Подарок

— Теперь можно на выход, — сказал Рощин. — Посмотрим, что с вашим шофёром, заодно поговорим с ребятами.

Они подошли к своей машине, когда два бойца оттаскивали вырубленного Сашком бандита. Остальных мордоворотов уже вытащили из "хонды", разоружили и скованными рассаживали по "джипам".

— Товарищ майор! — доложил выбравшийся из салона боец невысокому крепышу, ничем по внешнему виду не отличавшемуся от остальных. — В салоне был парабеллум с глушителем. У "клиента" в кармане куртки нашли к нему два магазина.

— Привет, Саша, — поздоровался с ним Рощин. — Воюешь?

— Привет, Алексей! — в тон ему отозвался спецназовец. — А тебе не надоело обучать бизнесменов? Это с тобой потерпевшие?

— У нас тут один потерпевший, — сказал Игорь. — Ты как, Гена?

— Отделался испугом средней тяжести и синяком на скуле, — пошутил Геннадий. — Врезали, когда попытался рыпаться, и пригрозили пристрелить, если не поумнею. По-моему, не шутили.

— Какие уж тут шутки, — проворчал тот, кого боец назвал майором. — Клиенты первосортные. Хотя в розыске числится только один, зуб даю, что на каждого можно накопать по крайней мере на червонец. Не скажете, чем вы их так обидели?

— Мы видели их вчера возле дома генерала полиции Михайлова, — ответил Игорь. — Жена лечила внука Дмитрия Алексеевича, из-за чего на неё попытались наехать представители частной клиники. Генерал их выгнал, а задержанные вами типы наверняка связаны с этими медиками.

— Ладно, — сказал майор. — Мы не станем вас задерживать и снимать показания, это можно сделать и позже. Послушаем сначала, что будут петь задержанные. А по клинике наведём справки.

Ольгу вывела из медитации суета врачей, вызванная тем, что больной очнулся. Она поднялась со стула, чувствуя лёгкую слабость, и вышла из палаты.

— Как Слава? — бросилась к ней Ольга Сергеевна.

— Открыл глаза, — ответила девушка. — Судя по поведению персонала, его состояние сильно улучшилось. А моего Игоря здесь не было?

— Нет, Оленька, Игорь не появлялся. Спасибо вам большое! Садитесь на стул, вон вы какая бледная!

— Ничего страшного, это скоро пройдёт. Непонятно, почему он до сих пор не приехал и не позвонил, что задерживается.

— Не беспокойтесь вы так! Он мог попасть в пробку, сейчас это обычное дело. А не позвонил, потому что не захотел вам мешать проводить лечение. Вы лучше сами ему позвоните.

— Действительно, — Ольга потёрла рукой лоб и полезла в карман за телефоном. — Я не отошла от медитации, и голова плохо соображает. Игорь? Ты сейчас где? Тогда я тоже выхожу. Оля, если увидите Горского, передайте, пожалуйста, что позже я с ним созвонюсь.

— А где Игорь? С ним всё в порядке?

— Они только что подъехали, так что я тоже пойду.

— Давайте я вам помогу!

— Нет, спасибо, дойду сама. Я хорошо себя чувствую. Была слабость, но она уже прошла.

С Игорем и Сергеем она встретилась на полпути к выходу из корпуса.

— Ну и где вас носило? — спросила Ольга. — Я рассчитывала на то, что ты приедешь вовремя, и попросила меня не беспокоить. Погрузилась в память и пересидела у клиента. Ему теперь хорошо, зато мне — не очень.

— Были проблемы, — ответил Игорь, беря её под руку. — Обопрись на меня, сходим за твоим пальто. Всё расскажу дома.

— Получается, что твой Рощин связан с одной из силовых контор, — сделала вывод Ольга, после того как Игорь рассказал о засаде. — А я перед ним выпендривалась. Почему ты дал ему три дня?

— Потому и дал, чтобы встретиться уже после загса. Ты в этом случае будешь уже замужней женщиной. А насчёт выпендрёжа я уже говорил.

— Для них моё замужество ничего не меняет, а говорить жене о её глупостях нужно не после того, как она их совершит, а до.

