Деньги не пахнут 2

  Но даже с этой оговоркой цена в 400 долларов выглядела фантастикой. Для сравнения: крупные фармкорпорации держались на уровне 30-50.

  — Смотри, "Марк" торгуется по 50, а эта безвестная бумага уже почти 400, ха-ха.... Слишком сладко.... Подозрительно....

  — Эксперты есть вообще? Доходность 300%! Может, пора скидывать?

  — Грядёт великая депрессия, бегите!

  — Кто успел, тот съел.

  Форум гудел, предрекая скорый крах, а котировки тем временем писали иную историю: 387,98... 388,01... Прогнозы рассыпались, как пыль на ветру. Акции "Генезиса" днём слегка колебались, но к вечеру рванули вверх, почти коснувшись планки в 400. И всё это — за один день!

  — Безумная защита, ха-ха!

  — Они же говорили: рухнет! Рухнет!

  — За сутки с 71 до 390!

  — Голова кружится....

  — Надо было входить. Ещё будет расти.

  Пока осторожные кусали локти, те, кто рискнул раньше, праздновали. Внутри "Голдман" царило веселье — словно корпоратив на разогретом шампанском: почти все оказались в этой гонке.

  — Чистое безумие!

  — Глазам не верится!

  — Вошёл на середине и всё равно удвоил капитал.

  Даже опоздавшие были довольны: прибыль капала, как свежий мёд с ложки. Но среди самых быстрых результаты поражали воображение.

  — Слышал, кто-то из техотдела поднял больше сотни?

  — Фабер? Он там орал как резаный!

  — Начал с 55 тысяч на самом дне.... И что думаешь? 360 тысяч!

  — С ума сойти....

  — Вот бы тогда зайти....

  Разговор стих. Все одновременно вспомнили ещё одного — того, кто поставил на карту всё с самого начала. В узком, душном помещении, где гудели вентиляторы и экраны мигали как неоновые вывески ночного города, повисла тишина — вязкая, тревожная. Над столами скользили обрывки фраз:

  — Сколько этот тип сорвал..., — выдохнул кто-то сиплым голосом, будто слова застряли между зубами.

  Слухи о том, когда Сергей Платонов вошёл в игру и с каким капиталом, уже разлетелись по офису. А на мониторе в этот момент пульсировала цифра: $390.40. Простая арифметика превращалась в ошеломляющую пропасть.

  — О... пятьсот шестьдесят девять? — прозвучало где-то сбоку, словно сорвавшийся крик. На экране вспыхнули холодные, безжалостные цифры: 569.41%. Именно столько составила доходность Платонова. Применив этот процент к его начальному вложению, монитор равнодушно выдал: $179,399,480.

  Пальцы одного из аналитиков дрогнули, он протёр глаза, будто пытаясь стереть иллюзию.

  — Это вообще реально? — губы сами сформировали вопрос, но ответа не было.

  Законы логики трещали по швам. Genesis вырвался из-под власти здравого смысла и мчался, как безумный поезд по раскалённым рельсам. В голове щёлкнул тумблер реальности, и взгляд снова впился в ряды цифр.

  Один. Десять. Сотня. Тысяча.... Миллион.... Десять миллионов....

  — Господи... сто семьдесят девять миллионов?! — хрип сорвался в тишине.

  Но расчёт оказался верным. Цифры не лгали: инвестиция Платонова разрослась до немыслимого размера. $179,399,480 — сумма, от которой немеют пальцы и холодеет позвоночник.

  В переводе на рубли — заоблачные миллиарды. И всё это — за один месяц.

  — Такое возможно? — риторический вопрос растворился среди приглушённых звуков клавиатур и нервного цоканья каблуков по линолеуму.

* * *

  9 января 2014 года врезался в хроники бирж, как огненный метеор. Утро началось с $71 за акцию Genesis, но цена, взметнувшись как комета, разорвала небосвод и достигла $398. Лёгкая передышка — и снова рывок: закрытие торгов на отметке $390.31. За один день — плюс 449.86%. Безумие, которого ещё не знала история биофармы. Стены Уолл-стрит дрожали от восторга и ужаса.

