| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— И ты естественно, к этому никакого отношения не имеешь?
— Конечно, не имею. У меня вот табачок. Не желаете прикупить?
Я перешагнул через его ящик, поднял бумаги и развернул:
— Ну надо же? Карточки.
— Ух ты, — тут же понтуясь, глумливо ответил Паровоз. — Кто-то наверное, потерял. Не мое это, начальник.
— Я вижу, что не твое... — я согнул бумаги и сунул пачку в нагрудный карман. — Пошли! — скомандовал я своим. — Оформим находку.
— Иди-иди, начальник. Ничего тебе тут не обломится. Нет у тебя ничего на меня... — явно играя на публику, продолжил Вова.
Люди рядом с интересом смотрели. Я с нехорошим интересом оглядел прислушивающихся и смотрящих соседей. Это — профессиональные торгаши. Мой набитый глаз не обманешь. Никакого сочувствия. Только плохо скрытое презрение. Да, это свой мир и чужакам тут делать нечего.
— Живи пока, шваль, — я развернулся.
Больше тут делать нечего. Не, можно дать ему в рожу или устроить склоку... — только смысл?
— Надеюсь еще увидимся, поц, — услышал я за свой спиной голос злой голос Генриха. — Недолго тебе жировать на народном горе.
— Иди-иди еврейчик. Понаеха...
Окончания фразы услышать не удалось. Раздался смачный звук плюхи. Я моментально обернулся. Сёма довольно скалился. Шац потирал кулак. Паровоз лежал. Бля, чистый нокаут. Я сделал шаг обратно и сверху вниз посмотрел на тело бессмысленно лупающее глазами.
— Надо же, как неаккуратно он поскользнулся? — насквозь фальшиво информировал я всех соседей. — Владимир, — громко и насквозь официальным тоном начал я оращаясь к лежащему туловищу, — Вам надо быть аккуратнее! Экий вы право неловкий, так недолго и покалечиться.
Сохраняя на лице участливое выражение, я наклонился через ящик и сквозь зубы шепотом добавил:
— Понял меня, с-сука?
Не знаю дошло до него или нет, но я разогнулся и обратился к своим:
— Идемте товарищи. Нам тут делать нечего.
Мы пошли на выход.
— Геня, — начал я, как только мы вышли на улицу и нас никто не мог услышать. — Я конечно понимаю вашу исконно еврейскую тоску по справедливости и про везде ущемляемые права народа 'земли обетованной'. Но зачем же при всех-то...? — Извини, старшой — не сдержался...
— Не, если обиделся — надо дать в морду. Я не против. Но не у всех же на виду?! А если эта паскуда придет жаловаться? Он же тоже... — я сплюнул, — 'гражданин'... А ты?! Ты — представитель власти.
— Шо ж, смотреть на то, как тебя в лицо оскорбляют? — вмешался в разговор Семён. — У нас в стране все нации равны.
— Сёма! А подождать его, когда он с барахолки пойдет и объяснить ему всю пагубность его заблуждений — мозгов не хватает? В нашем деле главное — ТИШИНА! — последнее слово я прошипел. — Поняли недотыкомки? Эх, вы-ы... Робин Гуды — советского разлива...
Глава 8.
'Насилие не сводится лишь к физическим мучениям и уничтожению людей — еще страшнее то, что оно разрушает их внутреннюю цельность, вынуждает играть такие роли, в которых человек перестает узнавать сам себя, заставляет изменять не только своему долгу, но своей сущности'.
Эммануэль Левинас. 'Целостность и бесконечность'.
Я забрал из карточек, только то, что украли у Амалии. Остальное мы сдали дежурному. Кому-то повезло. Если написали заявление — вернут. Меня не мучила совесть по поводу, что они чьи-то. Теперь они ничьи, а чужого нам не надо. В любом учреждении на стене у входа висит 'Доска документации', к ней привыкаешь, её не замечаешь. Сегодня я уже прошёл мимо неё, но потом сработал рефлекс на изменение привычной обстановки: краем глаза я отметил некое не соответствие На доске висел тетрадочный лист с каллиграфически написанным:
'Объявление.
