Новатерра. Часть 3. Ангел

— Алька, твоя задача — подготовить мясо и рыбу. А в свободное от этой работы время загорай, купайся, резвись, можешь заниматься чем угодно, кроме одного, коѓнечно...

— Тем одним, что ты, дорогой, имеешь в виду, можно заниматься очень даже по-разному, — блудливо улыбаясь, вполголоса произнесла она.

— Правда?! Кто бы мог подумать?! Ладно уж, действуй с выдумкой, себя только не забывай. А мы часика на два отлучимся.

— Попутного вам... — с виду равнодушно пожелала им Алина и с криком: 'Дэн, куѓпаться!' умчалась к реке.

Изо всей маленькой экспедиции лишь гетѓман понимал, чего стоило ей сохранить внешнее хладнокровие, не увязаться за друзьями, как минимум не расспросить — куда, зачем и для чего конкретно? При том, что Костик не был для Алины посторонним, вполне могла бы истерзать его и мужа в стороне от подчинённых. Видимо, понимала: случилось нечто запредельное, воистину из ряда вон. Что ж, верно понимала. Иной раз, наедине с самим собой, Александр мечѓтал — была б она хоть чуточку поглупее! Но — увы...

Да это ладно! Возвратились они, когда лес уже был плотно окутан быстро сгущавшимися сумерками. Настроение обоих было приподнятым, если не сказать — радостным. Действительность превзошла самые смеѓлые ожидания, просто повергла в шок. Господь послал столько счасѓтья сразу, что и за год не перетаскать!

У самой опушки высились два небольѓших брезентовых шатра. Примерно по центру крохотного эллипса поляны в аккуратной выемке индейским вигвамом были уложены поленья, сдобренные корой ольхи, мелким тёсом и высохшей травой. Над всей конструкцией возвышался таганок с крюком, а по краям углубления торчали металлические стойки под шампуры. Гетманский телохранитель, напевая что-то очень молодецки-развесёлое, скрёб ножом мелкую рыбёшку, а рядом с ним в ведре лежали на дубоѓвых листьях две тушки выпотрошенной, очищенной от чешуи белорыбицы и горка плотвы. Алины не было, однако с пляжа доносились визг и собачий брёх, по коим гетман без труда определил: все, слава Богу, живы и здоровы!

— Лёха, — Константин с деланным укором поглядел на бодигарда, — что ж ты делаешь, а? Зачем ершей-то чистить? Рыбёшка эта сорная, толку с нее — один навар. Выпотрошил, замотал в марѓлю, минут на несколько в кипяток опустил и — долой!

— А марлю где взять? — пожал плечами курсант.

— У генерального дозорного, — самодовольно напыжился Елизаров, доставая оную из кармана брюк. — Что бы вы, салаги, без меня делали?! Полсхрона партизанского... э-э, ну, пол... понятно, облазал, пока её нашел.

— Не терзай парня попусту, — вступился за Алексея гетѓман. — И за базаром следи!.. Лёха, не считая ершей, ты всё сделал правильно, молоток!

— Служу Отечеству! — вытянулся полуголый рында.

— Вдвойне одобряю, — без тени иронии ответил гетман. — Так держать!

Сам он держал в руках прихваченную с базы Господа-Генштаба картонную коробку размером с малогабаритный кейс и думал, как бы половчее довезти её до дома. Так, чтобы Алина не заметила. В удобѓной ситуации пусть будет ей сюрпризом. И, вероятно, 'подзащитной' Алёнке... С Костика, после детального осмотра содержимого похожей ёмкости, он уже взял страшную клятву молчать как ёрш. А потому продолжил, обращаясь к телохранителю:

— Так, дружище, забирайте с Рязанцем половину пайки и топайте... ну, Славка покажет, куда. Там, на месте, ожидает ещё один казак, будете трёхсменным круглосуточным постом по охраѓне важнейшего военного объекта. И помни о том, что я тебе третьего дня говорил насчёт языка. Чтоб рот был на замке!

— Так точно! — выпалил Савельев и замялся. — Тольѓко... это... а как же вы?

— Одни и без охраны?! — расхохотался Константин. — Ты что же, думаешь, полковник ВДВ, войсковой старшина МВД, хорунжий таможни и здоровенный пёс испугаются татей в нощи?! Ну, братец, ты даѓешь!

