акробат

— Да, что-то припоминаю, — попытался разрядить обстановку Алексей, — Мой приятель, когда делал на продажу антенные усилители, применял посеребренную проволоку. Медная, на его взгляд, работала хуже.

— Все правильно. Кстати, на счет вампиров — серебро пули разряжает и рассеивает поле, которое создает вокруг себя экстрасенс. А пуля, она и есть пуля, убить можно и серебром, и свинцом, и даже камнем. Какая там магия — чистая физика. Вот что, Леша, постарайся избавиться от наручника. Иначе ничего не выйдет. Ни ты не сможешь удрать, ни даже я. Прости меня.

Голос Дока улетучился из головы, а Лешка задумался. Как снять оковы? Не зубами же перегрызать металлическую полосу толщиной миллиметров в восемь! Пробовать стереть ее об острые грани сложенной из гранита стены? Жизнь закончится раньше, чем будет достигнут результат. Стоп! Что там рассказывал майор Щеглов о японских ниндзя? Нет, скорее всего, это легенды. Даже у самого Щеглова ничего не вышло. Но, ведь, у Дока тоже не получилось в одиночку осуществить переход, а ему, Алексею, это удалось. Как бы то ни было, другого выхода все равно нет. Нужно подумать, как это осуществить. Так, что рассказывал майор? Он не был дилетантом, ко всему подходил серьезно. И сведения у него были серьезные, основанные на глубоком знании анатомии.

Если верить Щеглову, то нужно попытаться растянуть лучистые коллатеральные сухожилия, соединяющие семь костей в верхней области запястья. Кости эти собраны в суставы, и разобрать их — процедура нелегкая (если вообще осуществимая) и очень болезненная. С чего, по рассказам спецназовца, нужно начинать в первую очередь? Вывести из сустава ладьевидную кость? Полулунную? И запомнил же такие термины! Их и повторить то за рассказчиком сложно, а тут, гляди-ка, впечаталось в память.

Не отвлекаться! Действовать нужно быстро. После такой операции рука быстро опухнет. Тогда снять наручник не удастся. Ну, нечего тянуть! Начнем, помолясь.

Следующие минуты были сплошным кошмаром. Боль была такая, что Алексей боялся потерять сознание от болевого шока. Сжать зубы тоже было невозможно — во рту была своя боль. Он раздвигал кости суставов, растягивал жилы, стараясь не разорвать их. Хорошо, что в камере была полная темнота, потому что, вид левой руки наверняка испугал бы Леху. На ощупь она была ужасная — длинная и узкая, как плеть. Пожалуй, хватит. Он стал сдвигать наручник вниз по предплечью. Вроде бы запястные суставы обруч прошел, но остановился. Рука начала опухать. Еще немного и наручник врастет в руку, как проволочное кольцо врастает в подросшее дерево. "Пан, или пропал" — подумал Алексей и рывком сдернул хомут с руки вместе с кусками кожи.

Теперь нужно вправить суставы на место. Это тоже принесло не меньше боли, как и предыдущая операция. Наконец и это ему удалось. Последнее усилие — он сжал руку в кулак. Послышались щелчки — кости становились на место. Удалось! Лис, попав в капкан, отгрыз себе лапу и обрел свободу. Плевать, что рука неимоверно болит, плевать, что на ощупь запястье теперь напоминает боксерскую перчатку. Главное — он свободен, пусть пока в пределах камеры.

Из тюремного коридора раздались знакомые звуки — стук сапог по гранитному полу, звяканье посуды, крики, стоны, проклятия. Замерцал неяркий свет факела. Надзиратель разносил еду. Лешка опустил запястье в плоскую тарелку с водой. Вода была теплой и боль не успокаивала. Но если помахать мокрой рукой, то, испаряясь, вода немного уменьшала страдания. К сожалению, у него начался жар. Ужасно хотелось пить, оставшуюся воду пришлось потратить по прямому назначению.

Но болеть нет времени. Лие гораздо хуже, чем ему. Она может умереть в любую минуту, не дождавшись возвращения своего любимого.

