| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Или бывает? В России ведь, знаете ли, с законами бытия всегда проблемы. А вот чудеса случаются регулярно. И грех забывать об этом. Особенно будущим Спасителям, Избавителям и прочим великим "-телям". Но, увы, они всегда такие забывчивые! — -
— Что это было? — ошарашенно пробормотал сержант, когда какая-то похожая на реактивный снаряд тень выскользнула из здания напротив и быстро понеслась по воздуху в сторону танка. Оставляя за собой густой дымный шлейф, она прошла правее и выше, а затем громыхнула где-то вне пределов видимости.
— Та-ак, на хрен, на хрен... Гриша, короткая!
Осколочным — по первому этажу. Есть... Теперь еще один... Готово. "А нечего было эРэСами пуляться".
Перевалив через дорогу и проломив хилый забор, Т-70 выполз на бетонную площадку. "Что дальше?". Прямо по курсу располагалось здание "универмага", справа — "башня". Между ними уныло чадили два подбитых БэТээРа. Левее — еще одна площадка, на ней с десяток грузовиков, а чуть дальше... здоровенная статуя немецкого солдата с карабином. "Вот это ж ни хрена себе!" — сержант мысленно присвистнул. Накатившая волна ярости внезапно захлестнула сознание. "Гадом буду! Но сковырну эту сволочь! Нечего ей тут делать".
Вообще-то, по задумке майора, следовало двигаться в разрыв между зданиями. Но в голове у Винарского созрел новый план. И эмоции тут роли не играли. Просто танкисту хорошо было видно, что Бойко с бойцами уже заняли позицию на "башне" и сейчас постреливали оттуда по бандитам, засевшим на первом этаже "торгового центра". Напрямую до красноармейцев противнику не добраться — взрыв на лестничной клетке, замеченный сержантом, отрезал прямой путь наверх. А без поддержки брони открытое пространство "фашам" не пересечь. Так что теперь им остается только скапливаться внизу, а потом бросаться всей кучей либо под бетонный козырек, либо к пожарным лестницам с другой стороны. Ну или подтащить что-нибудь крупнокалиберное и попытаться сосредоточенным огнем выкурить советских бойцов с верхотуры. У врагов, правда, оставался путь по воздуху, но тут вся надежда была на пока еще не появившегося над полем боя лейтенанта.
"Так, понятно. На второй этаж бандиты не полезут. Стена прозрачная, крыша — тоже. Майор с Мариком их там сверху как цыплят перещелкают, а Макарыч добавит", — размышлял сержант. — "Значит, внизу усядутся. А мы, выходит, подъедем и по центральным колоннам шарахнем, чтобы это... как там его майор обзывал... Во, "прогрессивное обрушение"! И всех уродов там похороним. Это правильно! Но!... Почему противник только в здании сидеть будет? Левая-то стена глухая. Снаружи они попрячутся, а уж потом через "магазин" рванут. А, значит, что? Значит, загнать их внутрь надо! С левой стороны. Вот этим и займемся. А как загоним туда всех, так дом объедем и с другого конца шарахнем. Вот, наверное, как-то так. Жаль только, рация не работает — сплошные, блин, помехи..."
— Гриша! Левее давай! К грузовикам!
— Понял, товарищ командир! Выполняю.
Пыхнув выхлопными трубами, танк повернул влево и медленно пополз к сгрудившимся у канала грузовикам. На полпути он еще раз остановился и громыхнул пушкой по скоплению машин. На всякий случай, во избежание, так сказать, никому не нужных сюрпризов. Один из пораженных автомобилей задымился. "Добавить бы надо", — сообразил сержант и следующим выстрелом сделал завесу гуще. Легкий ветерок разнес черный дым по площадке, накрывая ее неровной пеленой. "Вот так совсем хорошо. Побольше паники, и нас чтоб поменьше видно было".
— Вперед! Полный!
Рывком преодолев сотню метров до здания, легкий танк скрылся под дымовой завесой. Длинная очередь вдоль стены. Наугад. Еще рывок. Поворот вправо. Под гусеницами что-то чавкнуло. Еще очередь. Следующий диск. Осколочный пошел.
