Настоящий извращенец 2

У Правой Рукй императора Софистов и старейшин аж глаза на лоб полезли. Они переглянулись, ехидно потирая руки.

— Видал? — зашептал один. — Наш Владыка — он и в Африке Владыка. Бабу склеил за три секунды, даже ухом не повел.

— А то! — закивал второй. — Перед таким мужиком никто не устоит. Мы сами-то триста лет назад не так же разве уши развесили?

— И то правда, — вздохнул старик, подобрав сопли. — Кабы не Владыка, нас бы тот традиционалист на вершине Сократа в порошок стер.

— С того дня за шефом — хоть в ад, хоть в бездну!

В глазах у стариков стояла собачья верность. Не по принуждению, а от всей души. Понятное дело, приезжая красотка тоже не устояла перед харизмой босса.

Лисицын смотрел на Мицуки с полным равнодушием, а в душе тяжело вздыхал. "Что за дура? Спрашиваешь ее по-человечески, кто такая да откуда — молчит. А потом вдруг выдает: согласилась она. Мне твоё согласие на кой сдалось?" Ждать, пока она расчехлится, Лисицыну было лень. Не хочешь по-хорошему говорить — сам посмотрю. Он поднял руку и ткнул пальцем девахе прямо в межбровье.

Мицуки обомлела, а в следующую секунду её обдало ледяным потом — сканирование Духа! Он же сейчас в мозги полезет! Она хотела крикнуть "Стой!", но голос пропал. Сознание Лисицына уже шныряло в её черепушке как у себя дома.

И тут над плечами Мицуки вспыхнул и соткался полупрозрачный силуэт. Сухопарый дед в длинном белом балдахине. Волосы седые, глаза въедливые, руки за спиной. Вроде просто фантом, проекция, а давил так, что у всей шоблы на площади поджилки затряслись.

Правая Рука императора Софистов вместе с бандформированием сдали назад на пару шагов.

— Ё-мое... — пробормотал дед. — Силушка-то... Это ж легендарный уровень Перерождения!

На Континенте Бессмертных про Перерождение только в сказках слыхали. Старики судорожно схватились за цацки и навели защитные биополя, выпучив глаза. Даже проекция такого монстра могла разнести тут все в щебень.

Мицуки задергалась, силясь перекричать гул в ушах:

— Стой, дурак! Это защита моего рода! Дед — патриарх на четвертом уровне Перерождения! Владыка Святой Категории! С ними шутки плохи!

Она реально перепугалась. Патриарх в ней души не чаял и навесил такую защиту, что при взломе дед как бы лично прописывал леща обидчику. А тут какой-то Сократ лезет. Размажет же парня! Как-никак, а спаситель. Жалко глупого.

Лисицын на её панику даже не хмыкнул. Его Дух пер тарантулом дальше. Белый дед в воздухе ожил. Насупился, смерил Лисицына ледяным взглядом, будто увидел наглую муху.

— Вздумал пренебречь моей волей, сопляк? — прошелестел дедов голос. — Познай же цену своей дерзости!

Призрачный дед небрежно замахнулся и легонько хлопнул ладонью в сторону Лисицына. Пространство вокруг руки пошло трещинами, воздух завыл.

Правая Рука императора Софистов зажмурился — от такой убойной волны не уйти никому. Это была сила, которой в их мире вообще быть не должно. Мицуки просто закрыла глаза, чтобы не видеть, как парня превращают в фарш.

— Возвращайся домой, как закон... — начал было дед свою коронную фразу.

Лисицын лениво отмахнулся, будто отгонял назойливого комара. Шлепок — и призрачного деда перекосило. По фантому пошла паутина трещин, и он с треском рассыпался на тысячи искр, которые тут же растаяли в воздухе. Дед даже договорить не успел — так и испарился с открытым ртом.

На площади встала звенящая тишина. Народ онемел. Правая Рука императора Софистов стоял с отвисшей челюстью. Охрана лупила шары. А молодежь из нижних рядов снова дружно шлепнулась на колени.

Одним взмахом руки? Легендарного деда с Перерождения? Да какой же тогда уровень у нашего шефа?! Софисты чуть не заплясали. Помянули добрым словом традиционалистов — мол, держитесь теперь, усатые, пришел вам полный конец!

