Новатерра. Часть 2. Гетман

По-заговорщицки моргнув вуалехвосту, он сунул мобильный в накладной карман, сменил кургузый чешский револьвер на мощный двадцатизарядный дальнобойный пистолет Стечкина, известный в определённых кругах как АПС, расплевался с душным кабинетом и вышел в мир. Пока — мирок. Приёмную. Которая/который содрогалась (...ся) в конвульсиях войны: вибрировали стёкла, звякала посуда в шкафчиках, подпрыгивали мониторы на стоѓлах. Наталья с Инной то ли в боевом азарте, то ли в пароксизме сопричастѓности повизгивали у окна, любуясь слаженной работой миномётчиѓков.

— Интересно? — улыбнулся гетман.

— Класс! — воскликнула девчонка.

— Обычно, — пожала плечами Наталья. — Ваше высокородие на подѓвиг ратный собрались или так, прошвырнуться?

— Тайна сие великая есть! — он назидательно воздел указующий перст к потолку. — Много знать будете, скоро состаритесь.

— Не приведи Господь! — вздохнула Хуторская. — И без того уже... Серьёзно, Саныч, далеко?

— В народ схожу, с купцами, вероятно, побеседую...

Минут двадцать назад ему звонил невыспавшийся пристав Коробицын и доложил, что вражеский агент по кличке Мутный сидит, вернее, лежит безвылазно в гостинице, читает 'Смену' за какой-то девятьсот лохматый год, что ни в малейшей степени не вяжется с высоким званием шпиона, диверсанта и лазутчика. Торговцу, дабы выйти в люди и вести разведку, не требовалось изощрённо-вычурной легенды, факт налицо. А он лицо своё даже в окно не высунул ни разу. Такого расстрелять должны скорее уж сами хозяева-агентуристы, чтобы не мараться представителям разведуемой стороны. Ерунда какая-то! Но ясность требуется всё-таки внести, и быстро, ибо содержать ежа за пазухой в подобной ситуации чревато...

— Наталья, барбоса моего не видела?

— У Лины сидит.

— Перепугался?

— Нет, от суперинтенданта с подарками вернулся. Кушает.

— А-а, ясно! Значит, это надолго. А великий гетман всех вреѓмен и народов остался без охраны. Вот помру я — ужо наплачетесь!

— Болтаешь, дурак! Хоть и великий гетман... Охрана ждёт тебя на выходе.

— Не понял!

— Вы же с атаманом ввели 'военную опасность', забыл уже? Положено.

— А-а! Всё, Натали, прощай, свобода! Как теперь молодую девушѓку искать (Инна густо покраснела)?! А надо бы, потому что ящик вина — не фунт изюма.

— Судьба тебя, Сашок, сама разыщет, уж поверь, — вздохнула Хуторская, — ей что полковник, что казачьих войск, что гетман, всё едино. Сорок стукнуло — и привет родным! Подать сюда младую деву восемнадцати годов!

— Или бутылку пива 'Пит'. Придумала, кстати, где найти вышеизложенную?

— Нет, вашество, зато придумала, какое вино мне заказать.

Пользуясь тем, что Инна отвернулась на секунду, гетман вопросительно скосил глаза — она, мол? Наталья покачала головой, подумала и прошептала:

— Вряд ли... хотя... всё возможно... — а на ухо добавила. — И не превраѓщайте меня, пожалуйста, в сводню!

— Вот ещё, сам найду!

— Не сомневаюсь, Саныч. Фатум эст. Судьба...

Да, сорок лет минуло, — думал Александр, спускаясь вниз по лестнице, — давно минуло, и ничего, зараза, с этим не поделаешь! Такова жизнь, пусть даже вторая по счёту... Тридцать лет в прошлой жизни, без малого двенадцать уже в этой... Почему, интересно, не действует принцип поглощения меньшего срока большим, хотя бы частичного?! Нет уж, будьте любезны отбыть свою судьбу от звонка до звонка, шаг в сторону считается побегом, прыжок на месте — провокацией... Судьба! И какова же ты, Судьба сорока-с-лишним-летнего полковника казачьих войск?!..

'Скоро узнаешь... Очень скоро, вероятно, уже завтра! Если, конечно, Завтра вообще наступит...', — прошелестело под сводчатым потолком резиденции.

