Наследники Победы. Сердце Химеры (книга первая)

— Или покупает Лушане паричок, — с улыбкой предположил Кирран, — Нике, наверняка, жалко мормолику.

— Жалко? Спорю на подзатыльник, что после случившегося Верис плевать на толстуху. И хватит Никулю опекать — женись на ней, и съезжайте. Вы меня оба уже достали — параноики. А пока ты еще здесь достань-ка мне пивка, — попросил Дин.

— Оторви-ка свою задницу и сам возьми, я тебя не слуга.

— Ах, да, ты ведь не должен мне больше ни одного желания, — с сожалением сказал Репентино, скатал шарик из хлебного мякиша и пульнул им в приятеля. — Сыграем в покер, дружок?

Кирран посмотрел на него косо:

— Не балуйся хлебушком... дружок.

Замок входной двери щелкнул.

— Она, она, пришла, — зашептали друзья, завозившись на кухне, как тараканы.

— Только не ржи, — толкнув Репентино локтем, попросил Кирран. — Типа мы ничего не знаем.

— Хрен тебе.

— Чашку давай.

— Я обоссусь от смеха...

— Репентино...

Ника быстро разулась, раскидав кроссовки по разным углам. 'Мышиное' шуршание сразу потянуло на кухню. Там тихо — ожидай подвоха. Девушка застала друзей в подозрительной семейной идиллии, похлебывающих свежезаваренный чай.

— Что-то задумали? — смекнув, спросила она.

— Абсолютно ничего, — бесхитростно ответил Кирран. — Ты почему вошла через дверь?

— Думала. Надоели эти мгновенные перемещения. А с чего вы вдруг чаевничаете на ночь глядя? Где пиво?

Дин манерно отстранив мизинец, подлил в чашку приятеля кипяток.

— Лучше скажи, как поживает наша лапушка Лушана? — участливо спросил он.

Ника закатила глаза и, усмехнувшись, вытащила свой мобильник из кармана куртки.

— Понятно. Видели уже, значит, — кинув телефон на стол, догадалась она. — Мне тоже пришла видео-рассылка. Пошутил кто-то.

— Это я, — признался Репентино и встретился с укоризненным взглядом приятеля.

— Мы все равно болели за тебя, — сказал Кирран, покачивая головой, как сердобольная старушка.

— Теперь тут гадаем, что лучше подарить мормолике. Шляпу или парик.

— Оставьте Лушану в покое, — устало пробормотала девушка, — она несчастная дура. Если честно, мне жаль ее...

— Да прибудет возмездие! — воскликнул Кирран, звонко шлепнув приятеля по затылку. — Проспорил!

— Доброй ты души человек, Верис, — изрек Репентино, потирая голову. — И всех-то тебе жалко, и троллей и мормоликов. Моя голова была о тебе лучшего мнения.

— Придурки.

Девушка была рада привычному стебу приятелей и наносной заботе друг о друге. Повседневные отношения, как любимая подушка — принимает удобное для тебя положение.

— Ээ?! — вырвалось у Киррана, когда из-за девушки вдруг выглянуло несуразное серокожее существо.

— Что за хрень, Никуль? — поднявшись со стула, удивился Дин, привычно не заботясь о сокрытии наготы. — Твоя новая подруга? Эта ещё уродливей мормолик. Где ты их берешь?

Верис вздохнула и представила существо приятелям:

— Это Кроуш. Он пока поживет с нами.

Дину не понравилось, как это прозвучало.

— Что значит, поживет с нами? Что значит пока? Кто это вообще такое?

— Вроде, тролль. Но, похоже, какой-то полукровка, — пояснил Кирран. — Сядь или надень трусы. Это точно ребенок.

Репентино попыхтел, как скороварка, но сделался невидимым по пояс.

Серокожее существо восхищенно ахнуло и засмеялось.

— Смотри-ка, Дин, ты ему понравился, — предположила Ника.

— Угодничаешь, в надежде, что я стану ему нянькой? — возмутился Репентино с мрачным выражением лица.

— Даже не собиралась просить тебя об этом. Для этого у меня есть настоящий друг. К тому же мастер по отлову магических животных. Правда, Киррюша?