Завтра состоится открытое партийное собрание.
Повестка дня: 1. 'Задачи партийной организации в период хлебопоставок'.
Докладчик капитан В.И. Маскатов
2. Заслушивание члена ВКП(б) Дразтина Т.Ф. о работе по развитию физкультуры и спорта среди личного состава'.
'Ну, вот опять домой попадешь только к ночи. В рабочее время собрание проводить нельзя, а там страсти могут разгореться, и пока не выскажутся все — собрание не закончится. Хотя кто его знает как сейчас на собраниях в 'первичке'? Может все молчат как рыбы об лед? Интересно, замполит будет бегать по отделу с назначением 'выступающих'? Если как в конце восьмидесятых, то будет, если как в — семидесятых, то нет: народу есть что сказать.
День шел своим чередом. Я занимался текущими делами: графики и маршруты; внешний вид постовых и рапорта.... Да любой работавший мелким начальником знает: целый день не присядешь, а вечером и вспомнить нечего. А мысли нет-нет, да возвращались к предстоящему собранию.
Где-то в это время появится 'доктрина Даллеса'.
Если СССР не удалось разрушить военным путем, значит надо уничтожить его изнутри. Поменять понятия хорошо-плохо местами. Принизить и извратить подвиги героев и примеры для подражания. Исказить историю. Лишить внутренней стойкости. И ведь получилось. В РФ главными новостями стало — кто сколько украл и почему ему за это ничего не было. В СССР, прежде всего, писали про новые заводы, а в РФ как их разграбили до основания.
Есть такая 'Александро-Невская Мануфактура'. Один из старейших питерских заводов. Я однажды зашел в цеха. Огромное гулкое пустое помещение. Пыль и надгробия фундаментов станков. Жутко как в фильме ужасов. Много десятилетий туда стремились тысячи людей на работу. Завод жил. А теперь умер. Осталось кладбище. Страшно.
Сходил к заму по МОБ. Получил втык за 'Журнал проверки оружия'. Пошел проверять и 'втык' тиражировать. 'Снять с предохранителя, убедиться, что не заряжено...'
Монотонная работа для рук. А в голове крутится...
Основы любого государства: идеология, силовики внутренние, силовики внешние. Первой в СССР, как и положено, угробили идеологию — партию, КПСС. Как— то так неожиданное все вдруг узнали что 'партия — сборище карьеристов'. 'Комсомол — теплое местечко для лодырей и бездельников'. 'Девушки, работающие в аппарате — потаскушки для больших начальников'.
А на самом деле? Мой отец гордился членством в партии. Всю жизнь проработавший простым водителем, человек считал своим достижением в жизни — членство в КПСС. По сути КПСС-ВКП (б) приравняли к 'Единой Росси'.
'Вступил в партию на фронте', 'Если погибну — считайте коммунистом'. В моём (Николая) поколении эти слова пропагандистский штамп, воспринимаемый иронично-снисходительно. 'Мол, знаем, что это всё придумано потом, для газет'. Здесь и сейчас это — недавнее страшное прошлое. Страх погибнуть и надежда, что твоя смерть наполнена высоким смыслом.
В фильме 'Даки' отряд славян зажали в ущелье византийцы. Они встали в круг, обнимаются и оголяют торс.
'Что это, зачем?' — спрашивает молодой византиец.
Старший мрачно отвечает: — 'Прощаются, идут в последний бой'.
Здесь через это прошли очень, очень многие...
'Кадровичка' приперлась с бумагами. У кого-то не там подпись. У кого-то нет какой-то бумажки. Составляю список, что с кого 'трусить' и пошел проверять несение службы. От поста до поста ноги заняты, голова свободна... Что такое 'партийное собрание первичной организации'? Это прямая и обратная связи власти и общества. Это все то, о чем вы беседуете на кухне и в курилке, озвученное вслух и в лицо власти.