  А наутро мир ждал продолжения. Вопрос висел в воздухе, как раскалённая спираль: что дальше? Ещё один взлёт? Застывшее равновесие? Или обвал, сметающий всех?

  — Погнали и сегодня!

  — Потолок пробит, куда выше?

  — Умные уже бегут, ха-ха!

  — Вне рынка ещё плюс двадцать процентов — бред!

  — Держим оборону, ради бога!

  Рынок раскололся на лагеря, а колокол торгов пробил новый день. И Genesis снова пошёл вверх. Не так резко, как вчера, но стрелка уверенно рисовала зигзаги на пути к облакам, прорвавшись даже через отметку $497.

  Этому способствовало всё — и ажиотаж, и шквал новостей. Медиа выстреливали заголовками, подливая бензина в костёр жадности.

  "Forbes: "Сенсация! Кто скрывается за крупнейшей долей Genesis"" — такие заголовки взрывали сеть. Личность главного акционера раскрылась: известный магнат биоинвестиций, человек, чьё имя давно звучало в списке миллиардеров Forbes. Тридцать процентов акций Genesis — его оружие.

  Эта новость стала магнитом для толпы. Мир заговорил и о NASH — болезни, притаившейся в тени.

  "Global Times: "NASH — скрытая угроза. Может затмить HCV и гепатит, превратившись в пандемию"" — строчки будто тревожные удары колокола. Диагностику NASH определили лишь в восьмидесятых, а в начальной стадии его почти невозможно обнаружить.

* * *

  В зале пахло озоном от перегретой техники и горечью кофе, забытого на подоконнике. За окном серел январь, а внутри кипела жадность, пульсирующая в такт строкам котировок.

  Медленно, словно туман в холодном утреннем воздухе, разрасталась тревожная мысль: слишком много скрытых, молчаливых носителей болезни среди людей. Страшнее всего было то, что по мере распространения слухов и роста информированности, эти спящие недуги могли вспыхнуть одновременно, обрушив на мир лавину диагнозов. Достаточно было одного процента паники, чтобы цепочка выстроилась, и прогнозируемые 12% среди людей среднего возраста превратились в нечто, сравнимое с эпидемией, способной всколыхнуть города и стереть из них покой.

  Тем временем корпорация "Генезис" уверенно стояла на этой зыбкой почве, будто единственный маяк в густом тумане. Лекарство от надвигающейся беды — у них, и только у них. Но решающим толчком для стремительного взлёта акций стал отнюдь не страх. Всё изменил один отчёт — тот самый, что выпустили в Merrill Lynch.

  В нём крупными буквами горели слова:

  "BAML: Прогноз годовых продаж свыше 40 миллиардов долларов при успешной коммерциализации OCA; целевая цена акции — 872$".

  Лишь неделю назад этот ориентир был смешными 81 долларом. Теперь он подскочил на 1 094%! Даже для Уолл-стрит это выглядело как безумие, словно кто-то выстрелил из пушки в потолок рынка.

  И тут инвесторы "Генезиса" застряли на перепутье, будто путники перед тройной развилкой в ночном лесу. Те, кто пришёл ради быстрого куша, уже держали руку на кнопке продажи, чувствуя сладость прибыли на кончиках пальцев. Но прогноз банкиров с мировой славой обещал удвоение, а то и утроение. Как тут устоять?

  — Эй, есть тут знатоки рынка?

  — Серьёзно до 872 дотянет?

  — Держать или сбрасывать?

  Рынок зашумел, словно огромный улей. В чате и на платных форумах сыпались прогнозы, сверкая заголовками. Эксперты бились в словесных баталиях, обдавая друг друга раскалёнными доводами.

  — Прогноз завышен. NASH развивается медленно, пациенты не побегут лечиться толпами..., — кричали одни.