— Правда, — невозмутимо ответил Кирран, и приветственно помахав маленькому гостю рукой, спросил:

— Вообще, откуда он?

Существо радостно кивнуло в ответ, доброжелательно выпятив желтый клык. Хыкнуло.

— Из приюта. Это, вроде как племянник того самого тролля, — сказала Ника и проигнорировала вопросительный взгляд Дина. — Пока я его не пристрою, Кроуш поживет здесь. Хорошо бы вам меня поддержать, — продекларировала девушка, скинула куртку и устало плюхнулась на стул.

Приятели переглянулись. Несмотря на то, что Репентино был категорически против вынужденного проживания малолетних монстров в их доме, он осмысленно промолчал.

— У меня был чертовски трудный день, — чуть позже сказала Верис, подперев рукой голову.

— Тебя так послушаешь — что ни день, то чертовски сложный, — произнес Дин, приближаясь к холодильнику.

Маленький тролль радостно подпрыгнул. На нем были мешковатые залатанные брюки на подтяжках и маранная льняная рубаха. От радушных объятий тролля предостерег повелительный взгляд Репентино.

— Даже не думай, — сказал он, пригрозив существу кулаком, и выудил из холодильника бутылку пива.

Тролльчонок обиженно цокнул.

— Ты вызвала огонь, — обратился к подруге Кирран.

Ника устало закрыла лицо ладонью и слабым голосом сказала:

— Ой, Кир, не хочу об этом. Это плохо. Знаю. Но не сейчас, ладно?

Что-то звонко опустилось на стол. Ника убрала руку и увидела открытую бутылку пива.

— Угощайся, — ворчливо произнес Дин.

Девушка улыбнулась.

— Я беру назад все плохое, что о тебе думала.

— Значит, ты все же обо мне думаешь? — спросил Репентино с ухмылкой. — И насколько это плохо?

Дин умел быть милым, но обожал, когда кто-то искренне ненавидел его за сарказм.

— Беру назад, все хорошее, что только что о тебе подумала, — произнесла Ника в бутылку и сделала глоток холодного пива. — И вообще, я все еще не простила тебя за ту рыбу.

Дин закатил глаза.

— Никуль, только не надо ворчать. Это несексуально.

Валявшийся на столе хлебный скатыш полетел в сторону Репентино. Тот увернулся, показал приятельнице средний палец и с издевательским тоном обратился:

— Скажи, Никуль, а с какого это перепугу, ты с осужденным троллем решила завести племянника... в наш дом? Почему не посоветовалась? Как бы не одна здесь живешь.

— Раз уж тебе интересно. Через пару дней Цератопа казнят, — ответила Ника, протягивая маленькому троллю яблоко, — он попросил пристроить племянника. Ну, типа в хорошие руки.

— А типа хорошие, это типа наши?

— Типа да. Не переживай, это временно. И это все что я могу.

Тролльчонок брезгливо сморщился, положил яблоко на стол и потянулся к бутылке пива.

— Эй! — возразила Ника, шлепнув малыша по лапе. — Тебе еще рано.

Лицо Дина просияло: — С чего ты взяла? Тролли до хренста лет живут. Может этому уродцу всего лишь шестьдесят.

— Труперда, пифо дай, — произнес малыш, злобно морщась.

— Тебе сколько лет-то?

— Скоко надо. В гости позвали, а потчевать не будите? Мухоблуды!

Приятели переглянулись. Кроуш стукнул кулаком по столу. Отвергнутое яблоко подпрыгнуло и скатилось на пол.

Кирран, как старательный пестун, потряс указательным пальцем перед носом маленького гостя и пригрозил:

— Будешь буянить, накормлю тебя цветной капустой.

— Мммм, — поглаживая живот, протянул тролль, — обожаю склизкую капустху.

Репентино сморщился и брезгливо произнес:

— Кир, наложи ему этой гадости. Освободи холодильник от твоих кулинарных экскрементов. А ты, Никуля на черта сюда тролля притащила? Он воняет, как трехнедельный носок.