В 'путинские' времена до тебя и твоего мнения никому нет дела. Здесь в 'сталинские' мнение коммунистов страшная сила. В 1934 году состоялся съезд ВКП (Б). На нем Сталина критиковали. Не хотели избирать Генсеком. Кирову, главе счетной комиссии пришлось фальсифицировать результаты закрытого голосования. Первым именно он и погиб. За последующие годы было репрессировано подавляющее большинство делегатов. Но три года Сталин вынужден был терпеть. На следующем съезде в составе делегатов всего 19 процентов были старше сорока. Боялся он однако сверстников-коммунистов.
На 'низовке' было попроще. Но контроль низового и среднего уровня начальников был даже жестче. А хрен ты, что сделаешь слесарю Петрову, недовольному твоим хамством или 'содействием' племяннику жены. Здесь как в бане все голые и на виду. Только 'баня' эта моральная.
Собрание в организационном плане для меня ничего нового не показало. Присутствовали 'от верхов' знакомая уже инструктор Маша Вязова и второй секретарь как — то там. Мне его ФИО на фиг не надо.
Миша Маскатов — наш секретарь доложился по бумажке, но довольно быстро. Всё в основном в общих фразах. Как ни странно, но народ не спал. Ждали прений. На 'Кто желает выступить?' сразу поднялось четыре руки. Явно замполиту не пришлось уговаривать выступить.
И началось. Я слушал с большим интересом. Как и должно было быть с задач охраны хлебопоставок моментально перешли на повседневные нужды и заботы. Получали все начальники. Зацепили и меня. Ну подумаешь матернулся пару раз. Так выяснилось, что это у меня "основной разговорный" с постовыми. Фигас-сэ? Я и не думал, что тут есть 'обиженные' на это. Ещё оказывается народ в курсе 'дружбы' с ночными сторожихами и 'моральный облик коммуниста' нельзя разменивать. Блин, вот заразы.
Попало и зпч — "за формализм и слабое знание основ службы". Меня поставили в пример как надо уметь людям про политику рассказывать. Начальник получил заодно с кем-то из райкома за поездки жен. Исполкому досталось за баню. Грязно. Потребовали с райкома пояснить, когда сеть школ увеличат и пацанов от станков погонят к партам учиться. Ничего неучам по жизни не светит, а она большая.
Я получал удовольствие. Люди думали о 'большом', а не о куске хлеба.
Раз такое дело, решил сказать и сам пару слов.
Первым делом извинился 'за нецензурщину'. Дал слово изжить. Про баб сказал, что учту критику. Заржавшие сообщили ,что слово изжить не даю, но им ответили что женится изживет.
Но я попросил по серьёзнее отнестись к теме собрания и обратить внимание на вот что. 'Хлеб будет трудным, его мало. Но соберем и охраним. Но что будет с сохранением? Не только в нашем районе'. Попросил внести в решение собрания специальный пункт с требованием к райкому обратить внимание 'именно на это'. Сообщить в вышестоящий орган 'именно эту' нашу озабоченность.
Я постоянно помнил про сгноенный миллион тонн и миллион погибших от голода. Сказал и о том что засуха скорей всего уменьшит урожай по всей стране. Что делать в этой ситуации? Мелкое воровство от безысходности резко увеличит преступность. Как реагировать , что можно сделать заранее ? Народ впечатлился. Райкомовцы писали. Виктор Игнатьевич багровел личиком. Это по-сути должен был говорить он.
Мое предложение внесли в протокол. Теперь райком будет обязан реагировать по -полной. Если не отработают тему , то на отчетно— выборной конференции в конце-начале года получат хорошую дыню от кого -нибудь из 'наших'. Здесь и сейчас управляющий орган не исполком ,а райком. И власти у него столько, что решить они могут очень многое. Было бы желание. А судя по всему, желание у них есть.
Второй вопрос о спорте я думал формальный. Не голод, но кушать хочется. Какой на фиг спорт. И тут я ошибался. Древний принцип 'хлеба и зрелищ' работал и в Римской империи и в послевоенном СССР.