— Ну извини! Я тогда чувствовал себя не лучшим образом. Маты — это не батут, и когда тебя о них с размаху бросают раз за разом...

— Вот тебе и ответ. Они перестарались, и тебе стало плохо, а я это почувствовала и не выдержала!

— Оля, тебе сколько лет? Должна уже руководствоваться не чувствами, а рассудком.

— Я не знаю, что со мной происходит. Я уже говорила, что меня часто словно кто-то толкает под руку. Знаешь, как трудно было слушать угрозы врачей и не размазать их по стенам?

— Ты же вроде не сдерживалась? Я слышал, как там кто-то упал.

— Это не то. Тому типу я врезала рассудочно и очень аккуратно. Он не давал выйти и просто так не ушёл бы. А в результате ты чуть не сыграл роль "кавказской пленницы".

— Думаешь, что они хотели меня захватить?

— А тут и думать нечего. Решили захватить тебя, чтобы было чем на меня надавить. Значит, узнали о наших отношениях, а может быть, и о предстоящем бракосочетании. Игорь! Ну не идиоты ли мы?

— Вроде нет, а что, есть основания думать иначе?

— В том то и дело, что есть! И как я только об этом не подумала, дура! Можно было бы сразу отдать Рогожину и твой паспорт.

— Ты можешь не психовать, а объяснить, в чём дело?

— В том, что меня никто не распишет с женатым мужчиной, даже если я применю всё своё обаяние. Ольга пропала восемь месяцев назад, а вступать в брак после пропажи супруга можно не раньше чем через год. Я точно знаю, потому что у подруги был такой же случай. Надо было отдать твой паспорт вместе с моими документами, чтобы убрали отметку о браке, а я, дура, не подумала!

— Это не ты дура, а я дурак! Нужно же было так лопухнуться! А в загсе уже сняли ксерокопии. Нужно подумать, как будем выпутываться.

— Не хотелось опять беспокоить Рогожина и признаваться в собственной глупости, но придётся, — сказала Ольга. — Кто будет звонить?

— Давай я, — вздохнул Игорь. — Какой у него номер стационарного телефона?

— Под аппаратом лежит справочник, я записала в нём на первой странице.

— Ага, есть. Валерий Сергеевич? Да, это Игорь. Тут вот какое дело. Моя жена пропала меньше года назад, а запись о ней по-прежнему в паспорте. Точно известно, что она никогда не вернётся, но официально её объявят пропавшей только по истечении года. Мы об этом забыли, а Ольга сейчас вспомнила. Хорошо, я понял.

— И что же ты понял? — спросила Ольга, когда он положил трубку. — Может, просветишь?

— Он очень недоволен, — ответил Игорь. — Сказал, что не будет сам этим заниматься, поручит кому-нибудь, а нам потом перезвонят.

— Ещё бы ему не быть недовольным. Отвык, наверное, от того, что его постоянно дёргают ни с одним, так с другим.

Позвонили ближе к вечеру и попросили продиктовать все данные по пропавшей Ольге Александровне Славиной.

— У меня остался её паспорт, — сказал Игорь. — Могу продиктовать номер и серию. А для чего это? Хорошо, спасибо, — он положил трубку и ответил на вопросительный взгляд Ольги: — Завтра обещали передать свидетельство о смерти моей бывшей.

— Слава богу! — с облегчением сказала девушка. — Вот она обрадуется, если узнает, что ты её похоронил. В загсе будут выступать из-за того, что ты не оформил всё по прежнему месту жительства, но это уже решаемо. Раз всё наладилось, я попробую до ужина заняться медитацией.

На этот раз Ольге почти сразу удалось настроиться на нижнюю чакру. Муладхара пульсировала в такт дыханию, наливаясь не имеющим видимой формы красным огнём. Девушка сосредоточилась на этом пламени и мысленно потянула его вверх по позвоночнику. Не сразу, но это у неё получилось. Тонкая огненная змейка поползла вверх, с заметным усилием пробивая себе дорогу. Внезапно на пути поднимающегося по позвоночнику огненного столба возник вихрь оранжевого пламени, который начал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее закручиваться в коническую воронку. Она присмотрелась и увидела, что эта воронка состоит из слоистых лент огня, вращающихся с разной скоростью. Смотреть на открывшуюся свадхистхана-чакру было приятно. Ольга отвлеклась и упустила огненную змейку, которая быстро скользнула вниз, в муладхару, но это не повлияло на уже открывшиеся чакры. Внутренним взором она по-прежнему видела и багровое пламя одной, и оранжевый вихрь другой.