Молодые люди быстро откланялись, Костик взялся разводить костёр, а гетман, от греха подальше сунув короб в шатёр генерального дозорного, развесил на кустах буро-зелёный камуфляж и побежал к реке. Дэн, жалобно поскуливая, развалился на песке, видимо, получил категоѓричный приказ хозяйки, а та плескалась в тёплой даже на вид спокойной воде. Александр поневоле залюбовался феерической картиной: на фоне чёрной громады леса будто сказочная русалка легко скольѓзила по простору водной глади, переливаясь искрящейся чешуёй в отблесках ночного светила. Он с разбегу бросился в реку, нырнул и, затаив дыхание, проплыл метров двадцать. Совсем рядом показалась гоѓлова Алины.

— Какой класс! Я не выйду на берег!

— Что ж, твои проблемы. Мы с Костиком пожрём все запасы.

— Фу-у, вашество, какая проза! Наблюдали когда-нибудь, как прогрессивные слои общества топят реакционных гетманов? Нет? Так наблюдайте!

— Гетман бессмертен, — в очередной раз глупо и неизвестно поѓчему для самого себя брякнул Александр, но тут же завопил, когда супруга вдруг повисла на его плечах. — А-а-а! Маманя! Лёлик! Сниѓмите себя отсюда! Я отдам вашу колбасу! Пф-ф!!!...

Они дурачились еще минут пятнадцать, а после, обнявшись, возвратиѓлись на лужайку. Всё неуёмное любопытство Алины выплеснулось на мужа в одном кратком вопросе:

— Удачно?

— Искупались? Просто, как ты выражаешься, класс!

— Пошёл ты..!

— Вместе пойдём, — усмехнулся Александр, подхватывая её на руѓки, и торжественным голосом продекламировал:

За руки взявшись, шагать нам рядом повсюду,

Правда, на крыльях тревог я уноситься буду,

И ты подумаешь — я забыл улыбку твою колдовскую...

Кто уезжает — увозит сердечные муки.

Храни же тоску пути и разлуки,

Умножь её, вновь тоскуя!

Алина прильнула к его плечу.

— Ничего себе! Сам, что ли..?

— Сам я — казачина бестолковый. А расстарался с этой виршей, если мне не изменяет память прошлой жизни, латиноамериканский мужик Рубен Дарио.

— Поэзия народов мира — любимый досуг бестолковых гетманов. Дожили! А ещё можешь?

— Бестолковый гетман может всё. Внемли и записывай!

Ты устал воевать

за чужие идеи,

Рисковать и страдать,

ничего не имея.

Но теперь у тебя

есть другие задачи —

Ты решил записаться

в солдаты удачи!

— Получилось? — чуть слышно спросила затаившая дыхание Алина. — С удачей?

— Более чем, моя сладкая, — серьёзно ответил гетман.

— Поздравляю тебя, Аль!

— Всех нас, Алька, всех нас. Только так!

Больше они к этой теме не возвращались...

Точнее, возвратились, но — в диаметрально противоположном ракурсе.

— Всех нас... — глухо проговорила Алина. — Всех нас не перелюбишь, Аль!

— Ты о чём?!

— Да так... Наташка как-то странно отводила взгляд, когда я сегодня была у тебя.

— О, Господи! — гетман принуждённо рассмеялся. — Любовь-то здесь при чём?! Она с утра принялась издеваться над царём-батюшкой и заслуженно получила пи... ну, выговор, а теперь прячет виноватые глаза, только и всего. А ты...

— А я точно знаю, — перебила жена, — что ты человек хотя взрывной, но мягкий, и за наказанием или нечаянной ссорой у тебя обычно следует прочувствованное примирение. Вот и утром, я чувствую...

— Ах, оставьте мою нежную душу в покое! — отмахнулся 'миротворец'. — Всё так и было, как ты говоришь, мы помирились, но чисто платонически, до предела целомудренно. Наталья для меня помощница и подруга, но к служебному роману с нею я, поверь, не готов.

Гетман врал. Был готов. И даже не отказался от нереализованных по вине Карапета намерений. А целомудрие при заключении мира между ним и Хуторской не дошло до предела на какой-то миллиметр, не более...