— Повторяю, — сказала Ника снисходительно, — Цератопа казнят. И я пытаюсь делать правильные вещи. Считай, что это было последнее желание. Ну, если опустить просьбу почесать ему яйца.

— Чего-чего? — удивился Кирран, доставая из холодильника кастрюлю капусты. Все, что касалось целомудрия подруги, его напряженно интересовало.

— Верис, у тролля при виде тебя зачесались яйца? — запальчиво подхватил Дин. — Гм, Киррюша, посмотри на мою проказливую улыбку. О чем она говорит?

— Что у тебя запор, — предположил приятель, протягивая маленькому троллю тарелку 'вкуснятины'.

— Нет. Я думал о том, что у тебя в штанах.

— Ооо, какая прелесть, — усмехнулся Кирран. — Мне нужно смутиться?

— Я про то, что у тебя при виде Никули тоже свербеж начинается. А все почему?

— Ну и?

— Потому что у тебя нет девушки. В наше время, если нормальный пацан не имеет девчонку, а ключевое слово здесь именно 'имеет'...

— А как поживает твоя девушка, Репентино? Та самая, у которой по семь пальцев на ногах, — оживленно перебил Кирран и покосился на приятеля. — Я слышал, у нее к тому же растут волосы на лице. Это правда?

Дин хмыкнул и, махнув рукой сказал:

— Ты будешь гореть в аду за это напоминание. Скорми-ка троллю еще и свою совесть.

— Боюсь, подавится, — ответил Кирран.

— Да у тебя мания величия! И да... у нее была рыжая борода. И что? Она брилась каждое утро. Если бы я однажды не подглядел за ней в душе, никогда б не догадался и до сих пор жил с этим мутантом.

Кирран засмеялся:

— Бааа, какое головокружительное сочетание: развратник способный на длительные отношения.

— Ты заставляешь меня жалеть, что у меня только два средних пальца, — пробурчал невидимка.

Девушка следила за перепалкой приятелей вполслуха, отрешенно разглядывая бутылку. Пиво было холодным и терпким. Верис сделала большой глоток и, выпустив хмельную отрыжку через нос, сказала без надежды быть услышанной:

— Я узнала, кому принадлежит мое сердце.

— Не уж-то рукоблуду Киррюше? — игриво спросил Репентино и получил шлепок от приятеля. — Какого черта? Мак-Сол, еще раз тронешь меня...

— Лионкур сегодня показал документы, — повысив голос, ответила Ника и торжественно подняла бутылку пива. — Донором была моя мать. Во мне сердце Люмены Верис. Круто, да?

На кухне воцарилась тишина. Даже маленький тролль перестал чавкать.

— Кто бы мог подуууумать, — протянул Репентино.

— А еще, — произнесла Ника, неловко прерывая возникшее молчание, — завтра я хочу попробовать найти для Цератопа адвоката. Оказывается, у троллей даже нет шансов оправдаться, — она сделала новый глоток. — В этом мире вообще есть что-нибудь более-менее справедливое? Это риторический вопрос, конечно.

Если бы сверхъестественный гость в очередной раз ворчливо не потянулся к пиву, коварная тишина с удовольствием посидела бы с друзьями дольше — она обожала стеснительное безмолвие, недосказанность и пустые домыслы.

— И как ты это приняла? — спросил Кирран, щелкнув неугомонного тролля по носу.

Ника криво улыбнулась и со стуком поставила бутылку пива на стол.

— Я возмущенна. Правда, до сложившейся ситуации, мне было наплевать на троллей. Но...

— Ника... я не об этом. Если хочешь поговорить.

Девушка беззвучно открыла рот, но передумав отвечать, вздохнула. Нике вдруг захотелось, чтобы все тяготы мира упали на ее уставшие плечи, чтобы в сложившейся суматохе сложных решений, не осталось сил снова заплакать.

Репентино дальновидно переменил тему разговора:

— Я почти уверен, что ты не найдешь для своего чудовища адвоката. Во всяком случае, за такое короткое время. Можно было бы послать запрос охране сверхъестественной природы, но их благодетельство всегда заканчивается бестолковыми митингами.

— И что ты предлагаешь?