— Гриша, чуть назад. И чтоб дыма побольше!
— Есть!
Толчок. Корма "семидесятки" во что-то уперлась. "Ага, до машин добрались".
— Стоп! Малым вперед!
Прорвав густую пелену пепла и гари, танк выскочил на открытое пространство и остановился. Валяющиеся здесь и там трупы врагов радовали глаз. От стены здания кто-то стрелял, правда, в кого и куда — непонятно. А появление на поле боя бронированной машины деморализовало врагов окончательно. Еще остававшиеся на площади бандиты при виде танка в панике бросились внутрь "универмага", под прикрытие бетонной стены. "А-а, гады! Получили? Так вот вам еще подарочки!" — ожесточенно крутя ручку башенной наводки, сержант все жал и жал на педаль. Длинная очередь ДТ рвала пулями стену, цепляла врагов и опрокидывала их тела на брусчатку. Сухо щелкнул затвор, и очередной опустошенный диск полетел на дно боевого отделения. "Чисто. А сейчас — маленькая радость для большой семьи".
Винарский все же не смог отказать себе в удовольствии и развернул башню влево, направляя ствол танкового орудия на статую немецкого пехотинца. Поймав в прицел голову бетонного чудища, он с мстительной радостью вдавил в пол педаль-гашетку. Бронебойный снаряд раскрошил шею каменного гиганта, темная фигура качнулась, и через пару секунд голова страшилища разломилась на части. Туча серо-коричневой пыли взметнулась вверх от рухнувших на землю обломков. "Хм, они ее что, из дерьма делали?" — невольно подивился Винарский. — "Вот уж не думал. Метр бетона — из сорокапятки!? Чудеса".
— Гриня, вокруг давай. С той стороны выскочим. И повнимательнее.
Танк взрыкнул и двинулся в обход "универмага". Однако через несколько секунд в рев двигателей неожиданно вклинился какой-то странный, похожий на звон звук. Моторы задергались, пытаясь выйти на рабочий режим, заскрежетали, взревели, подгоняемые усиленной подачей топливной смеси, но спустя еще пару мгновений все же не выдержали напряжения и разом заглохли. С противным громким стуком.
— Бляха-муха! Что еще!? — зло проорал сержант во внезапно наступившей тишине.
— Все, каюк моторам. Кажись, поршня выбило, — грустно ответил мехвод.
— Твою мать!
Винарскому хотелось взвыть от досады. "Да что ж это за хрень такая! Ведь всего-то две сотни метров осталось, а тут... Да чтоб оно все!...". Уткнувшись лбом в откатник, он несколько раз шумно вдохнул-выдохнул, а затем ухватился за левую рукоять наводки и принялся разворачивать башню в сторону здания.
— Значит, так, Гриша. Выходишь наружу и...
— Куда? — переспросил Синицин.
— Куда-куда, коту под му... Не перебивай, б... Короче, давай в нижний люк, между гусениц и за грузовики прячься. Понял?
— Понял, — ошарашено пробормотал мехвод. — А как же вы, тов...
— Как-как? А вот так. Снаряды еще есть, патроны тоже... Да, и гранат мне сюда парочку подбрось ... Все, выполняй, боец.
— Е-есть, — протянул Синицын озадаченно, но все же передал командиру гранаты и завозился на днище, пытаясь открыть аварийный люк.
— Не хрен ключи искать, пальцами крути. Они там слабые, вживую на два оборота, — крикнул бойцу Винарский, всматриваясь сквозь прицел на светлеющие проемы окон "универмага". Внизу что-то звякнуло и зашуршало. Сержант глянул вниз. В темном провале люка мелькнули сапоги Синицына. "Удачи тебе, Гриша".