По вестибюлю напыщенно и важно, ежесекундно перехватывая автомат то на ремень, то за цевьё, прогуливался крепкий молодой румяный казачок, курсант учебного подразделения. Охранник, — усмехнулся гетман.

— Меня ждёшь, воин славный?

— Господин полковник, — подбежал парнишка и оглушительно щёлкѓнул каблуками, — курсант Савельев прибыл для...!!!

— Понял, понял, — гетман протянул руку для пожатия. — Здравствуй, курсант Савельев!

— Здравия желаю, господин полковник казачьих войск!!!

— Не ори, а то все террористы по наши с тобой души сбегутся.

— Есть! — рявкнул бодигард, но чуть уже потише.

— Хорошо, что есть... А имя есть у тебя, курсант Савельев?

— Так точно, господин полковник! Лёх... э-э... Алексей.

— Алексей Савельев... бригадира краснодеревщиков сын?

— Так точно!

— Станиславович, значит?

— Никак нет, — потупился казачок, — Иванович...

— Ох, прости, друг! Но запомни: отец — не тот... скажем, не только тот, кто родил, но тот, кто воспитал, на ноги поднял, раньше говорили — оформил путёвку в жизнь. А батькой приёмным можешь смело гордиться — добрый казак, воин славный, мастер знатный, человек порядочный, побольше бы таких.

— Так точно, господин полковник...

Помолчали.

Таких вот молодых ребят, каким-то чудом уцелевѓших в Катаклизме, насчитывалось в Новороссии немало. Гораздо больше, чем счастливцев, добравшихся сюда с отцом и/или матерью. Как Робка Данилян... Гетман сжал зубы: два года минуло с тех пор, как бесшабашный парень здесь уже нашел забвение. У Чёрного ручья экскурсия несовершеннолетних гимназистов, которую курсант сопровождал, нарвалась на засаду людоедов, мерзких нелюдей. И Роберт принял бой. Один. Против десятка... Стремительный разведдозор разорвал оборотней в крохотные клочья, но истекающего кровью парня спасти не смог бы даже сам Господь. Да разве одного его?!..

Внезапно канонада стихла. На городок свалилась тишина. Лишь изредка вдали, за Равой и лугами, трещали выстрелы — мотострелки вели преследование противника. Врага. Чьего врага — понятно. Весь вопѓрос — кого? Как его имя, отчество, фамилия и воинское звание? А также принадлежность к роду войск. Какого чёрта супостату здесь понадобилось? Месть? Слава? Деньги? Нефть? Рабы? Единственное, что ему светило однозначно, — гибель! На постчумной Земле давѓным-давно не заключают перемирий, а буде кто ещё не разобралѓся в этом — грош ему цена в базарный день! Человек человеку волк...

Улицы постепенно оживали, навстречу гетману и рынде чаще стали попадаться казаки, станичницы, мальчишки и девчонки в лёгѓких летних одеяниях. В глазах людей полковник замечал уверенность, тревогу и надежду, обычную хозяйственную озабоченность, но паники и страха — ни следа...

А это что?! У продовольственного магазиѓна гетмана задержала группа дам, станичных кумушек от возраста Христа — времён предательства Иуды — и поболее. Многие покрасѓнели и смутились, но, как всегда, нашлась одна, самая бойкая, реѓшительная, разговорчивая.

— Алексан Саныч, здрассьте! Объясните нам, глупым бабам, что ж такое деется-то! Слухи ходют — страх Божий! Мутанты и воѓобще...

Услыхав про 'ходют', 'деется' и 'страх Божий', гетман миѓгом вспомнил эту пышногрудую блондинку лет на пять его молоѓже. Настю казаки освободили года четыре назад при разгроме банѓды Мексиканца. Подонки действовали к западу от Нижнереченска, заѓхватывали всех подряд и продавали новым среднеазиатским бекам. Большинство из последней — во всех смыслах — партии живого товаѓра бежало из проклятых мест куда глаза глядели, Настя же упросила штурмовую группу взять её с собой. Потом сошлась с угрюмым нелюѓдимым конюхом Кольцовым. Потом... Потом жила как все, вот только был у тётеньки серьёзный недостаток — словечко, пусть беззлобное, опеѓрежало мысль на много километров и часов.

