Не испугайся тени прошлого

Вскоре мы вернулись на летное поле, дозаправились и полетели дальше. Как выяснилось, решили устроить пикник на даче у Игната. Откуда я могла знать, что вертолетную площадку можно устроить у себя буквально на огороде, главное, чтобы место было. А участок у него было большой. Площадка была в стороне от сада, за которым скрывался домик. При подлете было видно только его крышу.

Я и не думала, что у Игната есть загородный домик, тем более такой. Он был небольшим, всего-навсего один этаж с хорошей мансардой, большая веранда была увита хмелелем, а окна прикрывали резные деревянные ставни. С одной стороны было видно, что дом достаточно новый, но с другой — он не смотрелся вычурным новоделом под старину. От дома веяло теплом, спокойствием и уютом. Я восторженно замерла перед ним.

— Какая красота! — воскликнула я. — Просто чудесный дом.

Кажется, но Игнат немного смутился:

— Он небольшой, так, чтобы не заблудиться. Пошли покажу.

Я последовала за ним, а Артем отказался, сославшись на то, что надо заниматься мангалом.

Первый этаж занимала небольшая прихожая, кухня-гостиная, обставленная добротной деревянной мебелью, кое-где украшенной резьбой, и еще одна маленькая комната-спальня. Поднявшись по лестнице, попадаешь в мансарду с небольшой общей комнатой-холлом, как бы сейчас назвали, куда выходило две двери, ведущие в спальни с общим балконом. Всё было выдержано в едином полудеревенском стиле, хотя не хватало каких-то уютных вещичек. Правда, чувствовалось, что хозяин здесь бывает часто.

Я вышла на балкон, Игнат остался в комнате. Прямо отсюда можно было дотянуться рукой до яблони, которая чуть ли не цеплялась ветками за перила, чуть влево раскинулся сад, а справа пряталась подъездная дорожка и небольшая площадка с навесом для нескольких машин. Я обернулась к Игнату.

— Очень хороший дом, уютный.

— Я рад, что он тебе понравился. Долго думал, как сделать, чтобы он был похож всё же на загородный дом, а не на городской.

— Тебе удалось. Когда ты успеваешь следить за ним и участком?

— К сожалению, не успеваю, — с небольшой грустью ответил он, — даже собаку здесь завести не могу, затоскует. А за домом и садом помогают мне следить соседи, муж с женой. Они уже оба на пенсии, занимаются своим небольшим садом, Петр соорудил себе мастерскую, под настроение делает деревянную мебель. Всё, что здесь украшено резьбой, — это его рук дело. Ну и ставни, конечно, делал тоже он. Так что и они имеют неплохую прибавку к пенсии, и я спокоен за свой дом.

— Хорошо, когда рядом есть такие люди, — порадовалась я за Игната.

— Это верно, — согласился он со мной. — Сейчас это уже редкость. Ладно, пошли к Артему, посмотрим, что он там успел без нас наваять.

Мы спустились с веранды, недалеко от которой был сооружен мангал, уже задорно потрескивавший дровами. Мужчины усадили меня в кресло-качалку, а сами занялись мясом и овощами. Мы говорили о всяких пустяках, вспоминали забавные истории, проскальзывали анекдоты, в общем, наслаждались отдыхом.

Не успели мы сесть за стол, как Артему позвонили и вызвали на работу. Не объясняя, что случилось, он извинился и, взяв машину Игната, уехал, оставив нас вдвоем.

Игнат

Утром мы с Артемом загрузили машину и поехали за Тамилой. Долго ждать ее не пришлось, она практически сразу спустилась, как мы позвонили.

— Так, завязываем тебе глаза, — сказал Артем.

— Зачем? — удивилась Тамила.

— Иначе сюрприза не получится, — ответил он.

Она удивленно пожала плечами, но согласилась. Ехали мы на машине Артема, он был за рулем, я сидел впереди. Разговор крутился вокруг детей, которые звонили родителям почти каждый день, с восторгом рассказывая о своем отдыхе. Ситуация в городе нас всё еще напрягала, поэтому решался принципиальный вопрос, куда их отослать дальше.