— Дедушка!.. — Мицуки открыла глаза и обомлела.

Вокруг догорали искры, а парень стоял цел и невредим. В башке у девахи заклинило шестеренки. Патриарх — Владыка Святой Категории, четвертый уровень Перерождения, элита вселенной! Пусть даже в проекции остался один процент его мощи, никакой Сократ бы не выжил. Если только... Если только этот парень сам не сидит на Перерождении! Подумать дальше она не успела — мозг отключился. Сканирование без последствий не бывает, тем более, когда внутри фантом взорвался. Глаза ушли под лоб, коленки подогнулись, и Мицуки кулем повалилась наземь.

Правая Рука императора Софистов дернулся было подхватить, но Лисицын оказался быстрее — сгреб деваху за шкирку. Пока она висела без чувств, Лисицын быстренько переварил полученную информацию. Все, что надо, он из ее памяти выудил. Правда, башке девахи досталось крепко — не от него, а от собственного заботливого деда, чья защита при взрыве контузила хозяйку.

Ладно, Лисицын сегодня добрый. Он поднял ладонь, и на кончиках пальцев затеплился нежно-зеленый огонек. Первозданная Энергия Жизни.

Он приложил руку к лбу Мицуки, и зелень впиталась в её черепушку. Поврежденные ментальные каналы мгновенно срослись, а Дух стал даже крепче, чем был до этого. Отдернув руку, Лисицын спихнул тушку девахи на руки подоспевшему Правой Руке императора Софистов:

— Забери.

— Есть! — Правая Рука императора Софистов с поклоном принял ценный груз.

Лисицын развернулся, сделал шаг и растаял в воздухе. Дела не ждали. Его интересовала восточная граница Континента Бессмертных. Глухая, заброшенная пустошь. Когда-то давно тут ютилась мелкая деревушка — от силы десятка три дворов да пара сотен душ населения.

Когда Лисицын только свалился на Континент Бессмертных, судьба закинула его аккурат в эти края. Местные охотники — простые мужики, без всяких там замашек на бессмертие — подобрали его, обогрели, накормили, дали одежду. Научили зверье в лесу бить да по-здешнему читать. Обычные люди, ни грамма магии или силы. Но они дали ему дом. А потом через деревню проезжали традиционалисты из какого-то праведного сектора. Зачем, почему — хрен их знает. Просто взяли и пустили всех под нож. Без причины, без повода, чисто от нечего делать — потехи ради.

Лисицына в тот день дома не было, ушел в горы за дичью. Возвращается — а на месте поселка одно пепелище да трупы кругом. Приемные родители, сестренка, соседи, мужики, с кем на охоту ходил, — всех вырезали. Он день и ночь просидел на пожарище на коленях, а потом поднялся и пошел искать силу. Пахал как проклятый, пер напролом, не щадя ни себя, ни других. Семьдесят лет ушло на то, чтобы отыскать ту заразу и выкосить их орден под корень.

Главного их старика Лисицын перед смертью спросил:

— За что вы их?

А тот только ухмыльнулся:

— Да я и не помню. Для нас вы все — что муравьи. Ты еще спроси, за что на таракана наступили.

Лисицын его пришиб на месте. Вернулся сюда и поставил каждому деревенскому по надгробию. И вот теперь у него наконец появилось средство, чтобы вернуть их из небытия. На пустой, заросшей бурьяном поляне стояли четыре безымянных камня. Первые три — отцу, матери и сестренке.

Перед четвертым Лисицын застрял надолго. Это был камень той самой девахи. Встретил он ее уже позже, когда крутился в кругах бессмертных. Она его однажды из такой переделки вытащила, буквально с того света сдернула. Была рядом, когда совсем тошно приходилось, давала надежду, когда казалось, что кругом одна тьма. А потом ее не стало.

Инопланетная дрянь сцапала её, подчинила разум и превратила в куклу. Лисицыну пришлось лично завалить её — своими руками. И похоронил он её здесь же. Лисицын тяжело вздохнул и поднял руку. На ладони вспыхнул и набрал силу нежно-зеленый огонь. Первозданная Энергия Жизни развернулась во всей мощи.