— Док, Док, — чуть не крикнул Алексей, — Отзовись, черт тебя дери! У меня получилось.

— Я уже понял, Алеша. Даже телепатировать стало значительно легче. Ты готов?

— Как пионер.

— Тогда слушай. Забрось наручник в дальний угол камеры, а сам отойди в противоположный, как можно дальше — ну, ты знаешь. Все, прощай, Акробат. Или Лис? Надеюсь, больше не увидимся. Лучше тебе не возвращаться.

— Сделай так, чтобы Лия не умерла. Я же надеюсь вас с ней еще увидеть.

Но увидел он совсем другое. С противоположной стены к нему приближалась светящаяся воронка.

Глава 10. Дома.

То, что переход удался, и он уже на свободе Алексей понял практически сразу. Его обдало холодом, и босые ноги врезались во что то твердое и острое. Но больше — ничего. Такая же кромешная тьма, как и в камере. Он долго вертел головой, пытаясь найти какой-нибудь ориентир, но безуспешно. Вдруг, далеко на горизонте мелькнул огонек, тут же за ним появился второй. Сразу все стало на свои места. Огоньки были фарами автомобилей, несущихся по трассе. Значит, твердая поверхность, так мучившая его босые ступни — перепаханная земля, смерзшаяся от ночных заморозков. Что у нас сейчас? Поздняя осень? Не факт. В этой полосе морозы могут быть и осенью, и весной, а бесснежные зимы отнюдь не редкость. Сколько времени прошло с тех пор, как они с Доком стояли возле едва различимого в темноте кургана? По его расчетам — год-полтора, максимум — два. Хотя, где гарантия, что не вмешается эффект старика Эйнштейна. Придешь в общагу, а твои ровесники — уже пенсионеры. Хватит, хватит. Прочь, мысли! Если постоять, философствуя, еще немного — пневмония обеспечена. Куда он, кстати, попал, где находится? Ага, вот они, курганы. Еле видны на фоне чуть более светлого неба. То самое место, где они расстались с Доком в их первую встречу. Значит, до трассы топать не меньше получаса. Серьезное испытание для голого по пояс и босого человека.

Он здорово замерз, можно было бы сказать, что зуб не попадает на зуб, но зубов во рту не осталось. Зато дрожь была — будто стоишь на формовочном вибростоле в литейке. Две машины проскочили мимо него, увеличив скорость. Действительно, кто захочет глубокой ночью подбирать на трассе подобное чудище? Наверное, он сейчас напоминает персонажа знаменитого агитплаката РосТА двадцатых годов "Помоги голодающим Поволжья!". Бородатый, заросший. Из одежды — только грязные белые штаны. Любой смельчак испугается. Но пешком до города не добраться, нужно кого-то останавливать.

На горизонте показались огни фар. Похоже на грузовик. Нужно рисковать. Леха вышел на белую разметочную полосу, стал так, чтобы машина не смогла его объехать, и стал махать руками. Грузовик на приличном расстоянии начал моргать фарами и гудеть клаксоном.

" Если не сбросит скорость, придется выпрыгивать из-под колес в последний момент" — подумал Лешка.

Но машина все-таки сбросила скорость и остановилась невдалеке от него. Левая дверь открылась, и на подножку спустился водитель. В руке он держал, судя по всему, обрез двустволки.

— Пошел вон с дороги, не то пристрелю, к чертовой матери!

"Раз не задавил, то и не пристрелишь" — подумал Алексей, но вслух прокричал:

— Стреляй! Все равно, до утра сдохну. А лучше довези меня до города, хоть на бампере, хоть в кузове.

— Откуда ты, такое "чудо", взялся? Почему голый?

Хороший вопрос. Надо было что-нибудь придумать заранее. Не правду же рассказывать — сразу в дурдом попадешь.

— Ограбили меня. Избили. Довези, пожалуйста.

— Ты один? — шофер оглянулся по сторонам.

— Один я, конечно.

— Ладно, — не очень охотно буркнул водила, — Садись в кабину. Но учти, там, за загородкой — мой напарник. Только дернешься, он тебя пришьет. Усек?