— Удовлетворена?

— Абсолютно! Можно сказать, просто счастлива.

Алина, запрокинув голову, блаженно потянулась.

— Потрясающий вечер!

И гетману стало понятно — увы, не переубедил...

Поляну, ставшую приѓстанищем счастливых — каждого по-своему — путешественников освещаѓли допотопная 'летучая мышь' да неприметный издали огонь костра. В небольшом котле, над которым колдовал дозорный, булькала вода. Леѓтели искры, шипели угольки, тянуло истинно природным дымом и — совсем пока чуть-чуть — будущей ухой.

— О-о, явились, водяные с русалками! Православные тут пашут, не разгибая вый...

— Иди, пахарь православный, окунись, — смилостивился царь-батюшка. — Или вода таких больших не держит?

— И заботы, брат, ко дну тянут, и вообще мы — не по тем делам.

— По электричеству! — хохотнула Алина, кутаясь в огромное полоѓтенце.

— Чего-чего? — не понял Константин.

— Анекдот такой есть, но не совсем приличный. Вот если, сударь, угостите чем-нибудь сверх меры, я потеряю над собой контроль...

— Разденусь донага, — усмехнулся Александр.

— ...и расскажу, — ткнув его в бок, закончила Алина.

— Коньяк исключительно полезен юношам, — не унимался малость потерпевший гетман. — Особенно если пьёт его девушка.

А Константин, забросив марлю с 'потерпевшей' адово пекло сорной рыбой далеко в кусты, засуетился.

— О чем я и толкую! Щас, миледи!

— Фи, милорд! — попеняла ему Алина, соблазнительно изогнув гибкое тело в отблесках подрагивающего пламени, да так, что у Костика отпала челюсть. — 'Щас' и 'миледи' плохо сочетаются. Эдак вы угостите прекрасную даму не шампанским, а горилкой под цыбулю!

— Помилуйте, королева, — припомнил гетман булгаковского кота Бегемота, — разве я позволил бы себе налить даме водки?! Чистый спирт!

— Нашел, что цитировать на ночь глядя! — укоризненно бросила ему супруга.

— А в чем дело? Классикой брезгуем?

— Да уж не брезгуем, уж читали, потому и говорим — совесть имей, мы же не на балу у сатаны!

— Если быть абсолютно точным, после бала. Через двенадцать лет, — поправил гетман и злорадно усмехнулся, наблюдая, каким плотоядным взглядом пожирает Алину Константин.

Наверное, — подумал, — дозорный сейчас представляет её себе обнажённой Маргаритой, колотящей молотком по роялю в квартире ненавистного критика Латунского. Тем паче, что от полной наготы даму отделяли исчезающее малые клочки материи...

— Ладно, — вздохнул он, — довольно о грустном! Делаем закладку в тексте и соответствующие выводы по жизни, после чего переходим к неофициальной части нашего сегодняшнего мероприятия... Прозит, дамы и господа!

— Цум фоль! — поддержав немецкую здравицу мужа, Алина подняла бокал с вином. — Как говорили древние зулусы, айн унд цванцих, фир унд зибцих, что в переводе означает... За прекрасный вечер!

— За прекрасную даму! — галантно поклонился Константин.

— И прекрасную уху! — резюмировал гетман. — С наступающим вас, други, опьянением!..

'Царская' уха и впрямь вышла по-царски: в 'сорном' бульоне проварили плотву, забросили картофель, специи, коренья, и уже пеѓред самой готовностью — большие куски белорыбицы. Если к такому блюду приложиться накануне пьянки, водку не стоит и открывать — чистый перевод продукта. Впрочем, открыть необходимо было в любом случае — каплю её добавили в уху для вкуса. Дэн покрутил носом над остывшей плотвичкой, хрустко смолотил щедрый дар Кузьмина-старшего — мосол с приличным, килограмма в полтора, остатком мяса — и, шумно похлебав водички, улёгся на траве неподалеку от застолья. Гетман развалился в снятом с глиссера сидении, Алина, склонив голову ему на грудь, удобно устроилась на его же, разумеется, коленях, а Костик ворошил угли и переворачивал шампуры, полулежа с противоположной стороны кострища. Идиллию сопровождала задушевная беседа, тихая... мерная... спокойная... завораживающая. Лишь гетман иногда вносил юмористические (как ему казалось) коррективы.