Выйдя из медитации, девушка первым делом взглянула на часы.

— Наконец-то, — сказал Игорь, заметив, что она открыла глаза. — Сидишь неподвижно уже больше двух часов и, по-моему, даже не дышишь. Анна уже предупредила, что всё готово. Э, да у тебя весь низ спины красный!

Игорь отложил книгу и встал с кровати.

— Вот посмотри, — он подвёл Ольгу к зеркалу, повернул к нему спиной и оттянул трусы до копчика. — Видишь? Полоса сантиметров двадцать длиной — как провели паяльником.

— Нашёл сравнение! — фыркнула она. — Это покраснение от прилива крови. Я сегодня открыла сразу две чакры, и одна из них отвечает за сексуальные дела, так что теперь держись!

— Может, подождать с этим делом, пока и я не открою себе такую же?

— Это хорошая мысль, — задумчиво сказала Ольга. — Я имею в виду чакры. Вместо вредного для здоровья бдения за компьютером займёшься медитациями. Однозначно поднимешь уровень энергетики. А вот мысль о воздержании мы отбросим ввиду её явной глупости. Объяснять почему?

— Не стоит. Если женщина просит, значит, женщине надо.

— А кто просит? — удивилась Ольга. — Я не прошу, а требую! И тебе это нужно не меньше, чем мне. Не хочешь посмотреть на своё лицо?

— Намекаешь на то, что я помолодел?

— Почему намекаю? Говорю открытым текстом. С этим нужно что-то делать. По паспорту тебе двадцать восемь, а по внешнему виду уже не дашь больше двадцати. Скоро нужно будет гримировать или омолаживать паспорт. Но во втором случае прощайся с дипломом и готовься служить в армии!

— В армию я и сейчас могу загреметь. Не хочется мне менять биографию. Может, отпустить усы?

— Ага, и бороду. Ты же знаешь, что я боюсь щекотки.

— А я боюсь твоей чакры! Я с тобой и так еле справляюсь, а если ещё и это, заработаю комплекс неполноценности.

— Такой большой, а боишься такую маленькую! И тебе не стыдно?

— Пиранья тоже рыба не из крупных, а палец отгрызёт!

— Что ты только что сказал? Ну-ка, повтори!

— Я ничего не говорил, тебе показалось.

— Ах, показалось! Ну держись!

Их догонялки и возня на кровати закончились предсказуемо.

— Ой, — вспомнила Ольга об ужине. — Анне нужно идти домой, да и ужин давно остыл. А мне надо в душ: вся мокрая!

— Может, сжалишься и принесёшь мой ужин сюда? — спросил Игорь. — Из-за твоей чакры у меня отнялись ноги. До кухни точно не дойду.

— Да ладно тебе. Скажу Анне, чтобы шла домой, а посуду как-нибудь уберу сама. Надо же хоть чем-то заниматься по дому, а то можно разучиться хозяйничать.

— А если спросит, почему меня нет?

— Скажу, что не выдержал сексуальный марафон. Ну что ты вскочил? Да шучу я, шучу!

Глава 14

— Какие у нас на сегодня планы? — спросила Рыбина Ольга, когда он утром, после завтрака, позвонил по телефону. — Шеф приглашал к себе, не знаю только на какое время. А что ещё запланировано?

— Инга Петровна будет во Внуково в два часа дня, а вас приглашают к четырём. Рогожин был недоволен тем, что вы промолчали о происшествии возле спортклуба. В связи с увеличением угрозы, на выезде нас будет сопровождать машина с двумя охранниками частного агентства. На сегодня с утра следующая программа. Сначала отвозим Игоря на тренировки по стрельбе, оставляем с ним Сергея и везём вас к очередному клиенту. Пока вы его лечите, машина из агентства будет дежурить у подъезда, а мы с Геннадием едем за Игорем и везём его в спортклуб, где и остаёмся до окончания тренировок. Ну а потом едем за вами и отвозим к шефу.