— Подъем, народ.

Перед ним из воздуха соткались три размытых силуэта. Не четыре — ровно три. Отец, мать, мелкая. Перед четвертым камнем — голая пустота. Лисицын насупился. Только трое? Он добавил мощи, вжав Первозданную Энергию на максимум. Зеленый свет залил всю пустошь, вспыхнув не хуже местного солнца. Но четвертая фигура так и не проявилась.

Лисицын опустил руку. Всё понятно. Для Первозданной Энергии нужен зацеп — якорь. Чтобы поднять человека, нужна хоть зацепка: кусок тела, фрагмент Духа, да хоть тень сознания. У спецназовца Дух остался цел. У Первого императора образ сохранился. А у нее — ничего.

Эти космические твари выжгли её подчистую, не оставив даже атома. Ни тела, ни Духа, вообще ничего. Не из чего её собирать. Только голема сделать, пока тело цело. Черт бы их драл! Выродки инопланетные! Изничтожу весь ваш род под корень, суки! Будете у меня день и ночь на дыбе орать!

Лисицын постонал про себя, посмотрел на пустой камень, но тут же перевел взгляд на троих перед собой. Силуэты уплотнялись. Всплыли знакомые черты: батина борода, мамин фартук, смешные косички сестренки.

На губах Лисицына впервые за день проскользнула едва заметная ухмылка. Он легонько взмахнул рукой. Пустошь вокруг начала перекраиваться на глазах: сорняки с булыжниками испарились, угрюмый пейзаж сменился уютной зеленью. Из воздуха выросли деревянные избы, улочки, а у въезда снова зашумел кудрявый тополь. Деревня, сгоревшая пятьсот лет назад, вернулась. Это была не иллюзия — настоящие бревна, реальная земля, живой тополь.

Лисицын поднял и остальных жителей. Нечего им в земле гнить — нормальные были мужики, ни в чем не виноватые. Пусть живут. Поселок ожил. На улице, у своих домов, под тополем начали появляться люди. Они озирались, хлопали глазами, будто только что очнулись от дико длинного сна.

Лисицын подходить не стал. Стоял в сторонке и смотрел, как непонимание на их лицах сменяется шоком, а шок — слезами счастья. Они узнавали друг друга, орали, обнимались, ревели в три ручья. Влезать в их новую жизнь он не собирался. Они его не узнают, да и не к чему им это. Постоял, посмотрел немного, развернулся и ушел.

* * *

В Замке Мицуки открыла глаза. Башка больше не раскалывалась, в голове прояснилось. Она села на кровати и прислушалась к себе: сил явно прибавилось. Сканирование не просто не повредило её башке, а будто пробило давний затор в каналах! Это всё он. Сначала влез в мозги, а потом сам же и подлатал.

А ведь мог просто выпотрошить память и выбросить как мусор. Но не стал. Пожалел, вылечил, да еще и мощи добавил. "Неужели я ему понравилась?.." — мелькнула дерзкая мысль. Она встала с кровати и вышла из комнаты. В коридоре софисты при виде нее шустро втягивали головы в плечи и старались не отсвечивать. Пройдя через дворики и галереи, она выскочила на площадь и увидела деда Правую Руку императора Софистов, который о чем-то перетирал со старейшинами.

Заметив её, старик расплылся в улыбке:

— О, девица! Очнулась? Как самочувствие?

Мицуки вопросы проигнорировала:

— Где он?

Дед сразу понял, про кого речь:

— Владыка отлучался, но уже вернулся. У себя в зале.

Не долго думая, Мицуки толкнула тяжелые двери и вошла.

Лисицын сидел на троне с закрытыми глазами — переваривал то, что вытащил из её памяти. Услышав шаги, приоткрыл веки.

Мицуки подошла ближе, остановилась у подножия.

— Приветствую, Владыка.

Она разглядывала его молодое лицо. В памяти всплывало всё сразу: как он смахнул призрака её деда, как подлечил мозги, как стоял под молниями, спасая её шкуру. И внутри у нее что-то окончательно екнуло.