Отчет краткий, по — сути говорить было нечего. За то прения были бурными. Выяснилось, что болеть можно не только в путинской России. Болели страстно и в сталинском СССР. Здесь больше всего болели за футбол. За 'Динамо' практически все. Ну понятно — 'наши', команда милицейская. Но были же и ЦДКА, и Спартак и ещё всякие разные.
Но больше всего болельщиков оказалось у местных команд. Телевизоров нет, по радио и газетам болеть не совсем, зато можно ходить на футбол 'свой'. Туда где играет сосед, знакомый, приятель знакомого и так далее. Фамилии — имена игроков знали как у близких людей. Понятно, что 'специалистов' было столько же сколько присутствоваших. Когда прозвучали: 'Трактор', 'Строитель', 'Энергетик', 'Цветмет' ('Металлург'), 'Нефтяник', 'Авангард'— меня поразило количество команд.
Когда всплыли 'Химик', 'Спартак' я понял что много потерял не следя за местным футболом.
Добил меня 'Зенит'. Он был. Его знали, за него болели.
Что сказать. Земля круглая. Ни что не ново под луной. Говорили прежде всего о строительстве стадиона. Самой популярной командой был 'Спартак'. У него был на берегу стадион. Ежегодным половодьем трибуны смывало в реку, и каждый раз спортсмены совместно с болельщиками вновь их обустраивали. Хотя что там было обустраивать? Чаще всего просто устанавливали у поля скамейки в несколько рядов — и трибуны готовы. Народу на соревнованиях собиралось много. Кто успевал — занимал сидячие места, кто нет — стоял в течение всего матча.
Тут мне невольно вспомнился Петербург и многомиллиардное воровство средств.
Мне стало так стыдно перед этими ребятами.
Про 'до войны', сообщили, что была всего одна команда 'Динамо'.
Говорили про то, что нужно административное здание, раздевалка.
Зимой необходим каток, горячий чай, свет и музыка.
Я знал, что так и будет. Присутствовал при зарождении огромного явления под названием 'советский спорт'.
Про канадский хоккей знали минимум. Из публикации в 'Советском спорте'. Я кое-что рассказал, сославшись на статью в энциклопедии. Но реакция была никакая. Это надо видеть понятное дело. Сверху спустят установку — начнут шевелиться. Но фигня. Зима будет. Будет каток энтузиастов найти здесь легко. Может и до 'указивки' что-нибудь удастся сделать. Я невольно заражался энергией и желанием окружающих делать жизнь лучше.
Солидно поднявшийся начальник начал говорить о необходимости развития джиу-джитсу. Особенно постовым. Их часто используют в качестве групп захвата. При этом он смотрел на меня. И тут же сообщил, что со своей стороны привлечет старшего лейтенанта Адамовича и старшину Шаца к тренировкам личного состава. Со стороны парторганизации он бы хотел видеть разъяснительную работу и пропаганду. Со стороны райкома нужна помощь в помещении. Возможно спортзал школы?
Необходимо развитие стрелкового спорта. Как минимум необходимо своё стрельбище. С руководством частей МГБ есть определенное недопонимание (Послали — перевел я, а это значит 'мирить' будут на бюро. Кое-кому достанется. И это будет не наш начальник ). Говорил он и про роль спорта в уменьшении преступности. Для меня банальность, для здешних новая, почти революционная идея. Последним, как и положено, выступил секретарь райкома. Сообщил, что всё пометил. Сказал про скромные ресурсы, но требования коммунистов — закон и они будут думать, что можно сделать.
Я ему верил. Впереди был расцвет СССР. Начинался он, как и положено с маленького просвета — мечты.
Когда курили после собрания, мне на неостывших эмоциях, рассказали ещё подробности про местный футбол.
У вратаря 'Спартака' Пети Иванова после фронта не было части ладони. Со смехом рассказывали, что тренировки были после работы. В темноте. Мои постовые вместе с мальчишками веселились, глядя на них. А что делать? Работу не бросишь. Я попытался представить такой энтузиазм у Аршавина и смог только заматериться про себя.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