"Так, первое окно — пусто. Второе? Нет, там лестница. Третье...". Винарский быстро крутил рукоятку, перемещая ствол пушки слева-направо. "Ага, вот они, колонны, и окно широкое. Две всего. Ох, толстые заразы. Как там майор говорил? Достаточно одну завалить, и все. Волна по фермам пройдет, а дальше — на "остаточных напряжениях крыша долго не выдержит". Ну что, пробуем? Пробуем". Вложив в камору унитар с бронебойным наконечником, сержант поправил прицел и дернул ногой. "Есть". Колонна в глубине здания окуталась цементной пылью. "Следующий". Второй выстрел тоже оказался удачным. Колонна слегка дрогнула, и ее вновь заволокло пыльным туманом. "Хорошо. Может, осколочным вдарить? Или зажига...", — додумать мысль до конца танкист не успел. Удар в правый борт оглушил сержанта. Внизу что-то полыхнуло и боевое отделение осветило яркой вспышкой.
Правая рука повисла плетью, а ног Винарский больше не чувствовал. Шум и звон в голове отдавались тупой болью в висках. "Снаряд, снаряд, снаряд...", — непослушные пальцы здоровой руки нащупали было укладку, но сорвались, не в силах ухватить гладкий цилиндр. И снова сквозь стиснутые зубы: "Снаряд, снаряд, сна...".
...Точку поставил выстрел второго гранатометчика. Первый поразил борт со стороны моторов. А второй... второй попал в башню. Кумулятивная струя прожгла броню слева-спереди. Хрупкое человеческое тело не стало преградой для вытянувшейся в нить огненной капли. Она его даже не заметила... — -
Резьбовые стопоры аварийного люка Синицын открутил пальцами. Действительно, как и говорил сержант, болты были всего лишь наживлены на оборот-другой. "Это правильно, под огнем нет времени ключи искать". Вообще-то, вначале Гриша хотел выбраться через люк мехвода и даже приоткрыл его, но затем сообразил, что командир прав — мишенью для противника становиться не стоило. С собой он прихватил последнюю оставшуюся в танке гранату, наган и еще шашку. Зачем шашку? А черт его знает. Наверное, просто не смог не взять. Отец Григория в Гражданскую воевал в Первой Конной, а все двадцатые гонял басмачей в Туркестане. Так что к холодному оружию Гриша испытывал пиетет, не меньший, чем к технике. Хотя клинком он, конечно, владел гораздо хуже, чем автоматом.
Выскользнув из танка, мехвод прополз под днищем к корме, затем вскочил на четвереньки и с низкого старта метнулся к ближайшему грузовику. Укрывшись за высоким колесом, он осторожно выглянул из-под бампера. Застывший в десятке метров спереди Т-70 вздрогнул, выпуская снаряд в сторону здания. "Ага, по колонне бьет", — сообразил Синицын, когда внутри "универмага" послышался удар, сопровождаемый облаком пылью. Прикрыв уши ладонями и раскрыв рот, Гриша дождался второго выстрела и уже собрался было вылезти из укрытия, как внезапно раздался сильный хлопок и танк содрогнулся от взрыва у борта, обращенного к зданию. "Черт, попали", — ужаснулся мехвод. Но это был еще не конец. Следующий удар пришелся по башне. Синицын даже смог различить, откуда стреляли и, главное, чем. Похожая на небольшую ракету хреновина вылетела из окна первого этажа "торгового центра" и, сопровождаемая сильным шипением, врезалась в башню где-то слева-спереди. Точнее даже, не врезалась, а взорвалась огненной вспышкой прямо на броне. Дым, моментально окутавший "семидесятку", через несколько секунд осел, сменившись язычками пламени, робко пробивающимися через решетку радиатора и воздухозаборники. Горели корма и правый борт. Правда, как-то вяло. "В баки, видать, не попало, а топливопровод я раньше перекрыл, перед тем, как вылез", — сообразил мехвод. — "Значит, это бензин, что в цилиндрах остался, и еще масло, может, резина там... Блин, сержанта срочно вытаскивать надо, сгорит же". Картина охваченного огнем человека показалась Грише настолько яркой и настолько реальной, что он даже зажмурился и помотал головой, стряхивая наваждение. Сжав в одной руке наган, а в другой шашку, боец бросился к танку, намереваясь с ходу заскочить на броню. И лишь в самый последний момент сообразил, что верхний люк ему не открыть. "Влево, к переднему люку надо. Я ж его открывал вроде".