МАЗ тронулся с места, постепенно набирая скорость. Водитель все время поглядывал в зеркала заднего вида. Наверное, ждал какого— то подвоха. Лешка баюкал, прижимая к груди опухшую левую руку, и краем глаза поглядывал на шофера. Парень не из трусливых, сразу видно. Лицо — как из камня высечено. Шрам через всю щеку. Видать, повидал немало. Сидел, наверное.

— Так что с тобой случилось, — произнес, наконец, водитель.

— В Польше работал, — стал импровизировать Алексей, — Бабла накосил, тачку купил, домой ехал. А тут меня и взяли на гоп-стоп. Тачку, деньги, шмотки — все забрали, а самого чуть не грохнули. Да и грохнули бы, если бы не удрал.

— Что за тачка?

— "Мэрс" сто девяностый.

— Новая?

— Десять лет, но пробег небольшой. Больше стояла.

— Так тебе заявить нужно. Через четверть часа будем пост проезжать, сойдешь там, заявишь.

Этого только не хватало! Снова нужно выдавать импровизированную ложь.

— Только не к ментам! Ты думаешь, как они меня остановили? Гаишник притормозил, с понтом, я скорость превысил, — на ходу выдумывал Леха, вспоминая забытый сленг, — Пока ксиву проверял, тут и братки подоспели. И пошли меня кантовать. Если на посту тот мент окажется, меня просто грохнут за их будочкой. Отвези меня в город, у меня есть авторитетные друзья, я решу свои проблемы. И тебя отблагодарю, за мной не заржавеет.

— Странный ты парень. И говоришь как то не так, и акцент у тебя странный. Мне твоя благодарность не нужна. А в город я не еду. На развилке на север поворачиваю. Там и сойдешь, — покачал головой водитель.

МАЗ принял вправо и остановился.

— Все, приехали, парень. Подожди. Там, под сиденьем башмаки старые. Эти, эти. Бери. А за занавеской телогрейку возьми. Выходи, снаружи оденешься.

— А где напарник? — удивился Алексей, оглядывая пустое спальное место.

— Я за него. Поторопись, я спешу.

— Спасибо тебе, друг. Адрес свой скажи.

— Зачем тебе мой адрес? — Недоверчиво взглянул на него шофер.

— Отблагодарить. Я свои долги всегда плачу.

— Кировск, главпочтамт, до востребования. Барсуков Евгений Федорович. Запишешь?

— Запомню. Прощай и еще раз спасибо.

— Запомнишь? Ну-ну. Бывай.

МАЗ зашумел за спиной Алексея и быстро исчез за поворотом дороги, мигнув красными габаритными огнями. Молодец, водила, дай ему бог здоровья! В ботинках нашлись дырявые носки. Телогрейка была хоть и промасленная, но теплая. Теперь можно идти дальше. Но куда? Неплохо бы добраться до общаги. Там и друзей куча, любой приютит, и Вера Владимировна поможет. Но общежитие находится на другом конце города. А в таком виде он дойдет разве что, до первого милиционера. Без документов его задержат до выяснения личности надолго. А тут дорога каждая минута. Лия может умереть. Нет, в общежитие идти нельзя. Тогда, куда?

Стоит, наверное, поискать убежище у Сани. Его малосемейка расположена недалеко отсюда — в часе ходьбы.

Санька Стешенко был школьным другом Алексея. Вместе после школы гуляли с девчатами. Оба женились до призыва. Вместе ушли в армию, правда, в разные войска. Разница была в том, что у Сашки с его Леной никогда не возникало таких проблем, как у Лехи со Светланой. После службы у Саньки родился сын. Леха, сразу после госпиталя, крестил его в небольшой сельской церквушке. Таким образом, друзья стали кумовьями. А для украинцев кумовья — иногда, больше чем родственники. Саня должен помочь.

Пройдя через массив частных домов и сопровождаемый непрекращающимся собачьим лаем, Лешка углубился в кварталы девятиэтажек. Темно, редкие окна горят в многоэтажных башнях. Его всегда немного пугали горящие в ночи окна. Почему не спят люди? Кто-то не вернулся домой, кого-то ждут, волнуются? Или приступ болезни, ожидание скорой помощи? Или, почему-то плачет ребенок...