Наконец-то мы приехали на летное поле, оставив Тамилу с Артемом, я пошел к диспетчерам, чтобы дали разрешение на взлет и конечно же подтвердить согласованный ранее маршрут, потому что мы еще собирались возвращаться на дозаправку. Вернувшись на поле, я заметил, с каким восторгом Тамила смотрела на вертолеты, Артем втихую ее снимал на небольшую камеру, пока она не видела. Она удивилась, узнав, что пилотом буду я.

Вот он мой красавец. Красный 'Робинсон'. Удалось купить его совсем недавно, стоил он дай боже. Но на что мне еще тратить деньги? К тому же я иногда сдаю его в аренду, так что свое обслуживание и постой он отрабатывает. Для меня это действительно хобби, иногда, правда, приходится развлекать гостей фирмы, но это тоже не за мой счет.

Тамилу посадили рядом со мной, где был наилучший обзор и возможность получить самые незабываемые впечатления. Артем сидел сзади, стараясь тихонько снимать происходящее так, чтобы она не заметила, вот потом будет ей сюрприз.

Как приятно за ней наблюдать: настолько искренние, почти детские, эмоции были написаны на ее лице, что невольно начинаешь улыбаться так же, как она. Дал ей немного поуправлять, конечно, контролируя. Она почти с благоговением взялась за штурвал. В глазах стоял сумасшедший восторг, и казалось, что она боится дышать, как будто сказка под названием полет сейчас растает, как облако. Нехотя она вернула мне управление.

Красив и Ростов, и Старочеркасск с высоты птичьего полета, да и просто степная природа хороша. Летать здесь просто удовольствие, не то что в горной местности, где тебя практически швыряет воздушными потоками и от мастерства пилота зависит твоя жизнь. Здесь же, на открытой местности, всё гораздо проще, полет даже можно сравнить с управлением автомобиля, хоть и не в плоскости. После обзорной экскурсии вернулись на дозаправку, а потом отправились ко мне на дачу. Давно еще приобрел себе участок, где построил небольшой дом, а после покупки вертолета зарегистрировал и взлетную площадку. К сожалению, и садом, и домом самому заниматься практически некогда, пришлось нанять людей, да и бывать там часто не получается, особенно в последнее время.

На душе потеплело, когда Тамила с восторгом осматривала дом. Не знаю почему, но ее мнение для меня было важным, а ее одобрение порадовало меня. Наверно потому, что здесь кроме меня и Артема с Денисом больше никого не бывало. Гостей в эту свою берлогу я не привожу, хватает и городской квартиры. Тамила с какой-то нежностью гладила резную мебель, как будто стараясь впитать в себя тепло дерева, из которого она была сделана. А на балконе на втором этаже она долго стояла, и ее короткие волосы, не забранные ничем, слегка перебирал ветерок. Не хотелось нарушать ее покой, но она обернулась и похвалила за то, что мне удалось сделать.

Мы спустились к Артему, уже вовсю занимавшемуся мангалом. Усадив гостью, мы занялись мужским делом — приготовлением шашлыка и сопутствующих закусок, отказавшись при этом от помощи Тамилы. Беседа текла непринужденно и весело до того момента, как Артема вызвали по рабочим вопросам. К счастью, вроде это была штатная ситуация, но я несколько напрягся от того, что не знал, удастся ли мне не испортить остаток дня рождения Тамилы. Дело было не в том, что я робел перед ней, нет, но как искать общие темы для разговора, когда нет рядом Артема, готового в любой момент разрядить ситуацию шуткой или словом, я не знал. Это он у нас был всегда душой компании, а я всегда старался оставаться в тени, да и специфика работы наложила на меня свой отпечаток.

— А ты действительно собирался поступать в летное? — нарушила Тамила тишину, когда Артем уехал.

— Да, было дело. Но не прошел по баллам и отправился отдавать долг Родине.

— А где служил, если не секрет? — поинтересовалась она.

— В разных местах, — ответил я уклончиво, что-то не хотелось мне говорить о грустном.

Она пристально на меня посмотрела, слегка улыбнулась и сказала как бы в сторону:

— Значит недалеко... юг.

— Какая ты проницательная, — усмехнулся я. — Давай тогда на стол помогай накрывать, — мне пока хотелось уйти от этой темы.