— И кто же мой новый клиент?

— Это жена одного из лидеров "Единой России". У неё рак молочной железы, который не могут вылечить медики.

— И Рогожин всерьёз рассчитывает на его благодарность? Или это уже коммерческая операция?

— Откуда такое недоверие к политикам? — засмеялся Рыбин. — Давайте я не буду об этом говорить по телефону, а расскажу, когда приеду.

Разговор продолжили минут через сорок в машине.

— В двух словах о муже вашей клиентки, — сказал Рыбин. — Это один из членов Высшего совета, близкий к Неверову. Как политик он человек совершенно беспринципный и в работе неукоснительно руководствуется линией партии и собственной выгодой.

— Исчерпывающая характеристика, — сказал Игорь.

— Как политика — да, — согласился Рыбин. — Есть только маленькое "но". Сергей Владимирович в плане личного общения вполне нормальный и относительно порядочный человек.

— Относительно порядочный — это убеждает, — кивнула Ольга. — И Рогожин рассчитывает, что порядочность клиентов распространится и на него тоже?

— Давайте, Ольга, не будем обсуждать действия шефа, — предложил Рыбин. — Видимо, у него были основания так думать, если Сенина внесли в ваш список. А для вас это вообще не имеет значения.

— Да, Виталий, вы правы.

— Вашу клиентку зовут Тамара Викторовна. Она что-то заканчивала, но нигде не работала. Таких называют домохозяйками, но она и домашним хозяйством не занималась, а детей у них нет и теперь уже не будет.

— Салоны, бутики, подруги и круизы? — иронично спросила Ольга. — Наверное, не вылезала из-за границы.

— До недавнего времени так и было, — подтвердил Рыбин. — Сейчас ей не до круизов. С условиями лечения согласились, так что с ними не должно быть сложностей.

Сложностей действительно не было. Ольгу приняли радушно, и во время лечения ей пришлось болтать с женой Сенина. Сам Сергей Владимирович был с ней подчёркнуто вежлив, но не сделал ни одного комплимента и время от времени бросал на жену опасливые взгляды, из чего Ольга сделала вывод, что Тамара, скорее всего, женщина ревнивая, а политик сильно смахивает на подкаблучника.

— Вы знаете, Оленька, а ведь грудь не болит! — сказала Тамара Викторовна к концу лечения. — Только бы вы мне помогли! Я в таком виде уже не могу никуда выйти. Стала худая, как палка, и половина волос выпала с этой химией. Сижу дома одна, даже подруги почти не приходят.

— К завтрашнему утру должны почувствовать улучшение, — пообещала Ольга. — По крайней мере, так было с остальными моими клиентами. А завтра я приеду, чтобы закрепить лечение. Вес вы потом наберёте, вот насчёт волос не могу обещать, но думаю, что и они станут гуще.

Вскоре за ней пришёл Сергей и проводил к машине.

— Что-то я не видела обещанной дополнительной охраны, — сказала Ольга Рыбину.

— Это хорошо, что не видели, — отозвался он. — Ребята работают профессионально и не мозолят глаза. Вон за нами пристроился "форд", это они и есть. Им известны номера наших телефонов, так что в случае необходимости и предупредят, и сами примут меры.

— Как прошли тренировки? — спросила Ольга Игоря. — Скоро станешь Рэмбо?

— По стрельбе медленно, но верно приближаюсь к сотне, а на борьбе показали всё, что посчитали нужным. Теперь надо отрабатывать.

— И что же они посчитали нужным?

— Три связки блок-удар от ударов по разным уровням и оборона от вооружённого ножом противника. Там тоже три приёма.

— Не мало за те деньги, которые им заплатили?

— Они рассказали притчу о прямом ударе, — рассмеялся Игорь. — Суть в том, что лучше хорошо разучить один удар, чем плохо знать сотню. Пришлось согласиться, что за месяц они даже из неплохо развитого парня не сделают Джеки Чана.