  — Цена уже отражает надежды на эффективность OCA, но без данных — ждите коррекцию..., — вторили другие.

  — Генезис готовит сделки в Китае и Японии, захватывает 10% населения планеты! Покупать, пока не поздно! — бушевали третьи.

  Скрежет клавиш, всплески эмоций, едкий запах кофе из переполненных кружек и сухой привкус азарта на языке — всё это смешалось в шумном мареве. Рынок обезумел. Одни утверждали, что прогнозировать теперь невозможно: стадный инстинкт толпы всё перепутал, разум утонул в спекуляциях. Но не все верили в хаос. В Goldman тихо переглядывались, потому что знали того, кто читал игру как открытую книгу с самого начала.

  Того, кто предвидел всё это с холодным спокойствием хирурга. Его звали Сергей Платонов.

* * *

  — Как высоко поднимется?

  — Когда выходишь?

  — Видел свежий отчёт Alpha Seeker?

  К вечеру в отдел слияний и поглощений хлынула толпа — словно прилив после шторма. Вопросы сыпались один за другим, звенели, сталкивались, как монеты в банке. Кто-то рвался к ответу, но внезапно перед носом выросла преграда — раскинутые руки, словно шлагбаум. Фэбер, пятый по величине инвестор, загораживал путь грудью, в голосе кипела злость.

  — Не говори им! Они же не инвесторы!

  Фэбер платил за место в фонде, и, разумеется, не собирался делиться информацией с халявщиками.

  — Какая разница? Мы все акционеры...

  — Да не обеднеешь, если скажешь!

  Слова летели как камни, а жилы на шее Фэбера вздулись, словно натянутые канаты.

  — Хотите знать? Платите! Что за наглость — ловить чужие прогнозы на шару!

  Гул голосов, нервный смех, запах дорогого парфюма, перемешанный с потом напряжённых тел — вечер набирал обороты, как паровоз, несущийся в ночь.

  — Ты первый уронил. Разве грех поднять деньги, валяющиеся на улице? — в голосе Фабера звенела презрительная нотка, а губы искривились так, будто он посмотрел на воришку.

  Его взгляд метался по сторонам, словно каждый встречный был подозреваемым. В воздухе стоял легкий запах кофе, смешанный с ароматом кожаных кресел, но даже уютная обстановка не убавляла напряжения. Тишину резал только глухой гул кондиционера и редкое щелканье ручек.

  Всё было ясно: этот тип жадничал. Хотел ухватить всё и сразу, прижать к себе, не делиться ни крупицей. Такой человек в гипотетическом проекте в Сибири довольствовался бы лучшими местами на старте, но здесь — это поведение мелкой рыбешки. Мышление узкое, как щель между плохо пригнанными досками. С таким подходом долго не протянешь.

  — Ты! — Фабер ткнул пальцем, ногти слегка блеснули в свете ламп. — Отвечай прямо, когда спрашивают!

  — Не собирался делиться информацией, — голос прозвучал ровно, почти лениво.

  — Хватит шуток! Ты собирался что-то сказать!

  — Собирался. "Просто слушать советы и вкладывать — чертовски опасно. Решения принимай сам".

  Толпа вокруг зашевелилась. Разочарование пахнуло так же явно, как дешевый одеколон кого-то из них. Люди начали расходиться, переглядываясь, словно кино закончилось, а развязка так и не наступила.

  Фабер отвел взгляд, почесал затылок. Вчерашняя напористость улетучилась. Вздохнул, будто проглотил горькую пилюлю.

  — Видел сообщение? — спросил он, опустив голос.

  — Некогда было. Сейчас гляну.

  Экран мягко засветился, и всё стало понятно с одного взгляда: запрос на вывод средств. Сердце комнаты вдруг замерло на секунду — тишина сжала пространство. Только вентилятор ноутбука зашумел громче.

  — Ха-ха... — Фабер выдавил натянутую улыбку. — Не хочу перегибать палку. Ситуация нестабильная.