Она легко поднялась с кресла-качалки и стала расставлять тарелки на уже накрытом столе. Я приготовил салат из печеных овощей и стал снимать с углей шампуры с мясом. В это время Тамила достала из холодильника вино. Так в четыре руки мы и накрыли стол. Черт... почти как свидание, только не хватает темноты на улице и свечей. Я начинал себя чувствовать не совсем удобно, хотя Тамила этого и не замечала или не придавала значения этой ситуации. Сели за стол, я налил вино в бокалы...

— За тебя! Пусть твоя жизнь будет такой же захватывающей, как полет, и безопасной ровно на столько, чтобы не стала скучной.

— Спасибо, — улыбнулась она, — хорошо подметил, что скуку я не люблю.

— А кто ее любит? — удивился я, ставя бокал на стол.

— Не знаю, но достаточно много людей предпочтут размеренную, по нашим понятиям, скучную жизнь, лишь бы не было потрясений и перемен.

— А тебя не пугают потрясения?

Она как-то грустно усмехнулась:

— Будем считать, что их уже было столько, что одним больше, одним меньше — мне уже не страшно, лишь бы дочери ничего не угрожало.

— А за себя не боишься? — спросил я, думая, что какую-то странную тему мы затронули.

— А что такое страх? На самом деле больше всего боятся неизвестности. Отчасти можно бояться боли, но... всё остальное — это такие мелочи.

— А как же боязнь потери?

— Ищешь слабые места? — лукаво улыбнулась она. — Оно у меня одно, ты знаешь, какое.

Я стушевался, не хотелось бы, чтобы она считала, что я ее прощупываю с профессиональной точки зрения... как-то само получается.

— Нет, не ищу. Просто интересно, не встречал я таких людей, как ты.

— Каких таких? Я обыкновенная, может, чуть больше знающая и умеющая, чем многие, но ты же тоже умеешь и знаешь несколько больше среднестатистического человека.

— Жизнь заставила.

— И я о том же, — улыбнулась она. — За хозяина дома! — подняла она бокал и отпила рубиновую жидкость.

Некоторое время мы наслаждались тишиной и хорошей едой.

— И когда я увижу видео со своим участием? — прервала она наше молчание.

— Так, ну всё... не получился сюрприз, — вздохнул я. — Тебе-то хоть понравился полет или это было на камеру?

— Как ты можешь! Полет понравился так, что просто слов нет! Я очень благодарна за такой подарок. Неописуемое чувство внутренней легкости и свободы. Пожалуй, этого не даст даже парашют, потому что там, как не лети, всё же полет вниз.

Как созвучны были ее слова с моими ощущениями.

— Ты знаешь, это в этих навороченных вертолетах можешь получить такой заряд эмоций даже в качестве пассажира. Воспоминания о полетах на наших вертолетах вызывают некоторое содрогание, потому что там ощущаешь себя в лучшем случае грузом, а в худшем... даже не знаю с чем цензурно сравнить.

— Это как? — заинтересовалась она.

— Вот ты ж летала на самолетах?

— Конечно.

— Там ты тихонечко равномерно поднимаешься в воздух, тебя нежно так вжимает в кресло, может даже закладывает уши, ты, вероятно, посмотришь в иллюминатор на плавно бегущую в стороне землю. А теперь представь. Ты с сотоварищами сидишь на лавках вдоль корпуса вертолета, посередине место пусто или стоят носилки. Если пилоты не закрыли к себе дверь, то можешь увидеть, как у них под ногами бежит трава, а тебя приплющило габаритным соседом сбоку, и хорошо, если одним, а если их с другой стороны больше... И вообще, боевой вертолет на задании... это... всякие американские горки отдыхают... Это вам не над полями лететь... а над горами в разведке... у... болтаешься по салону как г...но в проруби, потому что это только в кино показывают, что ты летишь ровнехонько у всех на виду. А на самом деле рыскаешь, во всем трехмерном пространстве. И по фиг пилоту со штурманом, что там с экипажем делается, они должны быть привычными. Какие там американские горки и прочие аттракционные прелести.