— Здравствуйте, дорогие дамы! Здравствуй и ты, любезная Анастасия Петровна... или как тебя назвать, глупой бабой?

В толпе захихикали, но и уважительно зашептались: надо же, сам Гетман помнит её по имени-отчеству!

— Каѓкие еще слухи?! — продолжал 'сам Гетман'. — Какие мутанты?! Ты радио слушаешь? Телеѓвизор включаешь хоть иногда?

— Она 'Дикую дуру' смотрит, — выкрикнул кто-то.

— Кого?! — не понял гетман.

— Ну, сериал, тот, что, помните, целую кучу кассет недавно привезли? 'Дикая роза' называется.

— А-а, понятно... Когда передаётся экстренное сообщение, все сериалы, даже 'Дикая... хм, дура', прерываются. Данилян уже голос сорвал, разъясняя складывающуюся обстановку.

— Так-то оно так, — вздохнула Настя, — да кто его знает, моѓжет, врёт армяшка...

Гетман окаменел лицом. Власть всегда врёт! Сталин врал, даѓбы не показать народу и внешнему окружению, насколько мы слабы, но как стремительно и неуклонно набираем силу. Брежнев — наскольѓко идеология расходится с реальной жизнью. Ельцин — насколько мелок при своей внушительной комплекции, до какой степени убого и цинично его окружение. Секретарь парторганизации — какой он бездельник. Глава муниципальной власти — насколько всё прогнило и развалено. Армейский генерал — примерно в том же ракурсе. Диѓректор — дабы скрыть реальные доходы от всего и вся.

Гетман не скрывал ничего. Кроме, пожалуй, отношений с собѓственной супругой. Хотя — на зависть многим — мог бы рассказать... Да, кое-что составляло государственную тайну: запас прочности общины, то бишь объём государственного резерва на случай форс-мажорных обстоятельств; количество боеприпасов к отдельным виѓдам вооружения; конфигурация проходов в минных полях по периметѓру границы суверенной территории; агентура во Внешнем Мире. Между тем все прекрасно знали — резерв значителен, арѓтиллерийских выстрелов, патронов и ракет хватает. Как бы. Не здоѓрово. А если честно... потому и тайна. Не плакаться же всем и каждому о собственных проблемах! Не нападайте, мол, товарищи фашисты, завтра утром, ибо нам гранаты только к вечеру доставят!.. Старши́на Новороссии с момента Основания пыталась сделать так, чтобы потенциальный враг считал не предназначенное для него коѓличество боеприпасов, а срок — сколько ему осталось жить. Это не трудно и не долго... Поэтоѓму — без всякой тайны, ханжества и фарисейства — во Внешнем Мире был распространен циничный, но правдивый слух о том, что новороссы исѓповедуют древнейший принцип талиона — адекватного возмездия. Око за око. Причём адекватность предполагалась особенная: десять за одно. Какая ж сволочь не поверила на этот раз?!

— Данилян, Настенька, не врёт, он в полном объёме передал то, что знаю я, знают мои помощники. Кстати, самого Даниляна я знаю уже лет двадцать и уверяю тебя — зовут его не Армяшкой, а Карапеѓтом Робертовичем. Если трудно запомнить или выговорить, он не обижается на Колю. Нет среди нас ни армян, ни евреев, ни русских, в прошлой жизни остались, заруби это на своем распрекрасном носу, а забудешь — придётся заголить тебе... сама знаешь какое место и зарубить на нем.

— Срамно это...

— Мне?! Думаешь, я за сорок два года голой жопы не видел?

— Старенький у нас начальник, — лукаво улыбнулась Настя, — по голой жопе уже только бить способен...

Толпа заволновалась, раздались смешки и куда более скабрезные высказывания. Гетман был доволен — к этому стремился. Пусть лучше похохмят над его потенцией, чем станут заражать друг дружку слухами и россказнями о мутантах. Уж если зёрна паѓники рассеяны в толпе, то урожай поднимется — как на дрожжах, как взрыв, как реактивный истребитель, как мяч из-под ноги Роберто Карлоса, как жар после купания в морозную погоду, как понос. Нет, тот опустится. Но столь же быстро и неотвратимо. И всходы по числу семян взойдут не вдвое гуще, втрое или вдесятеро. В N-ной степени, где N — как минимум! — число собравшихся на митинг. Такова коллективная психика толпы.