За ней ухаживали сотни красавцев: кто-то строил из себя героя, кто-то пыжился, кто-то юморил, но никто и близко не стоял с этим типом. Молнию размазал щелчком пальцев, фантом деда — элиты вселенной — схлопнул как муху! Да сколько же ему лет? Он что, какой-то древний монстр в теле парня или неограненный самородок? Любопытство жгло ее изнутри, перерастая во что-то горячее и совсем не скромное. Хватит строит из себя недотрогу!

Лисицын еще не успел толком сообразить, что происходит, как Мицуки подскочила к трону, сгребла его в охапку и прижалась всем телом. Он аж обомлел от такой наглости. Деваха встала на цыпочки, их глаза встретились...

И в этот самый момент над всем миром софистов грохнул такой зверский, исполненный ярости ор, что у гор чуть верхушки не поотваливались:

— Извращенцы! Отдайте мою сестренку! Иначе я вас всех в порошок сотеру! Весь ваш гадюшник с землей сравняю!

* * *

Брат торчал на холме неподалеку от Замка. Три дня, целых три дня он землю носом роил, пока нашел-таки двоюродную сестру. Не выпусти Мицуки волну энергии во время своего испытания, он бы в жизни не догадался, что деваха оказалась в самом сердце софистов, в этих поганых трущобах извращенцев. В голове судорожно крутились слухи, которые он успел нахвататься на землях традиционалистов. Разное болтали: мол, местная дедовщина софистов девах в задницу жарит, многожёнство развели, марионеток штампует, Души на артефакты пускает, а то и вовсе живьем философским тварям на съедение бросает. Страшилки одна другой горше.

Чем больше он об этом размышлял, тем сильнее поджимали поджилки. Молодая девчонка три дня просидела в лапах этих иродов! Одному Богу известно, какие непотребства над ней успели учинить. Мысли были одна чернее другой, но парень пересилил мандраж и залез в карман. Достал невеликую штуковину — резного зайца из Лунного камня размером с ладонь, мягко светящегося лунным серебром.

Не просто игрушка — личная печать главы Ордена Лунного Бога, которую ему перед дорогой тайно сдал батя. Легенда гласила: эта цацка может на одну минуту призвать лика патриарха с уровня Перерождения. А уж одной минуты такому монстру за глаза хватит, чтобы стереть весь этот гадюшник в порошок.

Вообще-то брат рассчитывал обойтись своими силами. Чай, не пальцем деланный — верхушка уровня Духа! Да и статус члена великого ордена должен был открыть любые двери. Вот только в этом захолустном мире всем было плевать на его родословную. Местным извращенцам подавай только силу, а на дворянские титулы они чихать хотели.

Парень сжал фигурку и крутанул через нее энергетические каналы. Заяц вспыхнул. Серебристый свет рванул в темно-красные небеса и ударил в тучи, превратившись в слепящую полную луну. Свет залил всю площадь перед Замком, сделав ночь ярче солнечного дня.

— Эй, выродки! Выходи по одному! — заорал он, аж горло подралось. — Отдайте сестренку, пока я вас не перебил!

* * *

В зале Замка Лисицын развалился на троне, а Мицуки только-только отстранилась от него с залитыми пунцовым румянцем щеками. От этого рева с улицы деваха аж перекосилась.

— Братец? — пробормотала она. — Его-то какими судьбами сюда занесло?

Она прикусила губу и тихо проговорила:

— Я сама с ним перетру.

Сделала пару шагов к двери, но притормозила и оглянулась на Лисицына:

— Ты его только не убивай, ладно? Он хоть и глуповатый, но с детства ко мне со всей душой.

Лисицын даже ухом не повел. Мицуки тяжело вздохнула, толкнула тяжелые створки и вышла на балкон.

* * *

Братец вопил на весь район, пока окончательно не сорвал голос. Наконец в дверях Замка кто-то показался. Из проема выпорхнула фигура — вовсе не философ и не жуткая тварь, а его сестренка. Белое платье, шпилька Лунного камня в волосах, щеки пышут здоровьем, дыхание ровное. Зависла в воздухе и смотрит на него сверху вниз. Ни страха в глазах, ни обиды — только глухое раздражение.