Закончились девятиэтажки. За дорогой тянулась полузасыпанная балка. За ней огромный пустырь. Раньше здесь была деревенька, не то Матвеевка, не то Макаровка. При советской власти ее должен был поглотить город. Но не успел. Старые домики снесли, а на новые дома построить не успели, не хватило средств. На что хватило, так это на малосемейное общежитие. Вот оно маячит вдалеке, каменная глыба, чуть подсвеченная редкими окнами.

Малосемейное общежитие, квартиры гостиничного типа. Выдающееся изобретение совковой бюрократии, позволяющее закрепить специалиста за предприятием, как крепостного за барином. Маленькая комнатка и крошечная кухонька позволяли руководству буквально выкручивать работника, как половую тряпку, притом платить сущий мизер. А что, если чем-то недоволен — скатертью дорога, назад во времянку с печным отоплением или к сварливой теще под крылышко! На твои апартаменты желающих — выше крыши этой самой девятиэтажки!

Алексей хотел осмотреться и найти более или менее удобную дорогу к высотке. Но не успел. Его спину осветил свет автомобильных фар.

Менты! Этого только не хватало! Леха бросился через дорогу и нырнул в темную лощину балки. "Москвич" ПМГ включил сирену и рванул с места в погоню за беглецом. Ну, через балку ты, старик, не проедешь, придется тебе в объезд. И действительно, выбравшись на противоположный склон, он увидел, что "Москвич" развернулся и поехал в сторону несостоявшихся новостроек в объезд балки.

Теперь выход был только один — бежать и как можно быстрее. Что он и сделал. Это делать было тяжеловато, сказывалось плохое самочувствие, рука выстреливала болью при каждом прыжке. К тому же, ощущалась большая, против Нолы, сила тяжести. И все-таки, не смотря ни на что, бежал он очень быстро и во двор малосемейки буквально влетел чуть раньше патрульной группы.

ПМГшка мчалась по крутому спуску и вот-вот должна была повернуть во двор общежития. Еще минута-полторы и машина его перехватит. Алексей бросился к девятиэтажке. Черт бы побрал этот дом. Удобная постройка, нечего сказать. Нужно бежать по лестнице вверх на шестой этаж. Его будет очень хорошо видно с улицы через окна лестничной клетки. Странно, но лампочки горят почти все. Не покрали, как не странно! Лифт тоже не поможет, в тишине ночи его звук патрульные услышат сразу. Да и работает ли он? А ведь Саня в такое время сразу дверь не откроет, будет спрашивать, кто, да что. У преследователей будет время найти и повязать беглеца. Нет, нужно выиграть немного времени, сбить их со следа. Леха на полной скорости влетел во второй подъезд, с разбега стукнул здоровой рукой по выключателю и тут же рванул снова на улицу. Опять стремительный спурт, и погасла лестничная клетка первого подъезда. Теперь — вверх, на шестой этаж. Через окна лестничного пролета Леха увидел въезжающую во двор милицейскую машину. Теперь ребятам придется гадать, какой подъезд следует в первую очередь обыскивать.

Вот знакомая дверь. Алексей три раза вдавил кнопку звонка — он всегда так звонил, когда приходил в гости. Прислушался — в квартире тихо. Тихо пока и внизу. Снова три звонка, и снова тишина. Наконец из-за двери послышался испуганный женский голос:

— Кто там?

— Лена, открой. Это кум твой, Леха Корогод.

— Какой кум?

— Леха. Корогод. Забыла меня, что-ли? — шептал Алексей в замочную скважину. Снова длинная пауза.

— Кто там? — послышался уже мужской голос.

— Саня, открой скорее, или и у тебя память отшибло? — чуть не крикнул через дверь Леха. Внизу послышались шаги. Еще немного и его найдут. Что тогда? Спецприемник-распределитель до выяснения личности? Нет, Лия в опасности, дорога каждая минута. Забрать он себя, конечно, не даст. Но совсем не хочется привлекать к себе внимание властей, до того, как он сможет выполнить задуманное.