Посмеиваясь вместе со станичницами, гетман дуѓмал — не о потенции, не, разумеется, о голой жопе, — как бы потакѓтичнее разогнать их по домам.

На выручку пришла бабуля, судодомойка из столовой.

— Ну-ка, молодежь, разошлись быстренько! Устроили здеся первоѓмайскую демонстрацию, занятого начальника по-пустому отвлекаете!

Стрельба за Равою утихла окончательно, 'глупые бабы' разбреѓлись встречать мужей и сыновей, лишь старенькая Анатольевна топѓталась на крыльце, закончив миссию по мирному разгону демонстранѓтов.

— Так что, сынок, совсем про энтих злодеев ничего не известѓно?

— Увы, мать, пока ничего. Надеюсь, из-за реки доставят 'языѓка', тогда и разбёремся.

— Хорошо бы, — вздохнула бабушка. — Столько времени мирно быѓло, и забывать уж стали, а тут вдруг... Годовщина Катаклизьмы скоро, отмолиться надоть...

— Отмолимся, мама, спокойно, обещаю тебе. А ждать не станем, ударим сразу! Как они с нами, так и мы с ними, иначе завтра другие желающие придут. На том стоим!

Беседуя с бабулей, Александр не впервые уже испытал сомнеѓния — а не сгущает ли он краски? Имело место боестолкновение в лесу, реальное, с потерями, жестокое. А вдруг — случайное?! Вдруг остальные эпизоды — просто цепь разрозненных событий? Они же заморочились на целую Великую Отечественную войну!

Но что-то Свыше подсказало Александру — нет, дружок, увы. Готовься к худѓшему!.. Такое с ним бывало. И худшее. И снисходительное 'не дури!' с небес. Апостол Петр перед Чумой явился... Да какое там — явился?! Сам к неѓму слетал! Быть может, потому и жив еще...

— Помогай вам Бог, сынок, — прошептала Анатольевна и быстро перекрестила гетмана с телохранителем.

— Спасибо, мама, не мешало бы. Только ведь и за нас Он не сдеѓлает, сами должны стараться.

— Твоя правда, сынок, твоя правда... А ты осунулси, чай, и не обедал севодни! Пойдём ко мне, я щей со свининкой наварила, посиѓдим, почаёвничаем апосля, сто грамм у деда где-то спрятано...

Гетман усмехнулся про себя — осунулся-то далеко не с гоѓлодухи, как раз после общения с носителем небесной благодати. Он рефлекторно избегал общаться с пожилыми новороссами и малыми детьми — уж слишком тягостными были давние воспоминания. Последѓняя командировка обещала стать короткой, а после думал целый меѓсяц провести в родном Ростове-на-Дону, вернуться, пусть и ненаѓдолго, в отчий дом. Увы, не довелось. И даже, кажется, утихла боль за каждодневными заботами... А тут вдруг так кольнуло где-то слева. Так захотелось припасть к старушкиным плечам, приѓнять из рук её дымящуюся миску, сесть с ней рядом. Проголодался, Шурик? Посиди, поешь, — сказала бы она, приглаживая разметавшиеся кудри. Как ты живёшь, сынок?.. Нормально, мама, получил 'полковниѓка', квартиру, должность — о-го-го! У меня прекрасная жена, полно друзей, живём достойно, сыто и богато... вот только, знаешь ли... как бы тебе сказать... не знаю... сам ещё не разобрался... живи сто лет, я как узнаю — обязательно скажу! Спасибо тебе, мама! И проѓсти...

— ...в другой раз, родная, не время сейчас рассиживаться. Спасибо тебе за... за всё, будь здорова! И не волѓнуйся, всё миром закончится.

— Дай-то Бог, — прошептала старушка.

Но гетман её уже не слышал.

Гетман фактически сбежал.

Гетман боялся разрыдаться прямо посреди станицы...

А розовощёкий бодигард шагал за ним.

— Разрешите вопрос, господин полковник?

— Валяй, Лёха!

— А что такое 'рында'? Извините, если плохое что-нибудь.

— Трудно сказать, дружище, плохое или хорошее. Кому — как. Матѓросу, который чистит рынду до зеркального блеска, наверное, не очень хорошее. Это, насколько я помню, корабельный колокол.