— Оставить все как есть, — безапелляционно заявил Дин. — Это всего лишь хренов тролль.

— И он всего лишь невинное живое существо, — возразила Ника. — Ведь я могу ему помочь. Я ничего не могу сделать для тех мальчишек. Но хоть как-то помочь Цератопу есть возможность.

— Что за неадекватная оценка собственных сил? — возмутился невидимка. — Почему бы тебе тогда заодно не восстановить популяцию эджифинов ? Или не удочерить мальков какой-нибудь забулдыжной сирены?

— Чего ты завелся? Я же не прошу тебя помочь. Завтра сама попробую найти для Цератопа адвоката. Сама, — уныло произнесла агент Верис. — И вообще, я задалась вопросом: много ли в нашей жизни хорошего и правильного мы делаем?

Кирран и Дин растерянно переглянулись — подобные заботы обычно обходили ребят стороной. Репентино считал, что нынче быть правильным — глупо, а Мак-Сол верил, что был способен лишь на мелкие и бытовые подвиги. Молодым маджикайям казалось, что в мире не осталось причин для доблести и времени для героизма.

— Вот ты, Репентино, что ты сделал хорошего за свою жизнь? — спросила Ника придирчиво.

Дин деловито кивнул и чинно растянулся на стуле.

— Несколько лет назад я спас девушку от жертвоприношения.

Не справившись с любопытством, Кирран поинтересовался:

— Да ладно? Почему я не слышал эту историю. И как именно ты ее спас?

— Лишил девственности! — подчеркнуто торжественно произнес Репентино. — Там в жертву приносили только невинных девушек.

Ника закатила глаза.

— Понятно, — вставая из-за стола, сказала она. — Пойдем, Кроуш, я найду тебе коробку для сна.

Тролльчонок взял девушку за руку.

— А что?! — воскликнул Репентино. — Я тогда избавил от смерти не одну целомудренную девицу. И, между прочим, не все они были красавицами.

— Заткнись уже, герой-растлитель, — сказал Кирран.

— А чем плох мой пример? В тот день никто не умер...

Ника запланировано опоздала. Все утро девушка провела в поисках защитника, который бы смог представлять интересы бездоказательно осужденного тролля. Но, как и предположил Репентино — ни один из адвокатов ЦУМВД не захотел 'упрочить' блестящую репутацию столь непотребным делом. В глубине души Ника понимала безнадежность этой затеи — никто не станет тратить свое время на нечисть.

Девушка подошла к дому номер двадцать один и по-бойцовски заколотила в дверь. Верис надеялась выместить накопленное негодование на Фроста. Но на требовательный стук веселым хихиканьем отозвался лишь страж дома. Вчера вечером домовой егерь Мак-Кирран-Сол дал несколько рекомендаций по приручению барабашек и мешочек с гостинцами. Следуя советам друга, Ника попыталась выдавить самый дружелюбный тон, на который была способна:

— Ну, так... эээ, домовой, — неуверенно произнесла она, уставившись на позолоченную ручку. — Ты... вообще там?

— Мы там, где нам положено, — отозвался ехидный голос за дверью.

— Значит это... как там тебя назвать? Булькой? — спросила Ника.

— Все верно. Вы назвали кодовое слово.

Девушка озадаченно буркнула себе под нос:

— Какой смысл давать стражам дома такое дурацкое имя?

— Маджикай Официально Представляющий Управление, а какое имя, по-твоему, нам могло бы подойти? — обиженно спросил страж, уже имевший сомнения насчет столь простого для его персоны имени.

Ника задумалась на секунду, потом предложила:

— Ну... может быть Вильгельм?

— В этом что-то есть, — согласился домовой.

— Определенно, — подтвердила Ника, скрывая улыбку. — Если тебе нравиться... я с твоего позволения дам тебе это имя?

За дверью раздался сосредоточенный топот маленьких ножек. Считалось, что домовому для выполнения его прямых обязанностей по охране жилища, надлежит давать подходящее имя. Менялось оно только при смене дома или хозяина. Самим же стражам нарекать себя каким-либо прозвищем, строго воспрещалось.

Через минуту домовик сказал:

— Мы подумали. Мы согласны.