Сменить траекторию движения оказалось задачей не слишком сложной. Все-таки масса мехвода намного меньше массы водимого им танка. Но, тем не менее, законы механики неумолимы, а инерция штука зловредная. При резком повороте налево Синицына слегка занесло и, чтобы не упасть, ему пришлось выбросить вверх руку с наганом, а самому при этом наклониться в противоположную сторону. Видимо, только этот сложный маневр и спас бойца от неминуемой смерти. Пуля, выпущенная из снайперской винтовки, просвистела в считанных сантиметрах от головы, задев плечо. Выронив револьвер, Гриша присел в испуге, но затем сообразил, что второй выстрел ему сию же секунду не грозит, и бросился к левому борту Т-70 под защиту прочной брони. Присев возле гусеницы, он с сожалением посмотрел на валяющийся в пыли наган. "Черт, далеко. Пока добегу, да пока схвачу, да обратно... Н-да, пристрелят в момент... Блин, граната ж есть!".
Однако выхватить из подсумка гранату он не успел. Какой-то человек в грязном камуфляже выскочил из-за танка и, моментально развернувшись, наставил на бойца автомат. Оцепеневший от неожиданности мехвод невольно закрыл глаза, представляя, как черный зрачок ствола расцвечивается огненно-красным и из дульного среза со злобным шипением вырываются раскаленные добела пули, одна за другой, одна за другой, одна за... Но вместо знакомого треска выстрелов услышал лишь сухие щелчки дергающегося вхолостую затвора. "Осечка, б...!".
Опомнившись, Гриша резко вскочил и кинулся к врагу, одним длинным прыжком преодолевая разделяющее их расстояние. Отлетели в сторону ненужные ножны. Ошеломленный бандит попытался вскинуть свое превратившееся в бесполезную железяку оружие в надежде остановить летящий сверху клинок, но тщетно. Григорий аккуратно увел лезвие вниз и обратным ходом рубанул противника по рукам, а уже затем, от души, с оттяжкой, полоснул неудачливого оппонента наискосок, через шею и грудь, еле успев отскочить от ударившей струей крови из сонной артерии .
Оттолкнув выронившего автомат и рухнувшего на колени врага, разгоряченный Синицын рванулся дальше, к обрезу лобового листа, навстречу следующему противнику. Столь стремительного натиска тот явно не ожидал, поскольку вместо того, чтобы встретить красноармейца очередью в упор, он решил ударить Гришу прикладом в голову, видимо, обманувшись тщедушным сложением противостоящего ему красноармейца. Однако враг не учел одного. Того, что в схватке лицом к лицу не всегда побеждает самый сильный или самый рослый. Здесь гораздо важнее умение. Умение и решимость сражаться. Да и высокий рост бандита сыграл с ним злую шутку. Приклад пролетел выше припавшего на одно колено Синицына, а в следующее мгновение несколько сантиметров златоустовской стали рассекли бедро, пах и нижнюю часть живота несостоявшегося рукопашника. Итог столкновения был предрешен — навыки сабельного боя бойца РККА оказались сильнее неуклюжих попыток противника поупражняться со стрелковым оружием. "А вот не хрен с голыми яй... на шашку кидаться!".
Сложившийся пополам бандит невольно прикрыл красноармейца от еще нескольких бегущих к нему "фашиков". Секунда ушла на то, чтобы вытащить из подсумка гранату. Еще полсекунды — на боевой взвод похожей на елочную игрушку Ф-1. А потом осталось только катнуть старую добрую "лимонку" в сторону набегающих врагов и успеть укрыться за стальными катками.
После резкого хлопка осколочной гранаты слегка оглохший мехвод машинально сглотнул, пытаясь привести в норму барабанные перепонки. Смысла, правда, в этом не было никакого. Все равно грохот очередей из здания напротив не давал возможности привести слух к "нормам мирного времени". Заунывный скрежет сотрясающейся под градом пуль брони, визг рикошетов, дробный стук разлетающихся осколков асфальта и посвист взметающихся вверх фонтанчиков бетонной крошки создавали мрачную громкоголосую какофонию звуков неведомой арии. Хотя почему неведомой? Теоретики военной мысли давным-давно прописали ее название во всевозможных уставах и наставлениях. Название простое и незамысловатое. "Огневой бой".
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