— ...Я летними ночами обычно устраиваюсь спать на лоджии, — расѓсказывал Константин, — любуюсь звездами и думаю...

— Думаю, какое счастье, что у нас почти нет комаров!

— Вашество, имей совесть! — фыркнула Алина.

— ...думаю: сколько же ещё миров во Вселенной? Может быть, где-то там, невероятно далеко, тоже есть люди? Кто-то лучше нас, кто-то хуже, кто-то счастливее, кто-то несчастнее. Один из невеѓдомых собратьев, как и я, тоже вглядывается сейчас во тьму бесѓкрайнего космоса и думает — интересно, а что там, вдали, у мерѓцающих звезд?

... — Да почти тоже самое, — отмахнулся седовласый старец, — других разве оттенков и температур. В действительности интересѓно совсем другое — само понятие 'интересно'...

— Интересно... — в тон дозорному прошептала Алина. — Косѓтик, ты, наверное, в детстве мечтал стать бесстрашным покоритеѓлем космических пространств?

'Ах, каков пафос, каков слог! — с иронией подумал Александр, всё же ощутив неслабый укол ревности.

— Увы, Линочка, всё было много прозаичнее, — признался Констатин. — Я мечтал стать милиционером, как сосед дядя Серёжа Сикорский. Он носил на боку коричневый планшет, а домой приезжал иногда на УАЗике с мигалкой. Не помню, чему я более тогда завидовал, машиѓне или сумке. Мы дружили с его сыном Вовчиком, так что мне иногда удавалось попользоваться и тем, и другим. Как же давно это было!.. Что характерно, милиционером всё же стал. Когда нашу элитную бригаду в духе времени расформировали, попал в разведотдел Северо-Западного Управления внутренних войск МВД, правда, больше времени, как, вон, и Саныч, провёл на 'горячем поясе'.

— Был ранен? — участливо спросила Алина.

— Погиб пару раз, но не сильно, — не сдержался уставший молчать Александр.

— Нет, Линочка, Бог хранил, за двадцать шесть рейдов по ваххабитским тыѓлам — ни разу. А последнюю кампанию вообще провёл в штабе фронта, материалы авиаразведки расшифровывал. Тем самым летом как раз выпал мне отпуск. Жили мы тогда под Питером, на Карельском перешейке, в субботу утром собирались выеѓхать семьей на Ладогу... но утра уже не было... только пожары, выстрелы да ядовитые облака над городом Петра. Я посадил в машину двоих случайно встреченных людей, забил её продуктами из придорожного магазина и помчал на север, в объезд Ладожского озера. А после первой же ночевки не обнаружил ни машины, ни моих попутчиков. Так и побрёл... заре навстречу... а через месяц вы подобрали меня... такие вот дела...

Костик вздохнул и замолчал. Притихли и Алина с Александром, каждому было что вспомнить о тех страшных днях. Лишь через несколько минут Елизаров, докрасна растерев слезившиеся будто бы от едкого дыма глаза, всё так же молча опрокинул стопку водки и вдруг затянул:

Эх, проводи-ка меня, батя, да на войну.

И поседлай-ка ты коня да моего!

А я пойду да обниму печаль-жену —

Кабы не быть бы ей вдовой...

— Довелось мне, — вспоминал он, — как-то после очеѓредного награждения встречаться с Александром Яковлевичем... ну, Розенбаумом. Вот вы смотрите, ребята: еврей, вроде, а как душу русского человека понимал, хоть казака возьми, хоть бойца...

— Хоть одессита, — вставила Алина. — Был у меня когда-то... одна знакомая эмигрантка, так он... говорила, что чувствовала себя евреем...кой только в родном краю, в Израиле же моментально стал... хм, русской.

— Да и был она таким по духу, — протягивая жене шампур, усмехѓнулся гетман. — Закусывать не забывай, моя прелесть! Это лишь к горбачевской перестройке выяснилось, что все народы только и мечѓтали имперское ярмо поскорее сбросить.