  — Принято. Рассчитаем по времени заявки.

  — В 14:15, да? С того момента?

  Он даже график достал, пальцы дрожали едва заметно. На экране зеленые и красные свечи прыгали, как на ярмарке. В 14:15 котировка была 496,89. Сейчас — 467,02. Минус тридцать долларов. Выглядит как потеря. Но мелочь. Пыль на дороге.

  — Доходность 756,71%. Всего — 471 693. Половина — комиссия. Получается 235 846, — слова прозвучали мягко, но будто нож по стеклу.

  Пятьдесят процентов. Улыбка на лице Фабера поблекла, как старая фотография.

  — Не жирно? — выдавил он, будто кусок кости застрял в горле.

  — Если бы не я, ты бы и 55 000 не вложил. Или давно бы вышел с убытком.

  Он молчал. Сжался, как бумага в огне. Сделка есть сделка.

  — Выплата — первого марта, — добавил голос холодно, почти буднично.

  Выгодная пауза. До марта ещё ого-го. Деньги теперь как ничьи. Можно крутить их, как угодно. И все сливки — в карман.

  — Ладно... Понял.

  Фабер ушел, ступая тяжелее, чем вошел. Дверь тихо щелкнула, запах его дешевого парфюма растворился в кондиционированном воздухе.

  А вокруг снова сгрудились любопытные. Взгляды пронзали, как иглы. В них светилось то, что всегда движет людьми — жадность и надежда.

  — Теперь, когда помеха убралась... Может, хоть намекнешь? — голос прозвучал сладко, почти умоляюще.

  — До скольки, думаешь, вырастет? — шепнул кто-то сзади.

  — 872 — реально? Как Merrill Lynch сказал?

  Стоит ли открыть им хоть каплю правды?..

  Честно говоря, всё это немного утомляет. Но внимание публики удерживать необходимо, значит, придётся хоть как-то включиться в беседу. Взгляд уже скользил по лицам в поисках случайного собеседника, когда вдруг среди толпы мелькнул знакомый.

  — И ты тоже пришёл за выкупом? — слова сорвались сами собой, и в тот же миг десятки глаз обернулись в сторону мужчины с хитрой улыбкой.

  Перед взорами оказался Гонсалес, третий номер в списке крупнейших инвесторов.

  — Нет, не ради выкупа, просто один вопрос мучает, — сказал он лениво, будто разговор о судьбах миллионов был для него забавой.

  — Какой же?

  — Да всё то же.... Как высоко взлетит Genesis.

  — Хочешь услышать моё мнение прямо сейчас? — вопрос прозвучал с лёгким намёком: мол, стоит ли обсуждать такое при всех?

  В зале зашевелились — разочарованные взгляды коллег выдавали желание услышать тайну, которой, как им казалось, обладал один человек. Даже Фабер, вложивший какие-то жалкие пятьдесят тысяч, шумел больше всех. А ведь Гонсалес рискнул целыми пятью миллионами. Любой другой на его месте держал бы язык за зубами. Но этот лишь слегка пожал плечами, словно речь шла о цене на картошку:

  — Да пожалуйста, говори.

  — Вот это поворот! — кто-то шепнул, а другие восхищённо переглянулись: щедрость, широкая душа!

  Но взгляд на Гонсалеса выдавал совсем иное. Вечно отрешённое лицо, словно у человека, которому всё опостылело. Ни огня, ни азарта. Однако сейчас в глазах вспыхнул странный блеск — тот самый, который появляется лишь тогда, когда предвкушается редкое зрелище. И всё же планы на сегодняшний день были куда интереснее простых ожиданий толпы.

  — Ну так что, насколько вырастет? — шутливый толчок в бок вернул к реальности. Решено было говорить.

  — Честно? Без понятия.

  — Как так? Ты же вложил деньги, значит, верил в рост!

  — Думал, если вторая фаза покажет результат, цена поднимется — ну, долларов до четырёхсот. Но мы уже далеко за этой отметкой.