за миром? Когда система Ворсуул была очищена от всего живого, какие ангелы спустились, чтобы остановить их? Ни одного! Где же ваши спасители теперь, когда вы стоите на пороге смерти? Если Создатель когда-то и существовал, то он отвернулся от вас; ваши Целестиалы покинули эту галактику".

"Вы говорите так, будто они предали нас, хотя на самом деле это мы их предали, — возразила леди Ашер. — Будто это они нам что-то должны, а не мы им за всё, что они нам дали, за все дары, которые мы растратили впустую. Угроза смерти, которой так легко разбрасываются ситхи, не может изменить того, что правильно, а что нет. А раз не может, то и не изменит наши умы и сердца. Ситхи и ваши ложные боги пугают нас не больше, чем топор пугает землю. Вы можете срубить много деревьев, но земля останется твёрдой и будет готова дать ещё".

"Не будет, если земля тоже погибнет..." — В глазах колдуна вспыхнул огонёк: он был доволен тем, что его слова заставили леди Ашер слегка напрячься. — "Вижу, мне наконец удалось вывести вас из состояния самодовольства".

— Дело не в этом, — наконец, сказала она. — Теперь я это понимаю. Ситхи научили вас верить в то, что вы лучше всех остальных. Разве не это означает слово "ситх" — "высший"? Вы думаете, что это дает вам право господствовать над звездами и делать все, что вздумается — будь то силой воли или хитростью, с помощью которой вы переигрываете своих противников, — Она невольно рассмеялась, и некоторые из ее сестер тоже рассмеялись, а улыбка Кайнспара сменилась хмурым выражением лица. — Ваш народ похож на упрямых детей. Вы готовы пожертвовать всем хорошим — ради чего? Ради власти? Что хорошего в выжженной галактике?!

— В этой вселенной имеет значение только власть — только она разорвет наши цепи.

— Вы сами сковали себя этими цепями! — воскликнула она, раздраженная его неспособностью увидеть то, что казалось ей очевидным. — И они становятся только тяжелее, когда вы причиняете вред другим. А что касается власти, то слышали ли вы о гигантском другоне, поверженном колонией крошечных водяных цикад? Знаете ли вы о Дюнном Кактусе на Адубе-3, который, несмотря на засушливую почву и палящее солнце, выращивает самые нежные цветы? Вы когда-нибудь видели, как самые ничтожные существа преодолевают невероятные трудности благодаря любви? Если все эти великие и могущественные силы бессильны перед ничтожными и жалкими, то что уж говорить о какой-то захудалой империи? Нет, лорд Каинспар. Господство, жестокость, разрушение — вот путь паразита. Сойдите с этого бесчестного пути. Зачем вам мерзкие чудовища, которые заманивают эгоистичные, сломленные души двуличием и оккультными практиками? Лучше присоединитесь к нам, ведь у нас есть богатства, которых нет у них... Один день настоящего мира, милосердия и единения ценнее тысячи дней, проведённых в страхе, насилии и ненависти".

Слова леди Ашер напомнили Каинспару о том времени в его детстве, когда он мечтал о том, чтобы добро восторжествовало над злом, а справедливость восторжествовала. На мгновение он задумался над её словами... Но потом вспомнил, как его холодный отец и распутная мать вытравили из его головы и сердца все подобные мысли, и по лицу колдуна пробежала тень.

"Любовь, цветы и прочая чепуха! Я слышал о тех, кто ради вашего дела отказался от славы ситхов, но до этого момента не понимал почему. Ваши слова и впрямь убедительны, как и предупреждали мои учителя. Но я никогда не отступлю — уж точно не ради этого... жалкого существования. Боюсь, что ваши тонкие доводы, хотя и хорошо продуманные, не смогли заманить меня в ловушку. Вы всего лишь слабые женщины, коронованные как величества, прячущиеся в каком-то пыльном монастыре и обучающие вещам, о которых сами мало что знаете... Да, я чувствую вашу ненависть и отвращение, когда говорю вам правду. Вполне естественно, что вы хотели бы видеть меня мертвым. Зачем отрицать это и притворяться, что это не так?"

"Для меня было бы большим облегчением узнать, что вы больше не представляете угрозы", — призналась она. — "Но гораздо большим облегчением было бы узнать, что ты решил встать на сторону жизни".

"Вы превосходите меня числом. Ваши грозные охранники стоят за дверью. Без сомнения, моя старая Змея может причинить некоторый вред. Вы находите мою идеологию, организацию и личность отвратительными. Делайте, что хотите!"

Леди Ашер повернулась лицом к своим коллегам-аббатисам: "И это "пятно зла", — сказала она, как будто вела урок. — "Оно действует, заражая разум, сердце и дух, убеждая нас в том, что отнять жизнь — это справедливо и естественно. Почему это не так?"

Когда другая аббатиса сняла свой капюшон, глаза Каинспар расширились при виде великолепия с волосами цвета воронова крыла.

"Потому что это лишает нас всех возможностей в будущем, включая возможность измениться", — сказала леди Монсеррат. — "Лорд Каинспар сказал это своими собственными устами: другие ситхи отреклись от тьмы. Поэтому мы не можем быть судьями, присяжными и палачами".

Ситх вздохнул: "Даже если все, что вы говорите и во что верите, правда, это не имеет значения", — добавил он серьезно. — "Миры меняются, и когда на каждый из них опускается покров, мы должны меняться вместе с ними или погибнуть на полях сражений. Вы мечтатели, тщетно стремящиеся к исчезнувшему прошлому или какому-то невозможному будущему, но я прагматик. Мы никогда не сойдемся во взглядах. К сожалению для вас, вы тоже стоите у нас на пути, распространяя опасный идеализм. Поэтому вы должны умереть. Должен ли я сделать это сейчас, чтобы избавить вас от гораздо более мучительной смерти от рук моей армии? Возможно, ваши речи все-таки тронули меня, потому что это милость, которую вы не получили бы от кого-либо другого". — Он обнажил клинок, который прятал. — "Посмотрим, спасет ли вас ваш Создатель".