Тамила жадно вслушивалась в мой рассказ улыбаясь, а местами даже смеясь.

— А если вдруг пилотам захотелось потренировать экипаж... Это отдельная песня, как тогда им только не икалось, до сих пор понять не могу. В режиме авторотации, это когда хвостовой винт отключен, сам вертолет начинает крутить. Чего там пилотам — они пристегнуты, а ты центробежной силой размазан по корпусу. Какое там по правилам сгруппироваться? Шутить изволите?

— И часто такое бывало? — смеясь, спросила Тамила. — Экипаж их потом не линчевал?

— Да попадались шутники. Линчевать не получалось, для этого надо было еще вернуться на базу, потому что зачастую они нас просто высаживали, а сами улетали. Забирали, конечно, реже.

— Высадка проходила также экстремально?

— Не то слово. Это в боевиках всё чинно и красиво, на веревках... а в жизни — 11 человек за 15 секунд должны вывалиться из вертолета, чтобы тот быстро-быстро улетел, не привлекая к себе излишнего внимания. На деле же это представляет собой процесс, порой опасный для здоровья. Вертолет зависает в метре — трех над землей (это как повезет), и все по очереди вываливаются из него с интервалом в секунду. То есть ты упал с рюкзаком и должен быстро-быстро откатиться, потому что твоему товарищу просто нет возможности посмотреть, куда он приземляется, так что получить себе на спину под сто килограммового друга в берцах в полном боевом как-то не хочется. Это в кино показывают, как по веревке, показывая чудеса акробатики всё чинно спускаются. Веревка — это в лучшем случае эвакуация из воды или поднятие груза, а так прыгай, как хочешь.

— Веселая у тебя служба была, — заметила она.

— Это верно, — я даже от себя не ожидал, что буду рассказывать об этом.

— И после этого ты решил научиться управлять вертолетом?

— Ну не сразу после этого, но как только подвернулась такая возможность, я поднялся в воздух. Хотелось всё же сравнить ощущения: те, когда тебя по чужой прихоти швыряет по салону, с теми, когда ты сам себе хозяин в небе и всё зависит от твоего мастерства.

Наш разговор прервал звонок от Артема, который извинялся, что не сможет вернуться к нам.

— Ну что, есть несколько вариантов, — обратился я к Тамиле, — первый, вызываем к ночи такси, чтобы ты вернулась в город, второй, завтра рано утром полетим обратно, а там уже на машине Артема до города, которая осталась на аэродроме. Можно, конечно, и на утро вызвать машину.

Я надеялся, что она согласится остаться хотя бы ради полета, не хотелось прерывать этот вечер, во всяком случае мне.

— Ну и как я могу отказаться от возможности подняться в воздух? — улыбнулась она. — Остаемся.

— Тогда подъем рано, чтоб не жаловалась, — шутливо угрожающе сказал я.

— Есть, капитан, — она также шутливо козырнула мне.

Сейчас я отчетливо начинал понимать, что именно эту женщину я хочу видеть рядом с собой. Не похожую, а именно эту, не на час или день, а навсегда. С ней не надо было притворяться, она и так многое видела сама. Не знаю, каким чутьем догадывалась, когда промолчать, когда хотя бы в сторону кинуть реплику так, чтобы было понятно, что она просто рядом тебя поддерживает. Вот только оставалось много неясных вопросов, которые я пока не знал, как решить: что у нее с Игорем и как к ней относится Артем. Если с первым я могу бороться за нее, то вот с Артемом не хотелось бы пересекаться ради нашей дружбы. Да и ее отношение ко мне было не совсем ясным. Общалась она легко, но ровно, я не мог ее поймать на кокетстве ни в чей адрес. Самодостаточная... такую сложно завоевать, еще сложнее удержать рядом с собой. Не знаю, как толком к ней подступиться, разве что на общности интересов, но с нее станется записать меня в друзья... ох... как горят ее глаза, когда она о чем-то увлеченно рассказывает... Темперамент — яркий огонь, который она прячет ото всех посторонних. Я начинаю ловить себя на мысли, что не вслушиваюсь в ее слова, просто ее голос обволакивает меня, а сам я вглядываюсь в ее лицо, стараясь не смотреть на губы...